Колхозно-совхозная правда

Колхозно-совхозная правда - Фейга Абрамская,  телятница колхоза ИКОР

nasledie-eao.ru

Фейга Абрамская,  телятница колхоза ИКОР

Частью истории области были колхозы, образованные в довоенные годы еврейскими переселенцами

 (Продолжение. Начало в № 31)

Колхозно-совхозная правда

 

Если еврейские названия переселенческих сел – Бирофельда, Валдгейма и Найфельда – сохранились с самого их основания до наших дней, то колхозы, основанные еврейскими переселенцами, остались лишь в архивных записях и воспоминаниях бывших колхозников.

Некоторые из них получили русские названия благодаря простому переводу с идиша, другие стали называть совершенно по-новому. К примеру, колхоз «Эмес» в Найфельде после войны стал в результате перевода с идиша «Правдой», колхоз «Ройтер Октябрь» в Амурзете – «Красным Октябрем», а вот колхозу «Валдгейм» дать название «Дом в лесу» не рискнули, а переименовали его типично по-советски – «Заветы Ильича».

Зато бывало и так, что еврейские названия получали взамен прежних колхозы, образованные в бывших казачьих станицах.

 

Эту землю ждет хорошее будущее

Вспомним, кто приезжал в годы великого еврейского переселения «строить страну Биробиджан»? Это были в основном ремесленники, представители рабочих профессий – столяры, сапожники или мелкие торговцы. А у организаторов  переселения главной целью было сделать этих людей земледельцами. Вот и отправляли их поближе к земле – в Валдгейм, Бирофельд, Опытное Поле, Амурзет… Особенно рекордным в этом отношении был 1932 год – из прибывших пяти тысяч переселенцев более трех тысяч были направлены поднимать сельское хозяйство в колхозы и совхозы.

Самым первым еврейским колхозом можно считать сельскохозяйственную коммуну «Икор», которая поначалу находилась на Бирском опытном поле.

Она была образована в конце апреля 1928 года и стала называться по аббревиатуре американской организации ИКОР, которая оказывала помощь коммунарам. Ровно через год после организации коммуны в постановлении бюро Далькрайкома ВКП(б) было заявлено, что «необходимо использовать техническую помощь ИКОРа  для индустриализации Биро-Биджана и предложить переселенческому управлению в своих заявках делать запрос на импортное сельскохозяйственное оборудование». Не жаловала Советская власть капиталистов, но признавала, что импортные трактора и другая техника более совершенны и надежны. Кстати, и первые отечественные трактора были, можно сказать, клонированы от американских «Фордзонов».

Ну а как среагировала на постановление ИКОР? Организация прислала экспертов, дабы убедиться, есть ли толк заниматься земледелием на территории будущей автономии? В первую очередь исследовали земли, выделенные коммуне «Икор». Заключения экспертов были обнадеживающими: «… Район вполне пригоден для быстрой, механизированной, новейшей земледельческо-индустриальной колонизации… Евреи-новоселы в своем большинстве освоились на новом месте, и эту землю ждет хорошее будущее».

Какое будущее было уготовано коммуне «Икор», известно, но ее настоящее в годы становления было, как бы сейчас сказали, весьма успешным советско-американским проектом. Ее технической оснащенности можно было позавидовать – кроме сельскохозяйственной техники, имелась  техника для строительства и лесопереработки, была своя электростанция. И это в то время, когда электричества не было на многих улицах Биробиджана.

Еврейскими были также колхозы «Бирофельд» и «Валдгейм», «Ройтер Октябрь» и «Ройтер Штерн», «Ленинфельд» и «Най Лебн». После убийства Кирова колхозу  «Бирофельд» присвоили его имя, причем так же назывался и соседний колхоз в селе Алексеевка.

Бирофельдский колхоз к тому времени имел хорошую материальную базу. Было построено 120 квартир для переселенцев, агропункт и ветпункт – для ведения культурного земледелия и животноводства. И школа была с преподаванием на идише, и детский сад, и больница с аптекой. И даже кредитное товарищество имелось. А еще была и телеграфная связь с Биробиджаном.

Похвастать успехами мог и колхоз «Валдгейм», где одним из первых председателей, правда, недолго, был  будущий известный советский писатель Эммануил Казакевич. В 1934 году в московском издательстве «Эмес» вышла брошюра под названием «Валдгейм», где расписывали все прелести колхозной жизни: «В колхозе имеется прекрасно оборудованная столовая, которая снабжает колхозников пищей три раза в день. Колхозницы свободны от ухода за маленькими детьми, от стирки пеленок – имеется хорошо обставленный детский сад. А для политической работы имеется клуб на 300 мест…».  Ну чем не кибуц в советском варианте?

Столовые, детские ясли и сады – все это делалось еще и для того, чтобы отвлечь женщин от домашних забот и дать им возможность от зари до зари трудиться на колхозных полях и фермах. Отпусков по уходу за детьми до трех лет тогда и близко не было, а декретный послеродовой отпуск составлял всего два месяца. Потом двухмесячного малыша отдавали в колхозные ясли. Ну а там, где яслей не было, женщины часто брали грудничков с собой на работу. Пока мамы кормили и доили коров, детки мирно посапывали на сене в коровьих яслях.

 

Три красных звезды

В Сталинском, ныне Октябрьском, районе первым еврейским колхозом был «Ройтер Октябрь» (Красный Октябрь). Именно там, отслужив срочную, начинал работать трактористом Владимир Пеллер, а незадолго до войны он стал председателем колхоза.

Кроме «Ройтер Октябрь», в Амурзете находился колхоз «Ленинфельд» – Ленинское поле. Перед войной эти два хозяйства объединили. Имелся переселенческий еврейский колхоз и в селе Пузино, но носил он русское название – «Новая жизнь». В этом колхозе начинал работать трактористом будущий писатель Роман Шойхет, именно в Пузино жили прототипы героев его повести «Родная земля».

Был в районе еще один колхоз с еврейским названием «Ройтер Штерн» (Красная Звезда), а находился он в бывшей казачьей станице Самаре, где поселилось несколько еврейских семей. Село тоже переименовали – оно стало Юнгдорфом, но вскоре старое название вернули. Недолго просуществовал под еврейским названием и колхоз – вспыхнул яркой звездочкой и сгорел.

У «Ройтер Штерн», кстати, было два колхоза-тезки в Смидовичском и Облученском районах. Один из них находился в селе Белгородском, другой – в селе Пашково, бывшей казачьей станице. Оба колхоза тоже были основаны прибывшими в эти села еврейскими переселенцами. Но и у них была короткая жизнь, так как вскоре многие переселенцы-евреи уехали из этих сел.

В годы массовой коллективизации в селе Екатерино-Никольском был открыт техникум социалистического земледелия, где стали готовить специалистов сельского хозяйства. В первых выпусках было большое число молодых людей из еврейских переселенцев. Так реализовывалась идея сделать евреев культурными земледельцами.

Когда в селе Сталинск был организован зерносовхоз, туда перешли работать многие колхозники из ближайших сел. Большинство специалистов и работников совхоза были еврейскими переселенцами, имевшими паспорта. В совхозе в отличие от колхозов, работали не за символические трудодни, а за реальную денежную зарплату, имели гарантированные оплачиваемые отпуска и пенсии после ухода на заслуженный отдых. Колхозники получили такие права только в конце пятидесятых годов. Помню, как радовалась моя бабушка, когда получила первые пенсионные деньги – целых восемь рублей. В конце своей жизни она получала уже двадцать рублей.

 

Колхоз и школа при нем

В Облученском районе самым еврейским был поселок Биракан. Основное население поселка работало в промышленных артелях, но имелся там и колхоз под названием «Най Лебн» (Новая жизнь). Первым председателем колхоза был переселенец из Румынии Самуил Альпер, который не знал русского языка и говорил только на идише. По его инициативе при колхозе открыли еврейскую школу, которая просуществовала до конца сороковых годов. Пахотной земли в окрестностях поселка не было, колхозники отвоевывали ее у тайги. И уже вскоре были получены первые урожаи зерновых, овощей, картофеля. На трудодень колхозники получали почти  четыре килограмма зерна и больше трех рублей деньгами – это был один из самых высоких показателей в Облученском районе.

В 1937 году первого председателя арестовали по пресловутой 58 статье и осудили на 5 лет лагерей. В Биракан Самуил Альпер не вернулся.

Последним председателем колхоза был Шевель Писецкий, переселенец из Белоруссии, фронтовик. Колхозные ветераны до сих пор вспоминают его добрым словом. В шестидесятые годы «Най Лебн» стал отделением Известкового совхоза и считался самым передовым. Улицу Колхозную переименовали, но до сих пор там живут дети и внуки Шевеля Писецкого и потомки других колхозников.

Вот так переселенцы строили новую жизнь и отстаивали свое право свободно жить и работать на дальневосточной земле, которой американские эксперты посулили хорошее будущее.

Не всем удалось дожить до этого светлого будущего. Расстреляли «за вредительство» председателя колхоза «Урминец» Смидовичского района Матвея Горбовицкого, переселенца из Белоруссии. Умер в сталинских лагерях председатель коммуны «Икор» Иосиф Форер. В Ленинском районе был осужден «за отсутствие болрьбы с прогульщиками»  председатель колхоза имени Куйбышева Абрам Кельман.

За пять предвоенных лет репрессиям подверглось более ста колхозных руководителей и свыше трехсот рядовых колхозников. Почти треть из них были еврейскими переселенцами.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *