Итальянский писатель Примо Леви (1919–1987)

Итальянский писатель Примо Леви (1919–1987)

Итальянский писатель, поэт и публицист. Родился в семье пьемонтских евреев, учился в классическом лицее.

Поступил на химический факультет Туринского университета, но не окончил его и не получил диплома, поскольку фашистские власти в 1938 году запретили евреям учиться в государственных школах и университетах. Работал в химических лабораториях на мелких предприятиях Турина и Милана.

Входил в антифашистскую организацию либерально-социалистического толка «Справедливость и свобода», действовал в составе партизанской группы. В 1943-м был арестован фашистской милицией и отправлен в предназначенный для евреев лагерь Фоссоли под Моденой. 11 февраля 194 4 г. перевезен в Освенцим, где провел в общей сложности одиннадцать месяцев. Знание немецкого языка, потребность нацистов в профессиональных химиках, молодость и, возможно, счастливая судьба помогли Леви выжить. 27 января 1945 года Примо Леви – один из двадцати оставшихся в живых итальянских евреев – был освобожден Советской армией. Сразу после освобождения он написал книгу «Человек ли это?», которая в Италии была названа Книгой века. О том, как после освобождения почти год добирался домой в Турин, рассказал в книге «Передышка»: через Румынию, Венгрию, Австрию и Германию, был в советском пересыльном лагере для бывших заключенных в Катовице, в рядах Итальянской армии в СССР.

До 1977 г. работал на химическом заводе. По официальному заключению полиции, он покончил с собой, хотя версия о самоубийстве подвергается сомнениям, высказывались предположения о несчастном случае.

 

Мы никогда не сможем понять мир, в котором живем – его прошлое, настоящее и будущее, – если не будем помнить, что РАЙ И АД – ВНУТРИ КАЖДОГО из нас.

 

Хрупка человеческая личность: потерять ее легче, чем саму жизнь.

Пусть мы рабы, бесправные и беззащитные, пусть приговорены к смерти, избежать которую, скорее всего, не удастся, но, пока мы еще живы, одна возможность у нас есть, и мы должны сделать все, чтобы не упустить ее, потому что она – последняя. Возможность эта – НЕ СМИРЯТЬСЯ С НАШИМ ПОЛОЖЕНИЕМ.

 

Тот, кто убивает, – человек; тот, кто совершает беззаконие, и тот, кто терпит беззаконие, – человек; но нельзя назвать человеком того, кто, потеряв всякие ориентиры, делит постель с трупом. Тот, кто ждет, когда умрет его сосед, чтобы забрать себе его хлебную четвертушку, гораздо дальше (часто и НЕ ПО СВОЕЙ ВИНЕ) от «человека мыслящего», чем первобытный пигмей или самый жестокий садист.

 

Приближалось что-то грандиозное, новое; крепла другая, уже не германская сила, у нас на глазах РУШИЛСЯ И ТРЕЩАЛ ПО ШВАМ проклятый мир.

 

Человеческая СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ СЕБЕ НИШУ, отделяться от окружающих невидимой оболочкой, возводить защитный барьер даже в условиях очевидно безнадежных, поразительна, она требует особого исследования.

 

Как бы парадоксально это ни прозвучало, но всех, стоящих на разных ступенях созданной немцами уродливой иерархической лестницы, объединяло одно: ВНУТРЕННЯЯ ОПУСТОШЕННОСТЬ.

 

Бессмысленно мыться каждый день мутной вонючей водой над грязной раковиной ради чистоты и здоровья, но очень важно делать это, ЧТОБЫ НЕ ОПУСТИТЬСЯ; ежедневное мытье необходимо как средство поддержания в себе воли к жизни.

 

Нужно стремиться выжить, чтобы потом рассказывать, свидетельствовать; а выжить нельзя, если не постараться всеми силами сохранить ХОТЯ БЫ ПРИЗНАКИ ЦИВИЛИЗОВАННОСТИ, спасти хотя бы ее костяк, остов.

 

Недаром более цивилизованной считается страна, где эффективно ДЕЙСТВУЮТ УМНЫЕ ЗАКОНЫ, не позволяющие слабым быть слишком слабыми, а сильным–слишком сильными.

 

КОГДА МЫ СЛЫШИМ ЭТУ МУЗЫКУ, то знаем, что где-то во мраке маршируют, точно роботы, наши товарищи. Души их мертвы, музыка гонит их, как ветер сухие листья, заменяя волю, потому что у них больше нет воли.

 

В лагере думать бессмысленно, поскольку события чаще всего непредсказуемы, и вредно, поскольку МЫСЛИ ОБОСТРЯЮТ ЧУВСТВА, а чувства, в свою очередь, рождают боль и заставляют воспринимать естественный ход событий с излишней долей страдания.

 

Рано или поздно все начинают понимать, что безграничного счастья в жизни быть не может, но лишь немногие открывают для себя эту истину с противоположного конца, приходя к выводу, что точно так же НЕ МОЖЕТ БЫТЬ И БЕЗГРАНИЧНОГО НЕСЧАСТЬЯ. Достичь как одного, так и другого полюса нам мешает обусловленность самого человеческого существования, враждебного по своей природе всему бесконечному.

 

УНИЧТОЖИТЬ ЧЕЛОВЕКА ТРУДНО, почти так же трудно, как и создать. Но вам, немцы, это в конце концов удалось. Смотрите на нас, покорно идущих перед вами, и не бойтесь: мы не способны ни на мятеж, ни на протест, ни даже на осуждающий взгляд.

 

Вот и сегодня, сегодняшнее сегодня, казавшееся утром несокрушимым и вечным, мы постепенно, поминутно одолели, отшвырнули и сразу забыли; НИ В ЧЬЕЙ ПАМЯТИ ОН И СЛЕДА НЕ ОСТАВИТ, этот, уже не сегодняшний, день. Мы знаем, завтра нас ждет то же самое.

 

Эти мелодии – голос лагеря, чувственный образ его МАТЕМАТИЧЕСКИ ВЫВЕРЕННОГО БЕЗУМИЯ, эмоциональное выражение определенной идеи, смысл которой – сначала убить в нас все человеческое, чтобы потом проще убивать физически.

 

От той далекой жизни осталось во мне ровно столько, что едва хватает на мысли о голоде и холоде. О самоубийстве – уже не хватает; чтобы решиться покончить с собой, НАДО БЫТЬ БОЛЕЕ ЖИВЫМ.

 

Воля к жизни или примирение со смертью – свойства исключительные, НА ТАКОЕ МАЛО КТО СПОСОБЕН; мы же были людьми обыкновенными, обычными представителями рода человеческого.

 

Многие люди и целые народы, не всегда отдавая себе в этом отчет, считают, что «всякий чужой – враг». У большинства это убеждение таится глубоко в душе, словно скрытая инфекция, и, проявляясь лишь в эпизодических и несогласованных действиях, не заложено в системе мышления. Но когда убеждение укореняется, когда смутное представление становится большей посылкой силлогизма, тогда в конце цепи возникает лагерь. Он – результат воплощенного с неукоснительной логикой миропонимания, и до тех пор, пока такое миропонимание существует, существует и угроза его воплощения. История лагерей уничтожения должна стать для всех ЗЛОВЕЩИМ СИГНАЛОМ ОПАСНОСТИ.

 

Убежденность, что жизнь имеет цель, неискоренима: ею пронизаны все фибры человеческой души, она является ОСНОВОЙ БЫТИЯ.

 

Когда кошмар или физические страдания заставляют нас проснуться, мы тщетно пытаемся распутать чудовищный клубок, разъять его на отдельные составляющие и, защищая сон от их власти, ОТБРОСИТЬ ЗА ПРЕДЕЛЫ ПАМЯТИ.

 

Бытие в большей или меньшей степени накладывает ОТПЕЧАТОК НА ЛЮДСКИЕ ДУШИ, вот почему пережившим времена, когда человек в глазах другого человека был вещью, свойственна бесчеловечность.

 

Вы, живущие в своих домах, НЕ ДОПУСТИТЕ, чтобы с вами произошло то, что происходит здесь с нами.

 

Улыбнулась тебе судьба – так ЛОВИ МОМЕНТ, пользуйся! Неизвестно, что будет завтра.

 

Цитаты из произведения Примо Леви «Человек ли это?»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

шестнадцать + четыре =