Колхозно-совхозная правда

Колхозно-совхозная правда - 1951 год. Подготовка семян в колхозе имени Хрущева

1951 год. Подготовка семян в колхозе имени Хрущева

Частью истории области были  колхозы и совхозы, где трудилось большинство сельских жителей

Спроси сегодня молодого человека, даже живущего в селе, что такое трудодень, и он скорее всего удивленно пожмет плечами. Но если «трудодень» – слово из далекого колхозного прошлого, то бригадный подряд, КТУ (коэффициент трудового участия), КИТ (коллектив интенсивного труда) – понятия, родившиеся в более поздние совхозные времена. Но и о них многие уже позабыли. Как стали забывать и названия когда-то самых популярных на селе профессий – доярок, свинарок, телятниц, скотников.…

Автор этих строк предлагает вам, уважаемые читатели, совершить экскурс в колхозно-совхозное прошлое области, чтобы напомнить, каким непростым оно было. 

 

Под горой колхоз

 

Лет двадцать назад певица Надежда Кадышева  напела полузабытую песню со словами:

На горе совхоз, под горой колхоз,

А мне миленький задавал вопрос.

Задавал вопрос, сам глядел в глаза:

«Ты колхозница, тебя любить нельзя».

Конечно, колхозница дала зазнайке отповедь, заявив, что и сама не хотела бы такого ухажера любить. Но осадок-то остался. И в песне этой – изрядная доля правды, потому что колхозники, особенно в сталинские времена, были в стране людьми второго сорта, как бы ни возносила колхозный строй официальная пропаганда.

Первые коллективные хозяйства – колхозы – появились на территории тогда еще Биробиджанского национального района в 1928 году. И если в переселенческих селах народ объединялся охотно, никого там не делили на бедняков, середняков и кулаков, то в бывших казачьих станицах и хуторах все было по-другому – и полное нежелание идти в колхоз, и раскулачивание, и репрессии вплоть до расстрелов за подрыв колхозного строя.

Так было и в селе Надеждинском. В жарком августе 1928 года сюда приехали представители районной власти, чтобы провести первое собрание сельской бедноты, пожелавшей вступить в колхоз.  И вот какое решение было принято:

«Заслушав информацию о выгоде коллективных форм ведения хозяйства и о задачах партии и Советской власти в деле коллективизации сельского хозяйства, главным образом бедноты и середнячества, считаем нужным организовать артель. Для чего мы, бедняки-крестьяне, в количестве 10 человек, входим в сельхозартель и принимаем устав. Считаем нужным приобрести трактор. Стенную газету будем называть «Путь Ильича», а помещение церкви передаем под клуб-читальню».

На этом же собрании приняли решение раскулачить две семьи, а в их домах разместить школу и сельский Совет. Забегая вперед, скажу, что на этом раскулачивание не закончилось, в течение десяти последующих лет в селе было репрессировано и раскулачено более 120 человек, если считать и детей.

«Культура и труд» – так красиво назвали колхоз в селе Надеждинском. Вскоре и трактор обещанный появился – американский «Интернационал». Первого тракториста Никиту Золотарева вскоре избрали председателем колхоза. Но не везло колхозу с председателями – за два года пятерых поменяли. А в 1930 году рядом с селом новый совхоз решили открыть – Амуро-Бирский. И колхозный народ начал туда перетекать. Там и зарплату деньгами давали, и паспорт можно было получить, и квартиры вместо изб предоставляли. И не один, а целых десять тракторов «Фордзон» работало на совхозных полях.

И все же не выдержал совхоз соревнования с колхозом, в 1936 году его ликвидировали, а директора объявили вредителем за массовый падеж скота из-за бескормицы.

Об этом с гневом написал в  одном из своих стихотворений, которое он назвал в духе того времени «Я не могу молчать», молодой поэт Эммануил Казакевич.

Как я – поэт – могу молчать,

Витать в облаках, ни на что не гож?

Только телок не может кричать:

В Бирско-Амурском совхозе падеж.

Если пали корова или бык –

Никто не плачет, щупая пульс.

Но если директор здоров, как бык,

То за быка он и пашет пусть.

А колхоз между тем, пережив немало потерь в годы репрессий, продолжал жить. Выжил и в войну благодаря смекалке его председателя Есмилея Подойницына, который не на директивы оглядывался, а старался делать все людям во благо. Создали рыболовецкую бригаду и делили рыбу по семьям, да еще по разнарядке государству сдавали. И овощей выращивали столько, чтобы не только государству сдать, но и своих колхозников обеспечить.

Но в передовиках колхоз не был, числилось в нем всего 75 человек, лишь каждый третий был трудоспособный. Поэтому вскоре после войны он стал частью большого, даже, можно сказать, огромного  Надеждинского совхоза, куда также вошли колхозы сел Казанки, Головино, Дубового и Найфельда. Одно время директором этого крупномасштабного хозяйства был легендарный Владимир Пеллер. Но потом совхоз разделили на три части, только почему-то  название Надеждинский закрепилось за совхозом, центральная усадьба которого находилась в селе Дубовом, а Головинским назвали совхоз, центр которого располагался в Надеждинском. Найфельдскому совхозу досталось название Петровский, хотя Петровка была лишь совхозным отделением.

Но если совхозам названия чаще всего давали от населенных пунктов – Смидовичский, Волочаевский, Ключевской, Полевской, то колхозы были в основном именными, названными в честь советских вождей и героев, коммунистических лидеров других стран или символов новой власти.

В том же Биробиджанскои районе были колхозы имени Карла Либкнехта, Тельмана и Димитрова.

В селе Пронькино колхоз носил имя какого-то Аникеева. Как я ни пыталась узнать, кем был этот Аникеев, никаких сведений о нем не нашла. Не помнили об этом и старожилы села. В Желтом Яре после войны был колхоз имени Хрущева, хотя Никита Сергеевич руководил тогда Украиной. Возможно, сыграло роль то, что в Желтом Яре проживало много украинцев.

 

Приходилось жить  в «Тревоге»

 

Передо мной – список колхозов Блюхеровского (Ленинского) района за 1936 год. Среди именных – колхозы имени Ленина, «Путь Ленина», имени Ильича, Сталина, Куйбышева, Кирова, Мухина.

Среди революционно-советских – «Декабрист», «Красный Флот», «Заря» и «Молодая Заря», «Красный Восток» и «Красный Маяк», «Яркий Луч»… Кстати, последнее название всплыло в девяностые годы в селе Чурки, где на месте бывшего совхоза создали ООО и дали ей старое колхозное название. Вспыхнуть «Яркий Луч» смог, а вот долго гореть у него не получилось – погас навсегда. А здешние поля успешно обрабатывают китайцы – их сельхозпредприятие называется – вот уж ирония судьбы – «Новый Луч».

Но вернемся в 1936 год. Наособицу в тогдашнем Блюхеровском районе стоял колхоз «Тревога». Находился он в селе Дежнево. Почему колхоз получил тревожное название, непонятно, возможно, из-за своего пограничного расположения, а на границе с японской Маньчжурией до войны было довольно тревожно, неспокойно. Но в годы репрессий колхоз оправдал свое название. Были арестованы колхозный пчеловод Гавриил Былков, два председателя колхоза – Павел Варвенко и Никандр Дружинин, бригадир Александр Воронов, заведующий фермой Иван Воронов, хлебороб Кузьма Воронов, колхозный кассир Михаил Воронов, конюх Александр Горбунов, мельник Андрей Кальянов, бригадир тракторной бригады Дмитрий Кальянов, заведующий фермой Федор Кальянов, три брата Кутенких – Никандр, Прокопий и Степан, кладовщики Степан Лопатин и Владимир Любин, хлеборобы Григорий, Иван, Николай, Сергей и Федор Любины, Егор и Николай Макаровы, заправщик тракторов Афанасий Пермин, счетовод Степан Швалов… Ставлю многоточие, потому что список этот далеко не полный. В те годы в Дежнево находилась Усть-Сунгарийская МТС, под репрессии попали многие ее руководители и трактористы. Такая вот была «Тревога».

Жительница села Валерия Герасимович вспоминала, как в декабре 1937 года был арестован ее отец, бригадир тракторной бригады Александр Иванович Воронов, обвиненный во вредительстве за то, что якобы в бригаде с опозданием начали ремонт тракторов. Приписали ему, коммунисту, и  подрыв основ Советской власти.

– До этого отец всегда был на хорошем счету. Как передового бригадира, его премировали наручными часами, патефоном и велосипедом. Часы и патефон при обыске оставили, а велосипед конфисковали, и на нем потом катались дети председателя сельсовета, – рассказала Валерия Александровна.

Александр Воронов был расстрелян в феврале 1938 года, ему было 27 лет. А его дочь после войны выучилась в сельхозинституте и много лет проработала в родном селе колхозным, а потом и совхозным агрономом. Название совхозу дали по имени села – Дежневский.

Совхозами стали и другие колхозы Ленинского района. Лишь один островок колхозной жизни остался в совхозном море – колхоз «Трудовая нива» в селе Новом. Много лет возглавлял его Герой Социалистического Труда Федор Ватутин. Дожил колхоз вплоть до начала лихих девяностых.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *