Когда весь мир, как общий дом…

Когда весь мир,  как общий дом…

Рисунок Владислава Цапа

В нынешнем году исполняется 125 лет со дня рождения Анюты (Ханы) Пятигорской, еврейской писательницы и поэтессы, чье имя малоизвестно современным биробиджанцам.

В областной научной библиотеке им. Шолом-Алейхема хранятся ее книги и публикации на идише, в которых отражены впечатления автора от посещения  Еврейской автономной области

Хана Пятигорская побывала в наших краях, когда только начинал строиться  Биробиджан и впервые осуществлялись чаяния народа иметь свою территорию, где будет процветать национальная культура, образование, экономика. Пятигорская была в числе тех, чьи литературные произведения навсегда сохранили исторические события в деталях,  кто впервые встретился с приамурской землей, ее могучей  богатейшей природой, с красивыми энергичными людьми, покорившими ее дикую мощь. На страницах журнала «Форпост» № 4-5 (1940 год) опубликованы шесть стихотворений  поэтессы на еврейском языке с названиями «Мое желание», «Муза», «Дальневосточная серенада», «Восток и Запад», «Человек на Амуре», «На реке».

Вот одно из них. Те, кто приезжал в наши края в то время, были молоды, влюблялись, назначали свидания. То же происходило и с  героиней стихотворения Анюты Пятигорской.

 

Дальневосточная серенада

Выйди, друг мой дорогой.

Правда ли, что ты сказал?

Над кульдурскою водой

я взгляну в твои глаза.

 

Торопливая река

плеском  из дому манит.

Свет луны издалека,

как серебряный магнит.

 

Сопки выстроились в круг.

На хребтах качают лес.

Те, кто молоды, мой друг,

не озябнут ночью здесь.

 

Пар струится над рекой,

тает, улетая ввысь.

Ты похитил мой покой.

Я бы отдала и жизнь.

 

У источника все жду.

Юности моей родник,

нежный мой властитель дум

в тайны вечности проник…

 

Вот шаги! Не вечно ждать

их среди речных песков!

Разве может опоздать

настоящая любовь!

(Подстрочный перевод Валерия Фоменко, литературная обработка Аллы Акименко)

 

Хочу обратить ваше внимание на строчку этого стихотворения: «Сопки выстроились в круг». Современным читателям привычнее было бы: «сопки выстроились в ряд». Но Пятигорская говорит: «…в круг». Для еврейской традиции это важно. Символ круга – как символ окружения благословением, защиты от всякого зла. Это как буква «самех» в еврейском алфавите, содержащая смысл Божьей защиты своего народа и его благословение. В тексте употреблено и слово «вечность», в нем – надежда на то, что люди, приехавшие к источнику, не временно принадлежат этой земле. Стихотворение содержит не только романтическое приключение его героини, но глубокий духовный смысл: любовь и благословение этой местности, которая теперь принадлежит еврейскому народу.

Заметим, что в тридцатые годы еще не было  поселка Кульдур с двумя его курортами, каковым он является сейчас. Но источник уже  был знаменит на всю страну. Поговаривают, что раненого Ленина в 1924 году собирались везти на кульдурские  воды, в надежде на их целебную силу, но не успели…           

Очевидно то, что стихам Анюты Пятигорской присущи черты, не характерные для советской  литературы тридцатых–сороковых годов прошлого века, когда достоинством поэзии считались идейная направленность и революционный пафос. Ее стихи отражали личные переживания поэта, а порой и желание оставить читателю возможность самому поразмыслить над тем, о чем хотел сказать автор. Некая недосказанность чувствуется во многих ее стихах.

В открытых электронных ресурсах опубликован подстрочник Зиси Вейцмана к стихотворению Анюты Пятигорской «Цыганка»,  предлагаю вашему вниманию мое переложение этого подстрочника в стихотворную форму.

 

Цыганка

Когда весь мир, как  общий дом,

что мне преграда в нем?

 

Где необъятность городов

и безграничность стран,

поступок мой весьма бредов,

необъясним и странн.

Я расстилаю полотно,

И, прикрепив к земле,

я сыплю на него зерно…

Зачем, скажите мне?

 

Действительно, кто ответит…  Одно ясно: цыганка сыплет зерна на нашу необъятную землю. Может быть, она ворожит или колдует, но, несомненно, она сеет зерна своей эстетики, своего  духовного мира.

Произведения Пятигорской выполняют функцию искусства, а не только зеркала действительности. Они и сейчас, спустя век, видятся нам новаторскими.

Когда в 1930 году вышел первый сборник ее стихов «Ин ганг» («На ходу»),  некоторые переводчики перевели название как «Поступь» и «В походе». Наверное, эти слова более соответствовали своей эпохе. Но, освободившись от веяний революционного времени, современный читатель понимает, что в сборник вошли стихи, написанные мимоходом, на ходу,  о том, что поэтесса видела и    чувствовала на своем жизненном пути. Пожалуй, критики писали  то, что сами желали видеть в этой книжке – «напряженное преодоление остатков, пережитков эстетского индивидуализма и мелкобуржуазного прошлого, отягощенного патриархальными традициями».

Ее «эстетский индивидуализм», «патриархальные традиции» формировались в городе Житомире, где Хана родилась  в интеллигентной семье ассимилированных евреев. Дед был потомком горских евреев, по каким-то причинам, высланным с Кавказа. Вероятно, от него девочка унаследовала «горячую еврейскую кровь» и упрямый нрав. Она всегда добивалась, чего хотела.

С отличием окончив русскую гимназию, получила медаль и под влиянием русской литературы начала писать стихи по-русски. Но язык мамы неодолимо привлекал ее к себе. Хана самостоятельно выучила идиш и стала не только преподавать в еврейских школах Житомира и Киева, но и писать стихи на этом языке. Произведения  Пятигорской публиковались в разных еврейских изданиях Вильно, Киева, Харькова, Москвы, а в 1928 году поэт и переводчик Эзра Корман включил некоторые из них в антологию «Еврейские поэтессы», изданную в Чикаго.

Хана Пятигорская вела активную общественную жизнь, была участницей Первого Всесоюзного совещания еврейских писателей в Москве и Первого съезда советских писателей в 1934 году. Последние годы ее жизни  прошли в Ленинграде, где она работала в Еврейском доме просвещения лектором и руководила  литературным кружком. С 1941 по 1943 год Пятигорская пережила две страшные блокадные зимы. В эти годы она представляла в Ленинграде еврейскую  поэзию. Тяжело больная, Хана была эвакуирована в город Златоуст Челябинской области, где 3 февраля 1943 года скончалась.

В Биробиджанской областной библиотеке им. Шолом-Алейхема хранятся журнал «Форпост» (№ 4-5, 1940 год) и сборник рассказов и стихотворений советских еврейских писателей «Биробиджан – край далекий и близкий», выпущенный в Москве в 1984 году к пятидесятилетию Еврейской автономной области, с публикациями поэтессы, а также три сборника ее произведений: «На ходу» (1930), «На страже» (1935), «На подъеме» (1940). Имя Анюты (Ханы) Пятигорской включено в Российскую еврейскую энциклопедию.

Сейчас местными литераторами ведется работа над переводами ее стихотворений на русский язык.

Алла Акименко

 

«Я собираю слова…»

То, что написано ниже, – это не подстрочники стихотворений, поскольку буквальный  (слово в слово) перевод их на русский язык оставил бы читателя в недоумении: логика иного языка, да к тому же представленного в текстах стихотворных, не всегда укладывается в представления «монолингвов». Полагаю, что для переводчика литературных текстов (а, скажем, не протоколов и прочих канцелярских документов) главное – как можно точнее передать настроение автора лирических произведений. Что я в силу скромных своих умений и попытался сделать с текстами А. Пятигорской. Иначе сказать, я написал что-то вроде шести школьных изложений.

Валерий Фоменко

 

Из подборки «Работа»

Посвящается Лёне.

 

Целых четыре десятка детей заполняют классную комнату. Сорок пар разноцветных глаз смотрят на тебя. И все здесь хотят узнать у тебя для себя что-то новое. Только что, о чем и сколько? Ведь у знаний нет пределов… Но ты – учитель. Ты здесь старше всех и значит мудрее всех, так что тебе не составит труда широко открыть перед этими мальчиками и девочками двери, ведущие в мир Знания.

Ведь в представлении детей ты самый умный и знаешь все и про все на свете. Поэтому у тебя нет права обмануть ожидания детей, и ты просто обязан знать ответы на все их вопросы.

***

Кузнец искусно владеет молотом, столяр мастерски орудует пилой… А вот у меня совсем-совсем другое дело: я собираю слова и составляю их так, чтобы они будили ум и чувства тех, кто их слышит или читает. Так что мне очень надо, чтобы слова мои были  острыми, весомыми, искренними и чистыми… И мне непременно надо делать так, чтобы слова эти доходили до сердца каждого моего читателя и обязательно заставляли его поверить в то, во что я верю сама.

Да, на руках у меня нет ни внушительных мускулов, а на ладонях – грубых трудовых мозолей, как у кузнеца или столяра. Однако я прекрасно помню и твердо знаю, каких трудов мне стоило начать в самые ранние свои годы, как говорят, грызть гранит науки. Начать и уже не останавливаться никогда…

***

Я настежь распахиваю окна и двери и вывожу детей из стен школьного класса. Пусть ребятишки почувствуют дыхание и поступь большой жизни и немного отдохнут от наших поучений и назиданий. А поведу я детей туда, где гудят и дымят заводы, туда, где поднимаются строительные леса, гремит металл и скрипит под ногами шлак, где снуют рабочие с грузом на плечах и где не смолкает перестук колес. Посмотрите, дети, как это человеку непросто – быть всего лишь маленькой деталью и винтиком гигантской индустриальной машины и подчинять ее собственной воле. Почувствуйте, дети, насколько это сложно – соединять железо, дерево, камень, стекло и многое-многое другое во что-то одно, полезное и нужное… И пусть со школьных лет детки поймут и осознают, что нет для человека большего удовлетворения и радости, нежели плоды его труда, и что не предания и сказки, не волшебство и чудеса творят жизнь, а повседневная и неустанная работа множества людей.

***

 

Из подборки «САДЫ»

Папе моему с любовью.

Сад перед нашим домом заложил мой отец уже тогда, когда изморозь седины легла на его волосы. Шло время, и вот уже выстроились за нашими окнами молодые деревца, каждому из которых отец помогал расти. В знойные дни он носил для них воду из неблизкого колодца, а перед наступлением зим укрывал саженцы, чтобы защитить их от ветра и холодов. И к каждому деревцу он относился как к собственному дитя. Он даже разговаривал с ними так, как разговаривают с малышами. И не однажды отец исцелял еще не окрепшие яблоньки и подрастающие грушки от нечаянных ран  и болезней.

Отец растил яблони и груши для себя, для детей и внуков своих, и кто знает, для кого  еще из тех, кто будет когда-нибудь потом обживать ранее пустынную округу, где однажды был построен наш скромный дом.

***

То не воины тесно сомкнули свой строй, собираясь в дальний поход, не великодушные богатыри твердо стоят на защите всего доброго и светлого – это тянутся в небесную высь крепкоствольные  деревья большого плодового сада. И только легкому ветерку позволяют они нежно трогать густые их кроны.

То не заботливая мать укладывает спать своих деток, с наступлением ночи благословляя их на сон грядущий. Нет, это уходящее вечернее солнце поливает сады теплым своим сиянием.

***

Сочная, посвежевшая за зиму земля пахнет весенней сыростью, хорошо перепревшим навозом и ждет встречи с плугом. Вся земная даль открыта ныне солнцу и ветру, а высоко-высоко синеет над миром крыша небесного шатра.

Живая природа только-только начинает просыпаться. И тополя, и клены, еще не одетые листвой, стоят как нищие у дороги. А в саду, будто срезанные ножом, с яблонь и вишен то здесь, то там падают засохшие ветки. Это злая зима оставила здесь свои следы… Значит, берись, садовник, за привычное дело, выхаживай занедуживших своих питомцев, готовь их к тому, чтобы они ответили тебе по осени добрым урожаем.

А вот, я  вижу, трепещут в междурядьях язычки  костров, и плывет по саду терпкий дым от горящей сухой листвы. Так оно и надо: от золы и пепла еще жирнее станет почва. И ветерок, думая, конечно же, помочь человеку, торопливо разносит их по саду.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

3 × 4 =