Картины прожитого века

Картины прожитого века

Персональную выставку художника Сергея Толмачёва смогли вместить только два выставочных зала

Это первый подобный и потому совершенно неожиданный случай в творческой жизни Еврейской автономии. Художник  Сергей Толмачёв свою юбилейную — в связи с личным 50-летием — «персоналку» уверенно разделил на две части, заняв сразу два выставочных зала в областном центре. Зал ООО «Стройиндустрия», давно облюбованный областным отделением Союза художников России, вместил его живопись и акварели, а Музей современного искусства ЕАО — графику.

ОДНОГО НЕДОСТАТОЧНО

Две выставочные площадки виновнику переполоха понадобились, чтобы не смешивать два разнородных вида изобразительного искусства. Большинству людей нравится живопись, цвет, а себя Сергей Андреевич считает в первую очередь графиком.  В его работах преобладают пейзажи — приамурские, приморские. Редки портреты, хотя среди них есть очень удачные детские. «Герои» его натюрмортов не всегда обычны — вместо ожидаемых пышных цветов это могут оказаться увядшие ветви. Особое место — «фантазии».

— Может быть, что-то и не следовало выставлять, что-то надо бы доработать. Но я не так часто выношу свои работы, чтобы набрать на «персоналку». Ретроспективный её характер позволяет так сделать, поэтому — смотрите, — сказал художник нашему корреспонденту.

Кстати, женщины нередко в первую очередь обращали внимание именно на «фантазии». Недаром говорят, что они романтичней мужчин! А что такое фантазии «от Сергея»?

Вот небольшая картина маслом «Пасхальное утро». Но вместо ожидаемых крашеных яиц и куличей здесь группа деревенских домишек, присыпанных снегом (очевидно, Пасха ранняя, а весна — поздняя), а в небе… НЛО! Да ещё целых четыре штуки!

— Это что? — спрашиваю автора.

— А это не фантазия — это реальное событие, сам видел! — ошарашивает художник. И поясняет:

— Это Швейный посёлок в Биробиджане, где я жил в детстве. Как-то бабушка будит поутру,  подталкивает меня к окну: «Сегодня Пасха, солнышко играть будет». Я смотрю — правда играет, четырьмя кругами в небе расходится. Мне тогда восемь лет было. Долго держал это зрелище в памяти, а в 2008 году решил перенести в картину.

«Фантазии» другого свойства — лирические — в приморских сюжетах. Точнее, это некие ребусы, где в пейзаже со стаффажными фигурами   нужно разглядеть лицо ещё одного «персонажа»…

Акварельные работы, строго говоря, относятся к графике. Но по «цвету» многие из них размещены среди живописи. Толмачёвские размывы акварели хорошо передают состояние раннего утра, тумана, влажной травы.

Из натюрмортов мне и ряду коллег художника-юбиляра особо понравился его «Увядший букет». Вот же как: все изображают для украшения стены цветы пышные, яркие, а тут — увядшие, но привлекательные именно красотой увядания. Помните пушкинское: «Люблю я пышное природы увяданье…»? На эту работу я, как зритель, честно говоря, сразу «запал». Автор пригасил мой пыл пояснением, что эту акварель у него присмотрел покупатель в Хабаровске, еле уговорил его оставить произведение у автора на время выставки… Надеюсь, подобным вниманием порадуют Сергея Андреевича и биробиджанские ценители искусства.

ЛИЧНОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

«Средневековье моё» — так названа «персоналка» Сергея Толмачёва. Но никаких готических соборов, рыцарских замков и турниров, дам в платьях со шлейфами… На немногих портретах, которые выставлены нашим художником сегодня, — наши современники, современницы.

— Это же МОЁ средневековье, — поясняет юбиляр. — Отмерен каждому человеку на свете век. Век — это столетие. Мне сегодня пятьдесят, у меня наступило личное средневековье.

Кстати, один коллега Сергея Александровича заметил по этому поводу, что тот нацелился на век творческой жизни. «Придётся оправдывать заявление», — отшучивается Сергей Толмачёв.

— Мне ближе, интересней графика, — говорит юбиляр. — Это от старых наших художников — Алексейцева, Рыбкина, Злакотина, которые меня учили рисовать в детстве. Это поддерживали преподаватели в Благовещенском художественном  училище и на худграфе Хабаровского пединститута. Я все дипломные делал в графике. Я люблю руками работать, поэтому тяга вся к трудоёмкому офорту, к линогравюре. К своей живописи я отношусь более легко, особым живописцем себя не считаю. Но тоже хочется! Когда крутишься постоянно в чёрно-белом мире, глаз утомляется. Нельзя же есть одну кашу — надо и молоком запить! — находит вдруг он сравнение.

Хотя в монохромных зимних пейзажах (какое уж там разноцветье?) мой собеседник демонстрирует тонкое чувство цвета, тона. Рисунок реальных предметов в пейзажах упрощён, но при этом причудлив и с широкой гаммой тонов немногих цветов. Так игра иного музыканта-виртуоза кажется большинству слушателей на коммерческом концерте однообразной, потому что их ухо не научено улавливать обертонов, «расцвечивающих» мелодию…

Ну что же, у  нас ещё есть «запланированные» полсотни лет, чтобы научиться всё это видеть вместе с художником. Ведь за средневековьем неминуемо приходит эпоха Возрождения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *