История одной семьи

История одной семьи

22 июня — День памяти и скорби

С героиней моего очерка мы встретились в городе Кирьят Моцкин, в ее чистенькой уютной квартире, в доме на улице Хашмонаим. Я позвонила в дверь. Открыла мне моложавая, симпатичная женщина — в светлой блузке, на ногах туфельки, аккуратная стрижка, маникюр… А не ошиблась ли я адресом? Ведь Дине, по моим подсчетам, должно быть за восемьдесят.

— Вы Дина? — спросила я. — Мы договаривались о встрече.

— Да, — улыбаясь, ответила она, и пригласила пройти в комнату.i-kniga

Здесь, на журнальном столике, в окружении мягких кресел уже лежали какие-то документы, пожелтевшие от времени письма и старые фотографии — немые свидетели детства и юности еврейской девочки, проведшей на оккупированной немцами территории 695 дней и ночей. Я включаю диктофон и слушаю историю, насколько трагическую, настолько и поразительную.

Мама и папа 

Итак, жила на Украине еврейская семья — мама, папа, две дочери и сын. Но папа вскоре заболел и умер, и мама Малка-Ита осталась одна с тремя малолетними детьми. К счастью, рядом были ее родители, которые взяли на себя часть забот о рано овдовевшей дочери и внуках.

Как-то Малка поехала в Харьков — навестить сестру и попытаться найти в большом городе работу. А нашла  счастье. Познакомилась она с видным чоловiком — украинцем Виктором, и фамилия у него была соответствующая — Гладенко. Был он разведен, своих детей не имел, а к Малкиным сильно привязался. И дети ответили ему взаимностью. Особенно младший, Давидка. Тот, как увидел в первый раз Виктора, сразу бросился ему на шею, стал папой звать. В общем, решили Малка Дацковская и Виктор Гладенко жить вместе, в любви и согласии. Купили маленький домик в Харькове, в районе со странным названием Холодная Гора. Но холодно в их доме не было никогда. Любовь и радость, казалось, навсегда прописались здесь. Подрастали дети — Голда, Дина, Давид, а вскоре родилась еще одна дочь, Таня. Виктор — при должности, главный бухгалтер в тресте столовых и ресторанов. В семье достаток, дети учатся, Малка работает. Виктор и мать свою сюда перевез, украинская бабушка по дому хлопочет. Все у них ладно да складно.

Летом сорок первого года родители Малки — Иосиф и Бася — взяли Давида на каникулы к себе в местечко Александровка Кировоградской области. В один миг, в секунду, оборвалось недолгое счастье Дацковских-Гладенко — как там в песне пелось: «Киев бомбили, нам объявили, что началася война…» Возможность собраться и выехать из еще не занятого немцами Харькова у семьи была. Но не было вестей от родителей Малки: что с ними, где Давид?.. (После войны станет известно, что всех их немцы расстреляли вместе с другими евреями в местном гетто…)

Немцы в городе 

Дина рассказывает мне свою печальную историю спокойно, но на этом месте ее голос прерывается, на глаза наворачиваются слезы. Она берет со стола несколько исписанных листочков, пожелтевших от времени и протягивает мне.

— Это воспоминания моей мамы, — говорит она. — Уже будучи очень пожилой, а она ровесница XX века, мама записала кое-что из того, что нам пришлось пережить. Она была не очень грамотной, училась в еврейской школе, русский знала плохо, в основном идиш и украинский. Но эти воспоминания она записала по-русски.

«Мы планировали эвакуироваться вместе с родителями, — читаю я написанные старческой рукой строчки. — Были сведения, что они добираются до Харькова на лошадях. Но мы их так и не дождались. Перед самым приходом немцев мой муж нанял машину и увез нас с детьми и кое-какими вещами к семье друга-украинца. Соседям он сказал, что мы эвакуируемся. Это была инсценировка. Немцы вошли в Харьков 24 октября и встречали их хлебом-солью…».

Очень скоро началась охота на евреев. Нацисты потребовали, чтобы «все жиды нашили на одежду звезду Давида и собрались у Тракторного завода». За неявку — расстрел, за укрывательство — расстрел.

Так, 15 тысяч харьковских евреев — стариков, женщин и детей — потянулись к месту будущей неминуемой гибели, и зрелище это было страшным.

Как убивали мою бабку?
Мою бабку убивали так:
Утром к зданию горбанка подошел танк.
Сто пятьдесят евреев города,
Легкие от годовалого голода,
Бледные от предсмертной тоски,
Пришли туда, неся узелки.
Юные немцы и полицаи
Бодро теснили старух, стариков.
И повели, котелками бряцая,
За город повели, далеко…

 

Эти пронзительные стихи напишет после войны поэт-фронтовик Борис Слуцкий, бабку которого, харьковчанку, расстреляли в той толпе.

Скитания и страдания

В колонне обреченных могла оказаться и Малка с детьми. Но отчим, которого Дина и сегодня называет отцом, сделал, казалось бы, невозможное. Несовершеннолетних Дину и Давида он вписал в свой паспорт, рядом со своей родной дочерью Таней (тогда еще теплилась надежда, что мальчик жив). Теперь все Дацковские, кроме жены и 17-летней Голды, были украинцами. Несколько недель Виктор прятал Малку с Голдой по сараям и погребам, оставлял у знакомых и родственников. Однако долго так продолжаться не могло — гитлеровцы хорошо платили за доносы. Взрослым членам семьи нужны были новые паспорта, и Виктор Никитич, с риском для жизни, добыл чистые бланки. А уж как мать с дочерью бегали к «моментальному фото», как пытались изменить свою внешность, чтобы не узнали и не донесли, отдельная история. Но документы в конце концов были сделаны — Малка стала Марией, Голда — Ольгой, и обе — Гладенко.i-ris

Однако страх за семью был настолько сильным, что Виктор решил переправить жену с детьми в Сумскую область, где в маленькой деревеньке жили его родные, и куда, казалось, никогда не доберутся фашисты. Увы, надежды не оправдались — и здесь были немцы. И снова переходы, переезды на лошадях и в товарняках, ночами, как угодно, только бы уйти от неминуемой смерти.

Об этом времени Ольга Дацковская напишет потом в своем сборнике стихов:

 Дорогами войны мы шли,
Возочек летом, саночки зимой,
С нехитрым скарбом,
Чтоб отдать за ломоть хлеба,
И пару туфель — за ночлег —
На ворохе соломы возле хлева.

Они прошли, проехали, проползли тысячи километров, спасаясь от погони и доносов, мерзли и мокли, голодали и болели, и, наконец, оказались в Курской области, где в селе Кобылки нашли приют и кров у Варвары — тетки друга отца. Здесь фрицы их не искали. Почему? В забытой богом глухой деревеньке никогда не жили евреи. Но, как напишет потом в своей книге Дина Глитман, «и глухомань порой становится центром грандиозных баталий. Вспомним хотя бы Бородино. А уж Курская дуга с ее знаменитой Прохоровкой стали ареной величайшей битвы, аналогов которой нет в мировой истории».

Летом 1943 года семья Гладенко находилась в соседней с Прохоровкой деревне, немцы готовились к обороне на Курском направлении, и все население, включая детей, сгоняли рыть окопы и ямы для погребения трупов. Однажды, когда Ольга и Дина рыли эти зловонные ямы, наши войска, заметив движущуюся колонну фрицев, открыли по ней артиллерийский огонь. Осколок попал Дине в голову и застрял там, девочка потеряла сознание. Ольга бросилась к немецким санитарам. Они оказали ребенку первую помощь и отправили на телеге в госпиталь. Однако нужна была срочная операция, дать разрешение на которую мог только немецкий комендант, и Ольга буквально вымолила этот документ. Врач-немец извлек осколок и отдал его Ольге, Дину отвезли домой…

Она ничего не забыла

Ну и как тут было не вспомнить «Список Шиндлера»?! Говорю о фильме Дине, она улыбается и подает мне адресованное ей письмо. Смотрю и глазам своим не верю. Оказывается, еще 15 лет назад Дина Глитман поделилась своими воспоминаниями с фондом Спилберга, и всемирно известный режиссер прислал ей ответ. В нем он благодарит госпожу Глитман за предоставленные материалы, за личное мужество и душевную щедрость. И подпись — Стивен Спилберг.i-pismo

Что тут еще сказать?! Нужно просто отдать должное этой маленькой женщине, обладающей потрясающей твердостью духа. Она не забыла ничего из пережитого, она помнит каждый день и каждый час своего пребывания на оккупированной немцами земле. И самое главное, она не забыла никого, кто помог выжить ей и ее семье. В ее книжке перечислены имена людей, которые в любой степени, даже в самой малой, способствовали их спасению и возвращению домой. Но, безусловно, главным героем, спасшим ее еврейскую семью в Катастрофе, она считает своего отчима — украинца Виктора Никитича Гладенко. Как жаль, говорит она, что он умер рано — сразу после войны заболел крупозным воспалением легких. Малка пережила мужа почти на полвека. Она ушла в мир иной в возрасте 94 лет и завещала трем своим дочерям всех мальчиков, которые будут появляться на свет у Дацковских-Гладенко, называть именем Виктор…

В 1972 году Дина с мужем уехала в Израиль. Практически сразу по приезде она обратилась в Комиссию при Мемориале Яд Ва-Шем с просьбой об увековечивании имени отчима и присвоении ему звания «Праведник народов мира». Ее просьбу долго рассматривали и отклоняли, снова рассматривали и снова отказывали — мол, ну и что здесь героического, ну спас человек свою семью? Но надо знать Дину — ей ли, воспитанной бесстрашным отчимом, бояться израильской бюрократии?! Она достучалась, добилась, и в 1983 году Виктору Гладенко (посмертно) было присвоено это почетное звание с вручением именной бронзовой медали. Ее передали Малке и их дочери Тане в Израильском консульстве в Филадельфии, куда они к тому времени перебрались жить. Позже 84-летняя Малка приедет в Израиль, и в парке музея Яд Ва-Шем они с Диной посадят дерево. Малка выступит на трогательной церемонии чествования праведников и будет говорить на идише, языке еврейских местечек, расстрелянных и сожженных в Шоа…


 

Инна ВИЛЕР

Фото автора

Рис. Владислава ЦАПА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *