История одного исцеления

История одного исцеления

Что может быть страшнее, чем расставание с тем, кого любишь больше собственной жизни? Как спасти подругу от самоубийства и самой не сойти с ума?

Эта история реальна и произошла с моей подругой. Давайте назовем ее Мариной…

Нам было по 18 лет. Девчонки, что скажешь, – ветер в голове. Неформалки, слушали рок, по вечерам в компании таких же рокеров пели песни под гитару. Обычная молодежная компания. Я знала, что если в кого и влюблюсь, так только в кого-то из наших парней. «Братья по разуму», с которыми все так легко и просто…

Где Маришка «откопала» этот «ценный экземпляр», я не могу понять до сих пор. Она говорила, что влюбилась в него еще на первом курсе. Разница в возрасте – почти 15 лет, женат, жуткий бабник. Так нет же – девчонка на все смотрела сквозь розовые очки. Я долгое время пыталась объяснить ей, что он не такой хороший, каким она его видит, что он ей постоянно врет. Но она любила, по-настоящему, сильно и страстно. И требовала того же от избранника. Но получала лишь короткие встречи несколько раз в месяц и немного общения с тем, кого считала почти богом. Мучения с периодическими истериками продолжались ровно год и достигли-таки своего апогея.

Когда Марина прибежала ко мне в слезах поздно вечером, я поняла, что здесь что-то не так… Положительный тест на беременность – вот причина ее слез. Строгие родители не разрешили бы ей «плодить безотцовщину», да и будущий папа всеми силами настаивал на прерывании беременности, а воспитывать ребенка самой не было никакой возможности – ни жилья, ни заработка, да и учиться еще три года. После недели слез и горьких раздумий, криков, что она хочет этого малыша и жить без него не сможет, Марине в частной гинекологической клинике сделали аборт на сроке 6,5 недели. А перед этим на УЗИ дали фотографию зародыша, который развивался в ней и которого пришлось «убить» (по ее словам). Когда я пришла к ней в палату, девушка лежала, отвернувшись к стене, зажав в руках ту роковую фотографию. Даже не обернувшись ко мне, она сказала только одну фразу: «Я себе этого никогда не прощу. Я убийца». Из ее глаз текли слезы.

Еще неделю она ни с кем не разговаривала, только тихо плакала, лежа на диване у меня дома и смотря в потолок. Я не отходила от нее ни на шаг.  В одну минуту взрослая самостоятельная девушка превратилась в маленького заплаканного и растерянного ребенка, который потерял маму в торговом центре и не знает, что ему делать. Родители так ничего и не узнали, она продолжала жить у меня. Но однажды ночью я застала ее лежащей в ванной с канцелярским ножом в руках. На левом запястье было три глубоких надреза, из которых сочилась кровь. В записке были две фразы: «Ему нужно время, чтобы все обдумать. Я не могу, я не хочу ждать». Проснись я получасом позже, ее не было бы в живых. Но все обошлось – бригада скорой помощи, примчавшаяся буквально через пару минут, хорошо знала свое дело.

«Все как в кино!» – думала я. С одной только оговоркой – это была реальная жизнь, в которой не нажмешь на кнопку «Стоп» и в которой больно так, что  не опишешь.

Мне так хотелось пойти к этому «человеку» и просто взглянуть в его глаза, а лучше дать ему по лицу. Девчонка так мучилась!  Но Маришка запретила мне даже приближаться к нему, все рассказывала, как она его любит, какой он нежный и заботливый, когда рядом с ней, и как они будут вместе, как она выйдет за него замуж и родит ему детей. А потом снова ревела, твердила «ненавижу», вспоминала, что он совсем не уделял ей внимания, снова плакала, психовала, металась, как птица в клетке. Я частенько просыпалась ночами от ее всхлипываний, снова пыталась ее успокоить. Ее ломало, как наркомана в ожидании дозы. Ее выворачивало наизнанку. Никогда бы не подумала, что такое нежное и романтическое чувство, как любовь, может натворить столько дел. А потом началась депрессия – затяжная, выматывающая. Она все твердила, что ей незачем жить, обвиняла меня в том, что я не дала ей умереть. Я сама начинала срываться, все чаще стала бывать одна, сидеть где-нибудь у воды и слушать музыку. Потом Марина снова просила прощения, снова срывалась. Это сумасшествие длилось, наверное, месяца два. Но прошли наши летние каникулы. Наступил новый учебный год – самое страшное для нее испытание. Да, я забыла сказать: ее «любимый» был нашим преподавателем в вузе.

Я очень боялась, что все мои труды пойдут насмарку, она только-только начала отходить от этого безумия, а тут снова появится он – и все! Я не знала, что делать. Единственным вариантом было просто положиться на судьбу.

Мы учились в разных группах и смогли увидеться только вечером. Она пришла ко мне сама не своя. В руках у нее была бутылка вина, по ее состоянию было видно, что уже не первая. И это тот человек, который даже шампанское не мог пить, потому что оно «пахло спиртом»! Что же случилось?!

Она снова плакала. Да, они увиделись, даже поговорили, он снова твердил, как ее любит, какая она красивая и замечательная, снова целовал ее, обнимал.

А сейчас она сидела у меня на диване, как всегда плакала, пила вино и рассказывала:

— Знаешь, а я сказала ему, что мы расстаемся. Сказала, и мир словно померк, я перестала существовать. Я сквозь пелену слышала, что он умолял не бросать его, говорил, что сейчас трудный период в жизни. Я  почти не чувствовала, как он целовал мне руки и ресницы… Странно, он никогда не был таким романтиком.  Но в  голове, как барабанная дробь билось только одно слово – «расстаемся», — рассказывала Марина, забившись в угол дивана и закутавшись в плед. – Потом я пыталась объяснить ему, что люблю его больше жизни, но быть второй не могу. А еще я не могу простить себе сделанный аборт: тот малыш, которого еще почти не видно на фотографии, часто во сне зовет меня.  Может, я схожу с ума – не знаю. Знаю только одно – я никого не смогу полюбить так, как его когда-то. Но я буду жить, хотя бы ради того, чтобы через много лет встретить Его, когда он будет гулять со своей старой женой и показать, что он потерял и с чем остался.

— А может быть, просто жить для себя? Просто попытаться забыть и отпустить? Просто успокоиться, измениться и начать все снова?- спросила я.

И снова слезы. Боже, что с девчонками порой делают мужики…

Ночью ей, конечно же, стало плохо. Еще бы – человек ни разу не пил спиртного, а тут сразу такой объем. Ее очень долго выворачивало наизнанку. Но мне кажется, что вместе с алкоголем из нее выходила вся та гадость, что скопилась за год этих ужасных отношений.

Я всегда старалась дать ей возможность выговориться, выплеснуть все то, что скопилось у нее в душе.

Он уволился из нашего вуза. Мы вздохнули с облегчением.

Через год Марина успокоилась. Ну а три шрама на левом запястье сохранились, как память о той глупости, что она совершила когда-то.

А потом появился Виталик. Взялся из ниоткуда. «Беспечный ангел» из Интернета, разочарованный в жизни фанат «Nightwish». На том и сошлись.

Как-то, пару дней назад, Марина, как и хотела когда-то, встретила его. Они с женой вели ребенка в первый класс. Он и жена… Он…

— Ты мне, наверное, не поверишь – ничего не ёкнуло внутри. Пусто. Как в пустыне. Как будто ничего и не было. Ничего, — говорила мне потом Марина.- А у него загорелись глаза. Стало приятно, что он скучал. Знаешь, он никогда не водил меня в рестораны, никогда не дарил цветов, считая их пустой тратой. Я не знаю, зачем я согласилась на свидание с ним. Может за тем, чтобы отомстить? Я сидела в самом дорогом кафе нашего города, рядом лежал сумасшедше дорогой букет роз. Он никогда не дарил мне розы.  И мне было дико смешно от той мысли, что он так скачет перед той, об которую когда-то давно вытер свои ноги. Он говорил, что по-прежнему любит. Говорил, что разведется. Что я одна ему нужна.  А я смеялась. А потом сказала, словно отчеканила нужные слова: «Ты не умеешь любить. Я счастлива без тебя. Я была готова посвятить тебе всю жизнь. Ты не захотел. Теперь я выхожу замуж не за тебя. Прощай». Развернулась и ушла, оставив его, розы и все плохое, что было раньше, в этом самом дорогом кафе нашего города. Он мне не нужен, понимаешь?! Я свободна! И я люблю Витальку!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *