Книга ее жизни

Книга ее жизни

24 августа журналисту Нине Филипкиной, работавшей последние годы в газете «Биробиджанер штерн», исполнилось 85 лет

Я пишу исполнилось без необходимого в таких случаях  бы, потому что мы, ее коллеги, еще никак не можем привыкнуть к мысли, что Нины Николаевны с нами нет. Она ушла из жизни так тихо, так спокойно и по-доброму, будто закончила читать хорошо написанную книгу. В этой книге жизни было все — радости и горести, любовь и разлука, обретения и потери, взлеты и падения… Она сама отчасти была ее автором — талантливым и неравнодушным. Эти два качества и сделали Нину Филипкину Журналистом с большой буквы, хотя сама она никогда не называла себя этим громким словом, а скромно говорила: «Я — газетчик».

У нее было чему поучиться. И не только журналистскому мастерству. Хорошо помню, как в 1982 году, посылая меня на первое задание, Нина Николаевна несколько раз повторила: «Постарайся раскрыть в этом герое человека, не делай из него памятник». Сама она этим талантом очеловечивания обладала в полной мере, и неважно, шла ли речь о забронзовевшем писателе или о скромной библиотекарше. Она больше всего любила писать о людях, а уже через них поднимала житейские проблемы. В каждом своем герое находила неповторимую «изюминку», поэтому ее очерки запоминались, читались на одном дыхании. 

Нина Николаевна учила нас своим примером и таким важным качествам журналиста, как сопереживание и сострадание, которые сегодня, увы, не очень востребованы у молодого поколения пишущих. Не навредить, не ранить и не оскорбить печатным словом своих героев — эти принципы журналистской этики сама она соблюдала строго. Мы учились у Нины Николаевны по первому зову мчаться в командировку, защищать слабых и ставить на место тех, кто возомнил себя всесильным. Помню, как она переживала, узнав о том, что в поселке Бира решили закрыть старейшую школу. Сама поехала туда, хотя уже в то время у нее были проблемы со здоровьем, мучила боль в ногах. Но когда речь шла о деле, она забывала о болезнях, они будто отступали от нее. Работа ее действительно лечила, подпитывала. А она, наша наставница, приходя в редакцию, подпитывала нас своими идеями, заражала позитивом. «Сама не могу, а тебе предлагаю — возьми эту тему, это людям важно», — убеждала Нина Николаевна так, что отказаться было невозможно. Она радовалась творческим удачам коллег больше, чем своим собственным, а о себе скромно говорила: вот, мол, написала кое-что в номер, но как-то все слишком суховато получилось. «А вы добавьте водички», — посоветовал ей однажды  коллега. «Нет, вода — не мое призвание», — парировала Нина Николаевна.

Умение «не лить воду» она проявила в цикле очерков «Золотые перья Биробиджана», которые скромно назвала этюдами. Небольшие по объему, эти этюды- очерки раскрывают образы их героев настолько точно и емко, что добиться такой точности и емкости можно было только при одном условии — таланте, «божьей искре». Так что совсем не случайно классик русской литературы назвал краткость сестрой таланта — к Нине Филипкиной это определение подходило на все сто.

«Золотые перья Биробиджана» вошли потом в коллективный журналистский сборник, стали его открытием в прямом и переносном смысле. Мечтала Нина Николаевна издать и свою собственную книгу очерков, стихов и переводов. Она не считала себя поэтом, говорила, что балуется стихами лишь иногда. Больше любила переводить: в 70-80-е годы перевела с идиша несколько стихов Исаака Бронфмана, Любы Вассерман и других еврейских поэтов. В 90-е из-под ее пера появился русский вариант рассказа Любы Вассерман «Гнилrэлэх» («Сладкие груши»), который вошел потом в хрестоматию по литературе ЕАО.

Рождалась хрестоматия при участии Нины Филипкиной — она советовала, какие авторы должны быть представлены в учебнике, писала аннотации к их произведениям.

Жизнь ее нередко доставала так, что мало не покажется. Родившаяся в семье русских интеллигентов, она мечтала стать переводчиком, работать в дипломатическом корпусе. Детство Нины прошло в Хабаровске, там она закончила иняз, там встретила свою первую любовь, вышла замуж. В Хабаровске же и работу нашла такую, о какой мечтала. Но мужа Николая Андреевича по воле партии направили в Еврейскую автономию, а ей оставалось подчиниться. Но вскоре Биробиджан так прочно врос в нее, что она стала считать его своим родным городом. Здесь выросли четверо ее сыновей, здесь появились на свет почти все внуки и правнуки. 

— Я была плохой мамой, жила больше работой. А сыновья благодаря моему трудоголизму рано стали самостоятельными, это им пошло на пользу, — рассуждала моя старшая коллега.

Была у нее и слабость, можно сказать, болезнь, доставшаяся ей по наследству. В такие моменты Нина Николаевна уходила в себя, а вернее, уходила от всех и вся, переживая этот период с близкой подругой, которая ее понимала и поддерживала, перед которой можно было не стыдиться своей слабости. Несколько раз уходила по этой причине из газеты, устраивалась на работу, далекую от журналистики. Но «божий дар» снова возвращал ее к любимой профессии.

Пять лет назад, в день ее 80-летия, мы, коллеги, пришли к Нине Николаевне домой — поздравить, вручить цветы и подарки. Думали, побудем полчаса-час — и разойдемся. Но за чаем и доброй беседой засиделись допоздна, не замечая времени. Зажигала, как сейчас говорят, юбиляр: рассказывала кучу баек из своего журналистского багажа, сыпала остротами и комплиментами в адрес коллег, вспоминала интересные моменты своей жизни. Она как будто чувствовала, что скоро уйдет и спешила выговориться, выплеснуть то, что держала многие годы в себе.

Вскоре она перестала писать, а в редакцию приходила просто пообщаться, дать совет. Потом не могла и приходить — ноги перестали слушаться. Но постоянно звонила, делилась услышанными и прочитанными новостями, не забывала похвалить за удачную публикацию. А потом не стало и звонков…

Вот уже полтора года нет с нами Нины Николаевны Филипкиной. Но в памяти остается ее по-детски обезоруживающий взгляд, ее добрая, извиняющая улыбка, которую смог запечатлеть фотограф на одном из редких снимков — фотографироваться она не любила. А еще остались ее очерки, стихи и переводы — жаль, что не под одной обложкой. Может, эту мечту Нины Филипкиной — издать собственную книгу — удастся осуществить ее ученикам, ее детям и внукам, и это было бы лучшей памятью о ней.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *