Кедр наш насущный

Кедр наш насущный

Двадцать лет назад, в 1993 году, группа биробиджанских экологов, в том числе Нина Романова, Василий Горобейко, Анатолий Журавлев, Светлана Шлотгауэр, в интересах защиты кедра от хищнического уничтожения вышла с предложением в администрацию ЕАО включить это уникальное дерево 

в Красную книгу автономии

И уже на следующий год кедровые насаждения области, кстати, впервые среди лесных регионов России, были взяты под особую охрану и защиту. По большому счету проблема защиты кедра встала задолго до «лихих» 90-х, когда даже для неспециалистов лесного хозяйства было очевидным: некогда доминирующий на территории области ценнейший древесный вид начал стремительно «таять» на глазах, пройденные сплошными рубками кедрачи заменились малоценным частоколом осинника и березняка, стали изрождаться родники и мелкие ключи, заметно сократились популяции диких животных, жизнь и благополучие которых обеспечивались кедровыми орехами…

Некоторые основные моменты проблемы кедра в ЕАО были описаны мною в очерке для журнала «Родное Приамурье» (Хабаровск, 2003 г.). В область поступило лишь несколько экземпляров этого издания, и говорить о том, что оно имело массового читателя, не приходится. Поэтому, на мой взгляд, данный очерк не утратил своей актуальности и  сегодня. Вот о чем говорилось в этой публикации.

Такое богатство — и под ногами

Не могу припомнить случая, чтобы хоть один из моих спутников по таежному промыслу или рыбалке, попав в кедровый бор, не восхитился бы величественной красотой этих гигантских деревьев, увенчанных шапками крон. И даже если медно-красные колонны стоят вплотную друг к другу, в кедраче все равно светло и просторно, воздух чист и напоен таким ароматом хвои и смолы, что дышится здесь очень легко.

Лет сорок назад в нашу охотничью компанию по случаю попал москвич, пожилой профессор-медик. На «уазике» мы добрались до самой дальней пасеки в вершине речки Дичун и утром отправились на охоту. Вскоре вышли в кедрач, из которого профессора пришлось чуть ли не за руку тащить в урочище, где, по нашим прикидкам, должна быть «жилая» медвежья берлога: наш гость не мог оторвать взгляда от кедров, которые видел впервые. Гладил ладонями кору, измерял, во сколько обхватов стволы, бурно выражал восхищение. А потом, когда обнаружил, как густо усыпаны шишками-паданками подножия кедров, его изумлению не было предела: «Неужели это никто не собирает. Это же такое богатство!»

И правда, шишек было столько, что дичунские медведи, кабаны, бурундуки, кедровки и белки не смогли ни съесть хотя бы часть урожая, ни растащить по своим схронам и сусекам. Отъевшиеся же на орешках самки диких кабанов дали такой приплод молодняка, что им буквально кишели дичунские урочища. Но это было сорок лет назад…

Кедр шёл на ящичную тару

Из начала 70-х годов мне припоминается такой эпизод. По заданию газеты «Биробиджанская звезда» я приехал в командировку в поселок Биракан Облученского 30района, в котором работали тогда леспромхоз и промкомбинат, поставляя по разнарядкам лес-кругляк, брус, обрезную доску, бочки и ящичную тару. Ящики, которые использовались на колхозно-совхозных плантациях для сбора овощей, изготавливались из… кедровой дощечки! Мало того, по требованиям ГОСТа все восемнадцать дощечек, из которых собирался ящик, не должны были иметь даже сучка!

Невозможно было понять, почему на продукцию, служившую, как правило, не дольше одного сезона, изводились гигантские кедры? Причем на дощечку шла лишь средняя часть ствола, самая чистая и здоровая. Комлевую же часть отправляли на дрова, верхнюю от первых сучьев — сжигали тут же, на делянах, как «порубочные остатки». Так что из огромных, в два обхвата, кедров выходила жалкая горка дощечек… Тогдашние руководители бираканских предприятий на публикацию в газете, озаглавленную «В защиту кедра», ответили примерно так: объемы заготовок кедра установлены Госпланом РСФСР, никто их корректировать не будет, а что касается ящичной тары, то не журналисту критиковать ГОСТы…

Рубили много и все подряд

Чудом спаслись кедрачи от пил, топоров, тракторов-трелевочников в трех небольших орехово-промысловых зонах, а также на крутых склонах сопок и в нескольких глухих урочищах, куда лесорубы не успели проложить дороги. Ведь кроме Бираканского леспромхоза и промкомбината древесину добывали ежегодно сотни лесопользователей: совхозы, колхозы, промышленные предприятия, строители, военное ведомство, исправительно-трудовые колонии, а также шесть лесничеств…

Парадокс, но от окончательного истребления кедра автономию спас экономический кризис 80-х — начала 90-х годов.

В лихолетье 90-х годов спрос на древесину в развалившемся лесозаготовительном комплексе упал до минимума, и природоохранные организации автономии при поддержке администрации ЕАО провели кедр в Красную книгу. Лесная служба ЕАО, только что пришедшая на смену областному лесохозяйственному производственному объединению, изъятию кедра из рубок главного пользования особо не противилась.

Попытки «отобрать» его у экологов начали предприниматься позже, когда в соседние Китай, Южную Корею, Японию широким потоком хлынула приморская и приамурская древесина, и за кедр, ясень, дуб стали давать хорошие деньги, обогащая тех, кто получал к ним доступ. Лесникам было выгодно вводить в рыночный оборот ценную древесину, перепродавая право на проведение рубок промежуточного пользования лесорубам-посредникам. Поэтому они предприняли несколько попыток вернуть кедр в прежнее состояние — т. е. в рубки главного пользования. Весной 2000 года на заседание областной комиссии по редким и находящимся под угрозой исчезновения животным и растениям выносится предложение Управления лесами по ЕАО исключить кедр из Красной книги. Предложение не прошло — его отвергли все члены комиссии (кроме представителей лесников, разумеется). На следующий год — новая попытка обратить кедр в «первобытное состояние». Аргументы лесников прежние: кедра, мол, у нас достаточно, зачем его беречь? В кедрачах надо проводить рубки ухода, санитарные и другие рубки промежуточного пользования. После нескольких лет ожесточенной полемики между защитниками «краснокнижного» статуса кедра и их оппонентами точку в этом вопросе поставил вице-губернатор ЕАО Г.Антонов, курировавший проблемы природных ресурсов и охраны окружающей среды. На одном из совещаний в областном правительстве, на котором вновь был поднят вопрос об объявлении кедра «свободным» от защиты деревом, Геннадий Алексеевич выразился следующим образом: «К проблеме кедра мы не будем возвращаться в ближайшие семьдесят лет…».

Между тем чистые кедрачи можно перечислить по пальцам: три орехово-промысловые зоны — единственный на всем Приамурье Дичунский кедровый заказник, где чудом (из-за отдаленности и бездорожья) сохранилось 15 тысяч гектаров кедровников (жемчужина Малого Хингана), 5000 га кедрово-широколиственного леса в заповеднике «Бастак» и немного кедрачей в заказнике «Шухи-Поктой». Если в названные охранные зоны вход с пилами и топорами заказан, то кедр на расчетной лесосеке, несмотря на свой «краснокнижный» статус, все-таки истребляется. Во-первых, браконьерами-нелегалами, во-вторых, после выбраковки по санитарному состоянию и после лесных пожаров.

Не будь кедр включен в Красную книгу ЕАО, с ним бы давно расправились. Правда, ощутимых прибытков экономике региона это бы не принесло, а вот убытки пришлось бы долго восполнять. Давно уже кедр не рубить надо, а сажать, что и делают наши лесоводы. Из всего объема ежегодных весенних посадок большая часть приходится на саженцы кедра. Однако это не обеспечивает расширенного воспроизводства этой культуры. (Нельзя сбрасывать со счетов гибель кедрачей от пожаров).

И все-таки есть надежда, что лесоводам и экологам автономии удастся вернуть местной тайге ее былое величие, которое восхитило некогда знаменитого русского ученого Владимира Комарова, написавшего в 1901 году, что «леса здесь (нынешняя территория ЕАО — авт.) надежнее, чем леса Даурии, Восточной Монголии и даже Маньчжурии…».

От автора

Необходимость вернуться к этой публикации вызвана следующим обстоятельством. В лесной службе автономии, в том числе в управлении лесами и лесничествах, не прочь поговорить о том, что, мол, чего держать кедр в Красной книге. Высаживаем его ежегодно — и немало. При этом почему-то не оговаривается, что из нынешних крошечных саженцев до взрослости доживут далеко не все — одни погибнут от болезни, другие — от лесных пожаров. Огромное количество взрослых кедровых деревьев легло под пилы в промышленной зоне Сутаро-Кимканского ГОКа, а также при расчистке трассы для прокладки нефтепровода.
А в перспективе — еще и строительство газопровода, так что проблема охраны и защиты дерева жизни, как еще именуется кедр, по-прежнему актуальна. Кстати, статус «краснокнижных» имеют теперь кедровники в Амурской области и Приморском крае.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *