«Как несколько дней…»

«Как несколько дней…»

из открытых источников

Меир Шалев – один из самых интересных и востребованных авторов современной израильской литературы, хорошо известный не только на родине, но и за рубежом. Его книги переведены на два десятка языков, в том числе и на русский. 

Настоящий успех пришел к писателю после публикации «Русского романа» (1988), который был издан во многих странах мира. Среди наиболее известных произведений писателя романы  «Эсав» (1991), «Как несколько дней…» (1994), «В доме своем в пустыне» (1998), «Фонтанелла» (2002). В 1985 году вышла книга «Библия сегодня», имевшая большой успех у читателей и вызвавшая негативную реакцию в религиозных ортодоксальных кругах. В этой книге Шалев пытается осмыслить некоторые аспекты библейского наследия, освобождаясь от пут традиционных еврейских догм. 

Журналисты в Италии и Франции, где Меир Шалев собрал целую коллекцию литературных премий, назвали его «Вуди Алленом из Иудейской пустыни», а «New York Times Book Review» сравнил его с Маркесом за умение «создать целый мир, наполненный удивительными событиями и прекрасными фантазиями»…

«У любви свои правила»

«Таким бывает конец каждой любви. Начинается она всегда по-разному, затем, как обычно, наступают тяжелые времена, но конец всегда один и тот же. Есть тот, кто умирает, и тот, кто остается».

А еще у каждой истории есть свой конец, даже у той, повествование которой течет плавно и практически бесшумно. В романе Меира Шалева «Как несколько дней…», на первый взгляд, нет сюжета, а есть десятки коротеньких историй, связанных между собой одними и теми же персонажами и местом действия – маленькой деревушкой, затерянной где-то в Святой земле. 

Главный герой – Зейде Рабинович, мужчина с необыкновенным именем, которое его охраняет и оберегает от любых бед и напастей. Зейде в переводе с идиша означает «дедушка» или «старичок»– «если Ангел Смерти приходит и видит мальчика, которого зовут Зейде, он тут же понимает, что ошибся, и идет к кому-нибудь другому».

Удивительна и интересна судьба героя – у него одна мать и три отца. «Этот мальчик выглядит так, будто сам не решил еще, на кого он похож», – и действительно, каким-то странным образом Зейде вобрал в себя понемногу частички всех трех отцов, так не похожих друг на друга. Один из них – Моше Рабинович – такой сильный и могучий, что с легкостью сдвинет тяжелый камень да распрямит любой гвоздь. Другой – торговец от природы Глоберман, хитрый и хваткий, любого обведет вокруг пальца и преподнесет не один мудрый урок, как выгодно купить-продать. А третий, Яаков Шейнфельд – разводчик птиц и истинный романтик, витающий в своих мечтах и фантазиях. Три мужчины, каждый из которых любил и восхвалял одну женщину – мать Зейде Юдит, у которой «украденная дочь то и дело выпрыгивала, словно из засады, и била ее под дых». В книге нет ее фамилии – так мало было известно о ней даже ее собственному сыну. «А нафка мина (кому какое дело)?» – отвечала она на все расспросы. А на все неуместные и, как правило, бесполезные вопросы всегда подставляла левое ухо, которое у нее совсем не слышало. Так и прожила она известную сыну часть ее жизни со сжатыми кулаками и с опустевшим сердцем. 

Роман «Как несколько дней…» – это драматическая история из жизни первых еврейских поселенцев в Палестине, о любви трех мужчин к одной женщине, в которой так много красивых символов и многоточий: коса, упрятанная в шкатулку, желтые листики с признаниями, канарейки, выпущенные на волю, подвенечное платье, не одетое на свадьбу, песнь казненного эвкалипта. Это история о любви ко всему живому. О красоте, чувственности, заботе, страхе, радости, ненависти, страсти и вожделении. О мыслях в голове и тоске на любой вкус и выбор. О памяти, которую не спрячешь ни в одну шкатулку. О прошлом и жалких попытках его вернуть. О правилах в любви, еде и жизни, ибо при их отсутствии судьба начинает беситься… И это только малая толика того, что автор сумел осветить в своем творении.

Несколько часов, проведенных за чтением книги «Как несколько дней…», пролетят как один миг. Больше времени понадобится на то, чтобы глубже осмыслить и понять, такую простую и одновременно такую мудрую, проникновенную историю-размышление.

Глоберман, кто знает, в какой раз повторил: «А-менч трахт ун а-гат лахт» – человек строит планы, а Бог смеется…»

 

Ребенка можно лупить и наказывать, но духа его тебе не сломить и мечты его не убить. 

 

Таким бывает конец каждой любви. Начинается она всегда по-разному, затем, как обычно, наступают тяжелые времена, но конец всегда один и тот же. Есть тот, кто умирает, и тот, кто остается.

 

Это для того, чтобы изрядно ненавидеть, нужны двое, а для любви достаточно одного человека.

 

Я рассказал Номи старую историю, услышанную от Яакова, и она сказала, что я прав – мужчины ищут в своих женах не мать, не дочь и не блудницу, как написано в глупых книгах.

– Сестру свою они ищут, – добавила Номи. – Свою сестру-близнеца, заключенную в них самих, такую близкую, но такую недосягаемую…

 

– Люди могут быть только такими, какие они есть, уместно это или неуместно, – заметил дядя Менахем. – Поэтому они улыбаются там, где нужно плакать, палят из пистолетов в того, с кого хватило бы и пощечины, и устраивают сцены ревности своим возлюбленным вместо того, чтобы их смешить.

 

В любви нужно пожертвовать многим, но никогда не снимать с себя последнюю рубашку и не раскрывать всю душу до конца.

 

– Тебе не нужны часы, Зейде. Смотри, сколько их вокруг!

Она указала на тень эвкалипта, размеры, направление и прохлада которой показывали ровно девять утра, на лепестки граната, обозначающие середину марта, на расшатанный зуб в моем рту, отметивший шестой год со дня моего рождения, и на маленькие морщинки в углах ее глаз, напоминающие о том, что ей уже сорок.

– Видишь, Зейде, ты сам – часть времени, а будь у тебя часы, оно лишь проносилось бы мимо.

 

Иногда нет лучшего удобрения для хорошего урожая, чем горе… Порой бывает, что душа лечит тело, а иногда – наоборот, тело врачует душу. Посуди сам: если тело душе не поможет, то кто же ей поможет?

 

– Что нужно человеку? – провозгласила она как-то за столом после первой ложечки сладкого. – Совсем немного: что-нибудь сладкое, чтобы поесть, история, чтобы рассказать, время, и место, и гладиолусы в вазе, двое друзей, две горные вершины – на одной стоять, а на другую смотреть. И два глаза, чтобы высматривать в небе и ждать.

 

Твоя судьба предначертана сверху, – продолжал он. – Иногда она набрасывается на тебя из-за угла или подкрадывается сзади, но бывает и так, что чья-то чужая судьба по ошибке стучится в твою дверь.

 

У того, кто хочет тосковать, на выбор столько видов тоски! Можно тосковать по кому-то, кто ушел, но может вернуться, или по тому, кто вернулся, но уже не тем, кем был раньше, однако хуже всего тосковать по кому-то, кто просто умер и не вернется больше никогда. Все оттенки тоски схожи лишь в одном – в том, что ничем ее не утолить, никакой водкой не залить, и лекарства от нее нет, и нет для нее понятных причин.

 

 – В темноте, Зейде, – сказала мне мать однажды, но я был слишком мал, чтобы понять ее, – в темноте достаточно места для всех бессонных глаз и всех тоскующих сердец.

 

 – Любую вещь можно упрятать в шкатулку, – поучал меня Яаков, – а также в ящик, погреб или, на худой конец, в шкаф. Любую вещь, включая любовь. Но у памяти, сынок, есть ключ ко всем замкам. А тоска – та и в замочную скважину просочится. 

 

– Ранним утром и поздним вечером время тянется медленнее, чем обычно.

– Оно притормаживает на поворотах, чтобы мир не перевернулся, – рассмеялся Одед.

 

Уж если судьба и согласится сыграть с тобой в игру, которую ты сам придумал, играть она будет по своим правилам. Так что везение и случай, которые люди так разыскивают, они не в картах и не в костях, а в самой жизни. Поэтому ты, Зейде, играй только в шахматы, ибо в нашей жизни достаточно игральных костей, которые кто-то бросает нам сверху.

 

– У каждого человека есть одна-две красивые стороны. Любовь – это дело для ума, а не для сердца. В любви все продумано и взвешено, – добавил он. –– Здесь есть над чем поломать голову. Любить надо так же, как строить дом или писать книгу.

 

– О чем ты задумался, Яаков?

– О свадьбе, – его голос задрожал, – о брачном союзе души и тела. Сосватать их труднее, чем мужчину с женщиной. В таком союзе развод невозможен, разве что самоубийство. Но что в нем проку? Душа и тело должны вырасти вместе, вдвоем, и состариться, как две дряхлые птички в клетке. Тело ослабевает, душа во всем раскаивается, но сбежать друг от друга они не могут. Остается только научиться прощать друг другу. Эта мудрость приходит, когда кончаются все остальные хохмэс. Если же не можешь простить другому — прости хотя бы самому себе…

 

Женщине достаточно всего одной прелестной мелочи, чтобы удержать мужчину рядом с собой. Мы же должны выставляться, как скотина в мясном ряду на рынке, напоказ снаружи и изнутри, но женщины, Зейде, – с ними совсем другая история. Можно любить их всю жизнь именно за эту одну прекрасную мелочь, только помни, что они этого не знают и ни в коем случае не должны узнать.

 

Люди, которые ищут что-либо, например, воду или золото, ходят с ивовой рогулинкой, – пояснил Яаков. – Все мы бредем по свету и что-нибудь ищем. Ждем, когда рогулинка вздрогнет и склонится к земле, приплывет бумажный кораблик, и сердце забьется чаще при виде кого-то.

(Цитаты из романа Меира Шалева «Как несколько дней…». )

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *