Как я вступил в комсомол, или Почему боялись Мишу Заридера

Как я вступил в комсомол,  или Почему боялись Мишу Заридера - Заседание комсомольцев. Биробиджан (1930-е годы)

Заседание комсомольцев. Биробиджан (1930-е годы)

В этом году Всесоюзному ленинскому коммунистическому союзу молодежи (ВЛКСМ) исполнилось 90 лет. Особо продвинутые наши читатели подумают, что я ошибаюсь, ведь многие из них помнят, что комсомольская организация появилась в 1918 году. Значит, столетний юбилей комсомола будут отмечать 29 октября 2018 года

 Как говорил один раввин двум спорщикам: «И вы правы, и вы правы». Созданная в 1918 году организация носила аббревиатуру РКСМ, а в 1926 году была переименована в ВЛКСМ. Так что никакой ошибки здесь нет.

Сегодня у комсомола тоже юбилейная дата (хоть и не радостная). Ровно 25 лет назад, 27-28 сентября 1991 года, состоялся XXII Чрезвычайный съезд ВЛКСМ, который принял решение о самороспуске комсомольской организации.

ВЛКСМ была самой многочисленной организацией в нашей стране. В ней состояли практически все юноши и девушки в возрасте до 28 лет. К примеру, в конце 1970-х годов комсомольцами были около сорока миллионов человек.

Я не собираюсь рассказывать историю комсомола, а хочу лишь поделиться некоторыми воспоминаниями о своем пребывании (хоть и запоздалом) в этой молодежной организации.

Мои школьные и студенческие годы прошли без комсомольского билета. В комсомол я не вступал не по каким-то идеологическим соображениям, а просто меня «прошляпили» и не напоминали о необходимости быть в «первых рядах передовой советской молодежи». И все же приходилось посещать открытые комсомольские собрания и даже иногда подавать голос.

Помню, на одном из собраний нам сообщили, что из педагогического института исключили студентку за то, что она ходила в церковь. Тогда я вспомнил, что в советской Конституции, кажется, есть статья о свободе вероисповедания, и спросил об этом комсомольского секретаря. Мне ответили, что церковь могут посещать и врачи, и водители, и уборщицы, и даже космонавты (хотя в космосе они Бога не видели), но только не учителя. Как же этот будущий педагог может воспитывать детей в нашей атеистической стране? А вдруг она занесет в школу «опиум для народа»?

Когда я работал учителем рисования и черчения в школе села Среднебелое Амурской области, к нам приехал первый секретарь райкома комсомола, хороший общительный парень.

Он сказал, что неплохо было бы привлечь меня к работе в районном «Комсомольском прожекторе». Я опрометчиво попытался отнекаться:

– Не надо меня никуда привлекать, я не комсомолец.

От моих слов глаза секретаря полезли на лоб. Он повернулся к школьному комсомольскому вожаку – преподавателю географии с некомсомольской фамилией Дворянская – и тоном, не предвещавшим ничего хорошего, произнес:

– Это правда?

Дворянская затравленно молчала и нервно теребила на груди значок «Ленинский зачет».

– Как же ты можешь работать в школе? – принялся совестить меня секретарь райкома. – Надо срочно вступать!

Через пару недель (помню, это было 22 апреля) меня с группой отличников откомандировали в райцентр. Я повез в райком комсомола лучших учеников школы, которым предстояло стать комсомольцами в день рождения Ленина. Претендентов на комсомольский билет оказалось много: собрались лучшие учащиеся из всех школ Ивановского района.

Я зашел к первому секретарю и стал объяснять ему ситуацию:

– Если мои школьники пройдут в порядке очереди, то на это понадобится часа три-четыре, а автобус в Среднебелое отходит через два часа. Можно ли принять наших учеников без очереди?

– Можно. Если первым примем тебя.

Я согласился.

Председатель взял со стола уже заполненный на мое имя комсомольский билет и вручил мне. Так я стал комсомольцем.

– А теперь приглашай по одному своих ребят, – последовала команда, и спустя полчаса вчерашние пионеры гордо шли по райцентру, сверкая новенькими комсомольскими значками.

Через год я был уже заместителем секретаря комсомольской организации воинской части, где проходил срочную военную службу. Избрали меня, конечно же, не за успехи в боевой и политической подготовке, а за умение рисовать.

Комсомольский актив обувной фабрики. Конец 1980-х.
Комсомольский актив обувной фабрики. Конец 1980-х.

Работая на Биробиджанской обувной фабрике, я несколько раз избирался делегатом областных и городских комсомольских конференций. Областная конференция, можно сказать, – младшая сестра съезду комсомола.

Были эти конференции одновременно и скучнейшими, и интересными мероприятиями, и многие комсомольцы желали туда попасть.

Начинались все конференции одинаково. Председательствующий торжественно обращался в зал:

– Товарищи! Разрешите избрать почетный президиум в составе ленинского ЦК КПСС во главе с … (здесь долго перечислялись титулы и заслуги)… Леонидом Ильичом Брежневым.

На этих словах зал начинал бурно аплодировать. Ведущий, поднеся руки к микрофону, задавал хлопками темп, и аплодисменты переходили в овации.

– Товарищи! Разрешите ваши горячие аплодисменты считать единодушной поддержкой.

Этот ритуал с избранием почетного президиума неизменно повторялся на всех городских и районных комсомольских конференциях.

Зато перерывы между скучными заседаниями превращались в праздники. Комсомольские работники могли так «зажигать», что нынешним пошловатым аниматорам и не снилось. При всем моем скептическом отношении к заорганизованному комсомолу могу с уверенностью сказать, что там работали умные, творческие ребята. Работали они действительно от души, и не их вина, что комсомол превратился в формальную молодежную организацию.

На конференции приглашали лучших биробиджанских «хохмачей» Алексанра Драбкина, Якова Дехтяра, Михаила Заридера. Нередко ораторы выходили к микрофону с критическим словом, и уже через час в фойе Дворца культуры висели стенгазеты и плакаты, выполненные на основе этих выступлений.

К примеру, один из докладчиков посетовал, что молодые специалисты бегут из села, так как для них не созданы приемлемые бытовые условия. Заридер за минуту выдает четверостишие:

Попал в село специалист,

Дошел до клуба и раскис.

Взял чемодан – и наутек:

Сюда я больше не ездок!

Я рисую развалившийся клуб, пасущихся возле него худых коров   и бегущего с чемоданами специалиста – и вскоре лист ватмана с рисунком и соответствующим текстом висит на стене. За день мы выпускали около двух десятков таких стенгазет.

Делегат XVII съезда комсомола Яков Копылов из Валдгейма
Делегат XVII съезда комсомола Яков Копылов из Валдгейма

Высшим комсомольским органом был съезд ВЛКСМ. Проводились такие съезды в Москве, а их делегаты в дальнейшем нередко «продвигались по комсомольской линии» или становились лидерами в каком-либо трудовом почине.

Мой друг, облученский железнодорожник Саша Козлов, избирался делегатом XVII съезда ВЛКСМ. От него я узнал, что это не только почетно, но и выгодно. Сашка привез из Москвы чемодан книг, множество сувениров, наручные часы с символикой съезда (все это, разумеется, он получил в качестве подарков) и конверт с двумя сотенными купюрами. Двести рублей – больше моего месячного заработка!

После съезда Саша пару месяцев не работал – встречался  с рабочими, колхозниками и учащимися школ, а вскоре ему предложили должность в райкоме комсомола. Он отказался и всю трудовую жизнь был машинистом электропоезда.

На обувной фабрике, где я работал позже, было, думаю, три-четыре сотни комсомольцев. Присутствие большинства из них в молодежной организации сводилось лишь к уплате членских взносов, и лишь десятая часть комсомольцев фабрики занималась общественной деятельностью. Их действительно можно было называть, как тогда говорилось, отрядом передовой советской молодежи, остальные же комсомольцы были просто балластом, нужным для массовости.

Помню, комсорг предприятия Андрей Никифоров с несколькими активистами в помещении столовой шестого цеха организовали дискотеку – первую в нашей области. Они своими руками собрали несколько устройств, которые расцвечивали помещение сотнями огней, а на главную стену выводили сюрреалистические огненные узоры.

Не знаю, влияла ли комсомольская организация предприятия на производительность труда, качество работы и выполнение плана, но хорошо организовать досуг молодежи, сплотить вокруг какого-либо интересного дела очень даже могла.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

шесть − четыре =