«Китайский интерес» Пушкина, или Как не состоялась поездка русского поэта в Поднебесную

«Китайский интерес» Пушкина, или Как не состоялась поездка русского поэта  в Поднебесную - Юный Александр Пушкин в "Китайской деревне" в Царском селе

Владислава Цапа

Юный Александр Пушкин в "Китайской деревне" в Царском селе

Что каждый из нас знает, если так, навскидку, о «китайской мечте» А.С. Пушкина?

Пожалуй, первое, что приходит на память — это строка «…у стен недвижного Китая». Есть и строки вполне отчётливо выражающие готовность русского поэта совершить труднейшее по тем временам путешествие:

Поедем, я готов; куда бы вы, друзья,
Куда б ни вздумали, готов за вами я
Повсюду следовать, надменной убегая:
К подножию ль стены далёкого Китая,
В кипящий ли Париж…

Впрочем, скептик легко возразит, что скорее здесь речь о готовности следовать за друзьями хоть на край света, безразлично в какую сторону. Скептики будут и правы, и не правы: гении всегда неоднозначны…

При своей жизни Пушкин не только в стихах (которым свойственна некоторая отвлечённость), но и в письмах неоднократно выражал желание совершить поездку в загадочный тогда для европейцев Китай. В том числе в письмах официальных, например, генералу Бенкендорфу, шефу жандармов и Главному начальнику Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Письма были официальным запросом Пушкина на возможность отправиться в Пекин поздней осенью 1829 года с русским посольством.

Ответ из Третьего отделения был формально-вежливым, но не оставляющим надежд ни на эту, ни на другую подобную «оказию»: «Милостивый государь, желание ваше сопровождать наше посольство в Китай так же не может быть осуществлено, потому что все входящие в него лица уже назначены и не могут быть заменены другими без уведомления о том Пекинского двора».

Уведомить Пекинский двор и согласовать с ним дополнительную кандидатуру действительно не было скорой возможности. Придворный этикет — дело важное, консервативное, а телеграф для быстрой связи на тысячевёрстные расстояния ещё не изобрели. Ирония судьбы в том, что в состав того самого посольства входил востоковед и будущий изобретатель электромагнитного телеграфа Павел Львович Шиллинг, родственник непреклонного Бенкендорфа и один из друзей Пушкина. В этом контексте и готовность следовать за друзьями хоть «к подножию стены далёкого Китая» становится вполне определённым, сознательным желанием, а не только фигурой речи.

И всё-таки откуда берёт начало «китайский интерес» Александра Сергеевича?

«По схеме» утверждая, что круг интересов и области приложения талантов А.С. Пушкина сформировались в знаменитом Царскосельском лицее, где он учился в детстве и отрочестве, мы будем, вероятно, очень правы и в этом случае. В 1770-х годах императрица Екатерина Вторая соизволила отстроить в Царском Селе «Китайскую деревню». Населять её китайцами, ясное дело, никто не собирался — императрицу заинтересовал необычный архитектурный стиль далёкой, огромной и, главное, сопредельной с Россией империи.

Этим стилем уже увлеклись некоторые монархи в Европе, приказав построить у них развлекательные и декоративные «китайские деревни». А далее, как в оперетте: «Весь мир сходит от этого с ума, и я не хочу отставать!» Конечно, вышла лишь стилизация, но загнутые края цветных крыш и резные драконы на коньках создавали для посетителей этой «деревни» вполне «зарубежное» впечатление. И таковым вполне мог напитаться царскосельский лицеист с пылким поэтическим воображением, нередко ощущавший себя «иностранцем» среди соотечественников — юный Александр Пушкин.

Интересно, что в юности, и весьма основательно по тем временам, знакомилась с далёким Китаем и будущая супруга Пушкина — Наталья Гончарова. Сохранились её ученические тетрадки, среди которых есть и посвящённая Китаю. Исследователи, знакомившиеся с этими записями, говорят, что для 13-летней девочки той эпохи это были энциклопедические знания. В 1834 году в библиотеке Гончаровых А.С. Пушкин отыскал и прочёл сам «Описание Китайской империи» в двух частях и «О градах китайских». Нет, не случайно сошлись на дороге жизни Александр и Натали!

Есть и более весомое свидетельство интереса «солнца русской поэзии» к Поднебесной, даже к её философии. В одну их первых глав «Евгения Онегина» предполагалось включить такие строки:

Конфуций … мудрец Китая
Нас учит юность уважать,
От заблуждений охраняя,
Не торопиться осуждать…

По мысли — это довольно «не европейски», а кратко и поэтически выраженное одно из положений конфуцианства. А ведь писать свой знаменитый роман в стихах Пушкин начал ещё в 1823 году.

В 1827 году Пушкин познакомился с ещё одним учёным-востоковедом, бывшим главой русской духовной миссии в Пекине отцом Иакинфом (в миру — Никитой Яковлевичем Бичуриным). Делам веры за границей он уделял немного внимания, предпочитая заниматься самым широким изучением Китая. Например, он составил девятитомный русско-китайский словарь, перевёл на русский язык четырёхтомный маньчжуро-китайский словарь, ряд классических трудов по истории, философии. Открыл первую в России школу китайского языка, создал первый учебник китайского языка «Китайская грамматика»…

По свидетельствам собеседников, он был трудоголиком настолько, что светскую беседу считал пустой тратой времени. Но с Пушкиным беседовал много и в 1828 году подарил ему «Описание Тибета в нынешнем его состоянии с картой дороги из Чен-ду до Лхассы» с надписью: «Милостивому государю моему Александру Сергеевичу Пушкину от переводчика в знак истинного уважения». В следующем году подарил древнюю китайскую детскую энциклопедию «Сан-Цзы-Цзин или Троесловие» в своём переводе. Когда Пушкин писал «Историю Пугачёва», Бичурин дал ему рукопись по истории ойратов и калмыков, «Описание Чжунгарии и Восточного Туркестана в древнейшем и нынешнем его состоянии». Главный редактор «Московского вестника» Михаил Погодин записал в своём дневнике об этих встречах: «…они сходились — весёлый Пушкин и отец Иакинф с китайскими сузившимися глазками».

Но поездке в Китай той «могучей кучки», которую могли бы образовать Бичурин, Шиллинг и Пушкин, не суждено было состояться. Пушкин, по сути, был вовсе «невыездным» из своей страны, он никогда не был за границей. И если как-то ещё понятно нежелание царского правительства и самого царя выпускать поэта-вольнодумца, да ещё имевшего доказанные связи с бунтарями-декабристами, в Европу, дабы он не набрался там «вольтерьянства», то совсем плохо понятно, что пугало власти в путешествии Пушкина в «недвижный» императорский Китай. Версия автора этих строк — как раз тесное соседство в этой поездке Александра Пушкина со своими друзьями — Шиллингом и Бичуриным, личностями тоже очень неординарными и, возможно, не менее гениальными, чем Пушкин, в своём деле.

Шиллинг был криптографом — дешифровщиком и профессионально занимался разведкой. Его знания и способности могли быть весьма полезны при изучении таинственной «китайской грамоты» и возможных шифров на её основе. И в Китае ему предстояло исполнить, как доподлинно известно, «деликатное» поручение. Также Шиллинг давно думал над устройством передачи сигнала по проводам и в 1832 году при свидетелях принял и прочёл телеграмму от Николая Первого! Но отдать повеление строить русский телеграф царь повелел только спустя пять лет, в мае 1837 года, а в июне Шиллинг умер. Как помнит читатель, зимой того же года погиб на дуэли А.С. Пушкин. Изобретённый в научном «пушкинском кругу» телеграф так и не вошёл тогда в жизнь России.

 Небрежение Иакинфом (Бичуриным) делами духовными в Пекинской миссии ставилось ему в вину по возвращении в Россию. Он был лишен сана архимандрита и сослан в Валаамский монастырь на пожизненное заточение. То, что он привёз из Китая почти семь тонн редких книг и огромные знания об этой стране, церковное начальство не интересовало. Лишь хлопоты перед государем высокопоставленных образованных русских людей помогли убедить монарха, что опальный монах будет куда полезней Отечеству на работе в Министерстве иностранных дел в качестве переводчика. В 1830 году он совершил экспедицию в Забайкалье, откуда привёз множество ценных буддистских книг. Там он встречался со ссыльными декабристами: братьями Бестужевыми, Пущиным — одним из самых преданных друзей Пушкина — и другими.

После избрания членом-корреспондентом Петербургской академии наук Бичурин официально обратился с прошением о снятии с него духовного звания. Синод формально согласился с этим, но в представлении царю положил снять с него духовное звание, одновременно уволив со службы и запретив проживание в столице. Фактически это означало усиление опалы, почти что ссылку, и запрет на научную деятельность. Царь отказал и Синоду, и просителю. «Вольнодумца в рясе» предпочли держать «на коротком поводке». Он сделал ещё немало для востоковедения и умер в мае 1853 года в Александро-Невской лавре.

* * *

Чего не сделал Пушкин, не попав в Китай?

Поездка в Китай могла бы помочь ему в осуществлении дерзкого замысла — творческого ответа на драму Вольтера «Китайская сирота», которая по словам создателя представляла «мораль Конфуция, развёрнутую в пяти актах», но, по мнению Пушкина, не имела ничего китайского. Настоящую китайскую драму Пушкин готов был написать сам. Нет сомнения, что при наличии в друзьях и советчиках выдающихся знатоков Востока могло бы появиться на свет оригинальнейшее для русской литературы сочинение.

И если о А.С. Пушкине справедливо говорят, что он создал современный русский язык и отметился практически во всех литературных жанрах, то нет сомнений и в том, что эта поездка обогатила бы русскую литературу циклом и других оригинальных произведений о Китае, а очень вероятно, что с помощью своих друзей-востоковедов Пушкин бы выполнил и первые русские переводы классической китайской поэзии. И это допущение не лишено веских оснований: не случайно же, предполагая поездку поэта в Пекин, они с Бичуриным немало времени уделили обсуждению системы рифмовки в китайских стихах!

Об этом уникальном знакомстве сегодня напоминает картина народного художника РФ и Чувашии Н.В. Овчинникова «А.С. Пушкин и Н.Я. Бичурин в Петербурге». Рядом с Пушкиным по набережной Невы шагает его друг, учёный-востоковед, они о чём-то беседуют. О чём? О предстоящей экспедиции в Китай, куда оба они стремились, или о том, что им обоим из-за препятствий судьбы сделать не суждено? За их спинами и над их головами виден серый сфинкс — символ неразрешённой опасной загадки…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *