«Идиш – моя страсть»

Именно так определяет свое отношение к этому еврейскому языку бывший биробиджанец Николай Бородулин. А идиш уже почти тридцать лет определяет стиль жизни своего страстного поборника

В таком маленьком городе, как Биробиджан, количество легендарных личностей на душу населения, пожалуй, даже зашкаливает. Но оттого лишь крепче любовь к этому месту и его жителям. Пусть даже бывшим.

О Николае Бородулине на факультете иностранных языков местного педвуза в девяностые годы легенды точно ходили. Я свидетель. А позже, когда упоминала англо-идиш кому-нибудь из старшего поколения биробиджанцев, первым вопросом обычно было: «А ты не у Коли Бородулина училась?». Звучало это почти по-рождественски: «А Вы не из Витебска?..» – «Нет, я не из Витебска…».

Редким свойством обладают редкие языки – они делают мир меньше, а своих носителей ближе друг к другу. Мир идиша огромен, но сообщество идишистов сегодня, увы, невелико. И в этом, как ни странно, есть свои привилегии: Буэнос-Айрес, Нью-Йорк, Париж, Токио, Иерусалим и таки да, Биробиджан… Идиш, загнанный в рамки выживания, сам выбирает, кому нравиться, и объединяет единомышленников, где бы они ни жили.

Поэтому, скорее, закономерностью, чем случайностью стало приглашение из Нью-Йорка от Николая Бородулина принять участие в его языковых онлайн-курсах. Несколько незабываемых недель подарили столько новых знакомств, интересных встреч, полезной информации, живого общения на языке, а главное – вдохновения! С большим интересом и сам наш учитель, и его студенты – мои «одноклассники» – совершили на одном из занятий виртуальную прогулку по Биробиджану. Фотографии известных горожан и достопримечательных мест, я в качестве гида, говорящего на идише, – ну где еще такое увидишь? «Николай Михайлович, хотите передать привет родному городу через газету «Биробиджанер штерн?» – предложила я своему наставнику по окончании курсов. «С удовольствием! Биробиджан и биробиджанцы всегда в моем сердце».

– Николай Михайлович, вы ведь стояли у истоков создания кафедры англо-идиш в биробиджанском пединституте?

– Да, можно сказать, что я дерзнул это сделать, поскольку в то время идиша я не знал и вообще был далек от еврейской культуры. Я жил в Лазарево, в Ленинском районе, работал учителем английского языка в местной школе. О том, что в биробиджанском вузе непременно должен преподаваться идиш, мечтал первый ректор – Анатолий Сурнин – светлая ему память. Он пригласил меня приехать, а на все мои сомнения ответил так: «Ты еврей, и ты знаешь английский и немецкий. Бери учебник и учи идиш». Я так и поступил. То есть нельзя сказать, что идиш был моим мамэ-лошн. Кроме людей старшего возраста, не было поколения евреев в Биробиджане, знавших идиш как родной. И я стал учить его. А уже через некоторое время – преподавать детям и взрослым. Я был всего на шаг впереди моих учеников, но чувствовал необыкновенное воодушевление и был полон планов.

– Вы были единственным преподавателем идиша на кафедре?

– Начинал один, позже присоединилась Лариса Цильман. Она сейчас живет в Израиле, идишем больше не занимается, преподает там английский. А когда я уехал в Америку, на мое место пришел Яков Ланцман. Он теперь тоже живет в Америке и не имеет ничего общего с идишем.

– Получается, вы единственный из них продолжаете свое дело?

– Да, простой интерес стал моей профессией, моей страстью.

– А с чего начался этот интерес?

– О! Дос из а лангэ майсэ – это длинная история… Я постараюсь рассказать ее покороче. Конец 1980-х, в стране перестройка, которая до Биробиджана добралась с небольшим опозданием. Началась волна возрождения еврейской культуры. В «Биробиджанер штерн» начали появляться публикации о еврейских праздниках, и мы не могли поверить, что это стало возможным. Был, помню, сентябрь. Я шел по улице Шолом-Алейхема и встретил своего знакомого. Он вдруг поздравил меня с праздником. Я удивился: «С каким? До Дня Октябрьской революции еще далеко». Мой знакомый просто опешил: «Ты действительно не знаешь, какой сегодня праздник? Сегодня Рош а-Шана!». Я смотрел на него в полнейшем изумлении: «Рош а-Шана? Что такое Рош а-Шана?». Это был первый раз, когда я слышал это слово. Мне было 27 лет, я родился и вырос в Еврейской автономной области, но я не знал, что такое Рош а-Шана. Сегодня молодым биробиджанцам это может показаться смешным, но тогда я не был исключением. Пожалуй, 99 процентов евреев моего поколения, которые выросли в Биробиджане, никогда не слышали слова Рош а-Шана. Я понял, что ничего не знаю о своих корнях, о традициях моего народа… С этого все и началось.

В 1989 году я поехал в Москву на курсы языка идиш, которые были организованы Министерством образования и журналом «Советиш Геймланд». Там моими учителями стали легендарные идишисты Шимен Сандлер и Хаим Бейдер. А вскоре мы прознали, что в Москве идет другой идишский семинар, который вели израильские профессора. И так мы бегали с одних курсов на другие, и уже очень скоро мне стало казаться, что даже в метро люди говорят на идише.

Когда я вернулся в Биробиджан, редактор «Биробиджанер штерн» передал Анатолию Сурнину письмо от Мириям Дорн из Городского колледжа Нью-Йорка – ее отец был редактором идишской газеты в Канаде, и она хотела приехать в Биробиджан, чтобы посмотреть на наш город. Я позвонил ей и мы договорились об обмене делегациями. Я и Лариса Цильман стали первой мини-делегацией в Нью-Йорке из Биробиджана. Чтобы добыть нам два билета на самолет в Нью-Йорк, Анатолий Сурнин прилетел в Москву и добрался до заместителя министра авиации СССР! Вот так он радел за нас, за наше общее дело.

В Нью-Йорке мы жили полтора месяца, учили идиш и лишь перед самым возвращением домой встретились с нашим спонсором – канцлером Городского университета Нью-Йорка Джозефом Мерфи. Он рассказал нам историю из своего детства, о том, как его еврейская мама посылала его на улицы города с коробкой в руках собирать деньги в помощь строящемуся тогда Биробиджану!

По возвращении меня ждала огромная работа – я преподавал в институте, писал для «Биробиджанер штерн», организовывал клуб мамэ-лошн, возил студентов-идишистов в Москву на конференцию по иудаике, ездил повышать свою квалификацию в бар-иланский университет в Израиль и так далее, и так далее.

– А сейчас в биробиджанском вузе от кафедры идиша не осталось и следа.

– Это не просто печально, это трагично. Я, конечно, знаю об этом и очень сожалею.

– В 1992-м вы уехали в Нью-Йорк, который до сих пор можно считать одним из центров идишской культуры.

– Да. И здесь я стал по-настоящему частью идишского мира. Для меня это огромное удовольствие – использовать в полной мере мои силы и знания по языку. Быть востребованным. Все время находиться в сообществе таких же, как я, приверженцев идиша.

– Где вы работаете?

Институт ИВО. Нью-Йорк
Институт ИВО. Нью-Йорк

– Семь лет я работал библиотекарем в ИВО (еврейский научно-исследовательский институт – прим.), каталогизировал все книги на идише, которые стоят на полочках в этой огромной библиотеке. И теперь их можно найти в Интернете. В 1993 году я начал параллельно работать в Арбетер-ринг (еврейская культурно-общественная организация – прим.), стал вести языковые курсы, участвовал в летней программе ИВО – очень эффективный курс, длится шесть недель. Кстати, студенткой там была биробиджанка, идишистка Елена Беляева.

– Она была моим преподавателем в институте, теперь живет в Сантьяго.

– Да, я знаю… Ну, и один из моих главных проектов – я являюсь координатором идиш-программы на КлезКанаде – это фестиваль клезмерской музыки и культуры, который проходит на базе еврейского лагеря Бней-брит, в 15 километрах от Монреаля. Там ежегодно собирается примерно пятьсот человек. В рамках этой программы проходят занятия по языку идиш, которые ежедневно посещают до 80 человек.

Один из важнейших проектов, который способствует популяризации языка идиш, реализует «Арбетер-ринг», называется он «Райзэ ин идишланд» («Путешествие в страну идиш»). Это летняя программа, она существует уже восемь лет, проводится в живописном месте и пользуется большим успехом.  В этом году ее участниками стали 130 человек, которые имели уникальную возможность погрузиться в изучение языка идиш, культуру восточно-европейских евреев.

– И, конечно, онлайн-курсы, которые так любят ваши студенты по всему миру. Не устаю вас за них благодарить.

КлезКанада. Идиш-класс.
КлезКанада. Идиш-класс.

– Да, это моя гордость и вдохновение. В Арбетер-ринг у нас самые посещаемые неакадемические курсы идиша в Америке: 18-19 курсов, которые собирают по двести студентов и более. Половина из них приходит к нам на занятия в классы, но мой новый проект – это живой идиш по Интернету. Онлайн-уроки собирают студентов из разных стран и городов. Я счастлив, что лучшие преподаватели идиша в мире заняты в этом проекте.

Продвинутых студентов обучает Ицхак Ниборский, он ведет занятия из Парижа, а Авром Лихтенбойм – из Буэнос-Айреса. Я тоже веду занятия у студентов продвинутого уровня. В это трудно поверить – в наш виртуальный класс собираются идишисты из России, Германии, Испании, Израиля… Один из самых больших плюсов этого проекта – все занятия записываются, и из этих записей составлена уже большая библиотека. Шева Цукер, автор одного из главных учебников по языку идиш, ведет занятия в трех группах. Один из наших молодых коллег преподает идиш в Гарвардском университете. За этим проектом – я думаю – будущее идиша.

– А вот что я заметила: среди ваших студентов встречаются неевреи, ведь так?

– Этот проект интересен как евреям, так и неевреям. И должен сказать, что одни из лучших студентов – неевреи, они очень основательно подходят к изучению идиша. У меня есть студент, у которого ирландские корни. Он пришел на первое занятие, не зная ни одной еврейской буквы. И продолжает заниматься до сих пор. Я горжусь этим.

– Каков примерно средний возраст ваших студентов?

– Тем, кто приходит заниматься в наши аудитории, в среднем от 40 до 60-ти. А вот онлайн-курсы собирают больше молодежи. И на летнюю программу приезжает больше молодых людей.

– Что же заставляет их учить идиш?

– Кого-то – сфера профессиональных интересов, а кому-то хочется понять язык дедушки и бабушки, вернуться к корням, а кто-то песни любит петь на идише – такие хотят понимать, о чем речь в песне. Разные причины.

– Так идиш скорее жив?

– Да уж сто лет говорят, что идиш умер или при смерти – а он живет. Бывали у него времена и похуже. Евреи недооценивают богатство и красоту этого сокровища, а напрасно: нам есть чем гордиться, есть что, как говорится, подать к столу.

– Николай Михайлович, удачи вам в работе и побольше студентов. С нетерпением жду начала нового курса. До встречи в нашем виртуальном классе.

– Скоро увидимся.


Записала и перевела с идиша Елена Сарашевская

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *