Их осталось только…

Почему евреи-переселенцы уезжали с Дальнего Востока

«К 1934 году хозяйственное и культурное состояние территории будущей области характеризовалось следующими показателями: «Население – 52,7 тыс. человек 

(1/VII-34), из них еврейского — 7,5 тысячи». (Справочно-информационное издание Гос-архива ЕАО «Административно-территориальное устройство Еврейской автономной области 1852-2003 гг.»). 

Председатель КОМЗЕТа А.М. Мережин, выступая на расширенном заседании двух еврейских национальных организаций, ответственных за переселение трудящихся-евреев заявил: «Мы вели и будем дальше вести работу в старых местах поселения – в Крыму, на Украине, в Белоруссии и так далее, и будем все делать для того, чтобы поощрять эту работу. Однако если вы спросите, где будет заселено больше людей, то должен сказать, что наибольшую емкость составит Биро-Биджан».

В справочнике, со ссылкой на Комитет по земельному устройству трудящихся-евреев (КОМЗЕТ), сообщается, что только в 1932 году в Биробиджанский район (так тогда называлась территория будущей ЕАО) приехало 8 824 человека еврейской национальности, а за период с 1928 по 1935 годы – 31 673. Возникает вопрос: а где же эти люди, если к первому июля 1934 года еврейских переселенцев в ЕАО осталось всего 7,5 тысячи. Куда подевались остальные? Что происходило в те годы?

Правительство СССР также не видело разницы между переселенцами-евреями, выезжающими в Крым и на Украину, и теми, кто уезжал на Дальний Восток в поисках лучшей жизни, с надеждой создать там еврейскую республику.

Переселению на Дальний Восток способствовал продовольственный кризис, голод, который случился в европейской части страны в конце 20-х — начале  

30-х годов. Потому территорию будущей национальной области на востоке власти выбирали пригодной для земледелия. Из евреев намеривались сделать землепашцев. Работая на земле, они смогли бы сами себя прокормить — такова была установка сверху.

Однако кто приезжал на Дальний Восток осваивать его территории с далеко не плодородными суглинистыми почвами? Вот некоторые, думаю, небезынтересные для читателя цифры: 38,6 процента еврейского населения царской России и тогдашнего СССР, а это около двух миллионов человек, занималось исключительно торговлей. Столько же евреев — портняжничали. Такая узость профессий была следствием строгих ограничений, предпринятых еще царскими властями к основной массе еврейского народа. Вырваться из такого жестокого, несправедливого «порядка» могли лишь зажиточные, грамотные люди, но таковых было крайне мало.

В каждом еврейском местечке, в «черте оседлости» (я бы назвал их местами резервации, по типу существовавших для американских индейцев – прим. авт.), жили и работали не только евреи-торговцы и портные, но и евреи-сапожники, жестянщики, часовщики. Их в массе своей было несравнимо больше, чем заказчиков на подобные услуги. Евреи были, по сути, полубезработные. Вот такие евреи-переселенцы из европейской части страны с ее сравнительно мягким климатом и более приспособленной для земледелия ехали трудиться на территорию, где зимой морозы под тридцать градусов, почва промерзает до метра и более, весна начинается не в марте, а в лучшем случае в апреле, лето – с затяжными дождями, называемыми циклонами. В конце сентября — начале октября овощи, что не успели созреть или убрать, прихватывают заморозки.

Переселенцы-евреи – будущие дальневосточные земледельцы – никогда в жизни не ходили за плугом, не валили лес, не строили дома, не имели понятия, как растить хлеб, не знали, как поставить дугу, впрягая в телегу лошадь. Но еврейские переселенцы, несмотря на превратности судьбы, все ж покидали насиженные места с единственной целью – построить свой национальный дом в неведомом Дальневосточном крае, где, по слухам, бродят по улицам хозяева тайги — бурые медведи.

То, что ожидало переселенцев, было мало похоже на рассказы агитаторов всех уровней о богатстве и красоте дальневосточной земли. Чтобы выжить на новом месте, переселенцам предстояла тяжелая битва с дикой природой, в которой для победы пришлось противопоставить больше, чем мужество и трудовой героизм. Например, чтобы преодолеть 48 километров от Биробиджана до Бирофельда (места первого переселенческого пункта и коллективного хозяйства), требовалось около трех дней. Грунтовая дорога была в ужасном состоянии. Лето 1928 года выдалось особенно дождливым. Так называемую дорогу совсем размыло и затопило настолько, что без лодки преодолеть некоторые участки не было никакой возможности. А кругом не то что села, ни одного дома не стояло. Палатки переселенцев промокали, обсушиться было негде. Вдобавок переселенцы подвергались нападению полчищ кровожадного гнуса: мошки, комаров и крупных оводов, именуемых паутами. Через час-другой на незащищенном теле у людей не оставалось ни одного живого места, поскольку нельзя было просто отмахнуться от наседающего гнуса, лезущего в глаза, уши, кусающего шею, руки. Кусали все, что можно было укусить и напиться человеческой крови. Ничего подобного в европейских местечках не было. А вот другой пример из того же времени. Расстояние в десять километров, которое отделяло Биробиджан от ближайшего села, названного Валдгейм («Дом в лесу»), первые переселенцы преодолевали за день. Как говорится, почувствуйте разницу между тем, что ощущали они – первые переселенцы — и их потомки, живущие в сегодняшнем Биробиджане и Валдгейме. 

Осваивать новые земли, учиться растить хлеб, овощи, картофель, валить лес, строить дома переселенцам помогали местные жители тогдашних сел и поселков из Екатерино-Никольского, Пузино, Лазарево, Русской Поляны и других. Они выдвигали из своей среды, как сегодня сказали бы, ответственных наставников, которые делились с переселенцами не только знаниями, жизненным опытом в условиях Дальнего Востока, но и всем, чем могли. Оказывали большую материальную помощь, предоставляли переселенцам бесплатное жилье, инвентарь для обработки земли, семена различных культур, наиболее подходящие для выращивания хорошего урожая в непростых и неоднозначных местных условиях.

Но у дальневосточников был коварный враг — вода, наводнение. Поселок моего далекого детства и отрочества на берегу Амура изначально назывался Бутылкино, потом власти переименовали его в Сталинск. Сегодня на карте области этого поселка нет. И не из-за того, что он носил имя вождя мирового пролетариата и в соответствии с политической конъюнктурой название его поменяли. Поселок попросту смыло водами Амура, когда в результате проливных дождей уровень его поднялся до опасного. Людей из поселка и скот пришлось на барже перевозить в село Амурзет. 

Амурзет – амурское земельное еврейское товарищество. Его основали в 1928 году первые еврейские переселенцы. Дороги от Биробиджана до Амурзета не существовало, в село добирались по Амуру пароходами еще царской постройки.

КОМЗЕТ рассудительно поступил, делая упор на развитие сельского хозяйства именно в тогдашнем Екатерино-Никольском районе Приамурья, где и было основано село Амурзет. Это южная территория национальной области, она наиболее благоприятна для развития не только земледелия, но и молочно-мясного животноводства. Травостой здесь – загляденье! И земли плодородные. Корейцы выращивали на них теплолюбивые рис и чумизу. В годы Великой Отечественной войны в районе сеяли табак для фронта. Стебли табака достигали двух метров.

Здешний колхоз «Ройтер Октябрь» («Красный Октябрь») в 1933 году (166 человек) путем распашки целинных земель увеличил свои посевные площади до 600 гектаров. На них растили хлеб, картошку, овощи. На трудодень колхозники получали по 60 копеек и по 2,7 килограмма зерна.

Лучший переселенческий колхоз области – «Валдгейм», позже названный «Заветы Ильича», прославился своими достижениями далеко за пределами автономии. Коллектив гордился своими успехами в сельском хозяйстве, гордился своими тружениками. Среди них блистало имя председателя колхоза Владимира Пеллера, талантливого организатора сельского хозяйства, Героя Социалистического Труда. Он героически сражался с фашистами на фронтах Великой Отечественной войны, заслужив три ордена Славы, а после войны поднял колхоз, сделал его миллионером. Вместе с председателем трудовую славу колхоза-миллионера умножили Герои Социалистического Труда Мария Покатыло и Мария Брахманова. Три Героя Социалистического Труда в одном колхозе – лучшая характеристика переселенческому хозяйству.

Однако и здесь, и в других колхозах была и обратная сторона медали. В 1932 году наводнение погубило в Валдгейме почти весь урожай. Переселенцы остались без корма для животных, без коров, лошадей и свиней. А в 1933 году практически на всей территории будущей ЕАО случился голод. Люди уезжали в «хлебные» места.

Председатель тогдашнего облисполкома Либерберг в отправленной в 1935 году в Совнарком записке сообщил, что многие переселенцы, в том числе иностранные специалисты, в значительной части вернулись на родину вследствие того, что районные организации не провели необходимых подготовительных работ к приему и устройству переселенцев.

Вот ответ на вопрос, почему люди покидали суровый Дальний Восток с его отнюдь не европейскими условиями жизни.

В далекие довоенные годы подростком приехал я вместе с родителями в эти края. О жизни области знаю не понаслышке — многое видел и познал сам. С особой теплотой вспоминаю первых переселенцев: Л.В. Фельдмана, Л.Д. Халфина, М.Г. Гефана, Л.Э. Резника и многих других. Знаю подробности их биографии. К примеру, в числе первых жителей автономии может назвать себя Даниил Хаймович Сарашевский. Его отец был опытным кузнецом, а мать — классной портнихой. Достигнув 14 лет, сын рядом с отцом встал к горну. Проработав в кузнице некоторое время, Даниил неожиданно для всех уезжает на Дальний Восток, в Биробиджан, откуда уже на третий день переезжает в Валдгейм, чтобы поступить на курсы плотников. После окончания курсов работает в переселенческих колхозах — Бирофельде и Амурзете.

Такие евреи-переселенцы перенесли все тяготы тогдашней жизни и остались на долгие годы в области. У них выросли дети и внуки, которые продолжают трудиться на ее благо и благо всей страны. И все же следует признать и другой факт: судя по цифрам, опубликованным в свободной энциклопедии (Википедия), из 20 тысяч евреев, что приехали в Биробиджан с 1928 по 1934 годы, остались проживать меньше половины. Согласно переписи населения в 1939 году в ЕАО проживало 108936 человек. В том числе – 17695 евреев (16,2%). В 2010-м — очередная перепись населения. В ЕАО проживало 176,6 тысячи человек, а доля титульной нации составляла, увы, всего один процент. И как утверждает автор публикации в энциклопедии, продолжает уменьшаться.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *