Кому нужен Дальний Восток?

Кому нужен Дальний Восток?

Анатолия Клименкова

В пресс-центре «БШ» состоялся деловой разговор о дальнейшей судьбе крупнейшей территории страны

Какова государственная  политика по отношению к восточным территориям и существует ли сколько-нибудь внятная такая политика? Когда прекратится  отток населения с далеких окраин России? Почувствуем ли мы наконец заботу федерального центра о дальневосточниках? И вообще как изменится наша жизнь после создания Министерства по развитию Дальнего Востока?

Обо всем этом размышляли участники «круглого стола» в пресс-центре газеты «Биробиджанер штерн». В деловом разговоре приняли участие заместитель председателя Законодательного Собрания ЕАО, генеральный директор ОАО «Виктория» Елена  САМОЙЛЕНКО, начальник управления экономики правительства области Галина СОКОЛОВА, депутат Законодательного Собрания ЕАО, руководитель регионального отделения партии «Справедливая Россия» Владимир ДУДИН, депутат городской Думы Биробиджана Алексей ХОМЧЕНКО, президент организации предпринимателей по экономическому развитию (ОПЭР) ЕАО Александр КАЦМАН, научные сотрудники Института комплексного анализа региональных проблем ДВО РАН Светлана МИЩУК и Светлана АНОСОВА, руководитель отдела внешне-экономических связей Кимкано-Сутарского горно-обогатительного комбината Павел БРАГИН, журналисты Ирина МАНОЙЛЕНКО, Анатолий РАБИНОВИЧ и Владимир РЕПИН.

Исторический ракурс

Принято различать три модели освоения дальневосточных земель — царскую, советскую и постсоветсткую (перестроечную). При всей схожести этих моделей — ярко выраженная переселенческая составляющая, преимущественное  развитие транспорта, горнодобывающей промышленности, лесо- и рыбопереработки, энергетики и других приоритетных отраслей, экономические, прежде всего налоговые льготы — у них все же есть определенные различия. Но парадокс истории в том, что ни одна из этих моделей развития так до конца и не была реализована.

В отличие от других стран, России не понадобилось завоевывать заморские территории: за Уральским хребтом  было полным-полно свободных земель. И надо быть попросту недальновидным, чтобы не попытаться их занять. Так, видимо, полагали русские цари. Век за веком границы государства Российского отодвигались все дальше на восток. Вслед за первопроходцами «встречь солнца» устремлялись служивые люди, казаки, беглые крестьяне. Не по своей воле на сибирских просторах поселялись ссыльные, каторжане, а за ними на необъятных землях начинали хозяйствовать купцы, ремесленники, находили применение своим силам представители многих других сословий.

Могущество России прирастало Сибирью. И все равно это была колонизация: окраинные регионы империи находились в неравных условиях по сравнению с центром. Освоение восточных территорий с новой силой продолжилось во второй половине XIX века после подписания Пекинского договора в 1860 году и отмены крепостного права. Огромное экономическое, политическое и стратегическое значение для России имел Транссиб. С его вводом открывались большие возможности для привлечения русского и иностранного капитала к разработке недр Сибири и Дальнего Востока.

В годы последовавшей затем столыпинской реформы население страны и ее восточных окраин росло невиданными темпами: в год оно прирастало более чем на три миллиона человек. Столько же  перебралось в Сибирь и на Дальний Восток с 1909 по 1913 годы. Новоселы освоили миллионы десятин земли, построили тысячи сел, дав толчок развитию производительных сил региона.

Для осуществления планов нужно было время. Это хорошо понимал Столыпин. Он говорил: «Дайте государству двадцать лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России». Но ни он сам, ни Россия этого времени  тогда не получили.

В советское время восточные окраины державы стали средоточием множества ударных строек. По их названиям можно изучать географию огромной страны: Магнитка, Кузбасстрой, Комсомольск, Байкало-Амурская магистраль. Да и освоение нашей автономной области вполне логично вписывалось в планы освоения восточных территорий. Мощному индустриальному гиганту, который сооружался в городе юности, была необходима устойчивая продовольственная база. Однако грандиозные планы индустриализации Дальнего Востока  на долгие годы прервала Великая Отечественная война.

В послевоенные пятилетки было продолжено сооружение промышленных и энергетических гигантов. Норильский, Солнечный, Ярославский и Хинганский горнообогатительные комбинаты, каскад объектов гидроэнергетики на Енисее и Ангаре, Байкальский и Амурский целлюлозные комбинаты, новые порты и причалы, рыбозаводы, линии электропередач стали провозвестниками нового этапа развития востока страны. Был проложен БАМ, сооружена паромная переправа Ванино-Холмск, новые транспортные артерии потянулись к, казалось бы, бездонным здешним подземным кладовым.

Именно в послевоенные годы в нашей области появились современные промышленные предприятия — заводы «Дальсельмаш», силовых трансформаторов, Теплоозерский цементный, дальнейшее развитие получили строительные организации, а ЕАО стала признанным на востоке СССР центром легкой промышленности и аграрного производства.

На Дальний Восток продолжился мощный приток кадров. Вкупе с административными мерами (оргнабор, обязательное распределение выпускников вузов, та же прописка) это способствовало закреплению наиболее квалифицированных специалистов. Скромные в иных отраслях оклады компенсировались районными коэффициентами. В южных районах ДВ они не превышали 30 процентов, а на Крайнем Севере доходили до ста и выше. Так что многие выпускники престижных столичных вузов рвались поработать на Колыме, Камчатке и на Сахалине, иные надолго задерживались в этих суровых краях. Достаточно квалифицированные кадры закреплялись и в нашей области.

И все равно ученые-экономисты сегодня называют ту концепцию развития точечной: она так и не превратила весь огромный дальневосточный регион в сплошной цветущий город-сад. Более того, ни одна из трех  послевоенных программ развития производительных сил Сибири и Дальнего Востока не была выполнена. Причина до банальности проста: недофинансирование. В условиях ограниченности бюджетных ресурсов восточные   районы страны развивались по остаточному принципу.  Развал СССР, смена социально-политических приоритетов только усугубили положение дальневосточников. Призывы брать суверенитета как   можно больше отозвались такими   центробежными тенденциями, что мы только сейчас начинаем их преодолевать. Да и в лихие 90-е годы было явно не до развития. Вопрос стоял о сохранении целостности государства.

Принятой в 1996 году программе развития Дальнего Востока и Забайкалья был придан статус президентской, но она осталась декларацией. Понадобилось еще  десять лет, чтобы высшее руководство страны осознало всю важность проблемы. После заседания Совета Безопасности в апреле 2006 года программа была реанимирована, в результате дальневосточные регионы стали получать совершенно другое финансирование.

После многих лет равнодушия к судьбе огромных территорий, за счет которых веками прирастало могущество России, федеральные власти стали поворачиваться к ним лицом. В августе 2007 года принята масштабная Федеральная целевая программа социально-экономического развития Дальнего Востока и Забайкалья до 2013 года. Правда, выполнить ее будет не просто и, в первую очередь, из-за крайней недостаточности трудовых ресурсов. Демографическая ситуация в восточных районах страны, занимающих, между прочим, треть всей территории Российской Федерации, ведущими экономистами и политиками признается сегодня прямой угрозой национальной безопасности. Причем среди уезжающих преобладают экономически активные, квалифицированные и образованные.

Остановить, тем более, как-то восполнить отток населения с восточных рубежей страны пока не удается, несмотря на обилие разного рода программ и планов.

Хотя в последнее время кое-что сдвигается с мертвой точки. Впервые за последние десятилетия федеральное правительство выделило ускоренное развитие Восточной Сибири и Дальнего Востока в число главных государственных приоритетов.

С осени прошлого года не утихают разговоры о создании госкорпорации или отдельной компании по развитию Дальнего Востока и Забайкалья. В недрах министерства по экономическому развитию родился законопроект о ней, вызвавший неоднозначную реакцию широкой общественности.

Между тем первым своим указом «О долгосрочной государственной экономической политике» от 7 мая президент В.В. Путин поручает  правительству России «представить до 1 июля 2012 г. предложения по ускорению социально-экономического развития Сибири и Дальнего Востока». В новом правительстве страны впервые создается отдельное Министерство по развитию восточных территорий. Уже в ближайшее время, как предсказывают авторитетные эксперты, оно может быть наделено беспрецедентными полномочиями.  Поскольку финансирование ДФО осуществляется через общие  госпрограммы, по возможностям согласования ведомство может оказаться на одном уровне с Минфином и Минэкономразвития.

Госкорпорация — не панацея

С тем, что государство в последнее время делает важные шаги  по укреплению   восточной окраины России, поспорить трудно. Гораздо больше вопросов возникает по поводу идеи создания государственной компании, которая будет призвана экономически развивать и укреплять наш Дальний Восток. А более конкретная цель этой компании — привлекать инвестиции в регионы. Вроде бы цель благая, но у нас в стране довольно часто благие намерения либо упирались в тупики, либо натыкались на подводные камни.

Открывая дискуссию, ведущий «круглого стола», член Союза журналистов Владимир Репин высказался так:

— Нам бы хотелось понять, что хочет государство от Дальнего Востока и что сможет ему дать. Наконец, как мы, дальневосточники, должны отстаивать свои интересы. Ведь сегодняшние миграционные процессы показывают, что местное население продолжает убывать, и при таком раскладе скоро на Дальнем Востоке коренных жителей просто не останется. Как этот процесс остановить, помогут ли в этом те меры, которые пытаются сейчас предпринять на государственном уровне? Очень хотелось бы услышать мнения других участников по этому вопросу.

В разговор включилась Галина Соколова:

— Если говорить о госкорпорациях, то они — не панацея. На укрепление экономики региона работает много других механизмов. Есть фонд по развитию Дальнего Востока и Забайкалья — это конкретный финансовый институт. Есть также программа развития Дальнего Востока и Забайкалья, действие которой продлено до 2018 года. В соответствии с ней увеличена и так называемая нарезка финансирования. Нашей области в рамках этой программы выделено 35 миллиардов рублей — на строительство незавершенных и новых объектов, в том числе социальных, на жилищно-коммунальную сферу — ведь у нас сети изношены на 65 процентов!

Легко сказать — создать благоприятные условия для развития региона. Это не очень быстрый процесс, который пройдет не одно согласование. И первые шаги к этому я бы предложила такие — снижение транспортных тарифов и отмену федеральных налогов.

Эту мысль подхватила Елена Самойленко:

— Я обеими руками за создание приоритетных условий для дальневосточной экономики, для нашего бизнеса. А пока, честно говоря, есть у меня опасения, что государство может процесс развития Дальнего Востока  излишне зарегулировать. Бизнес надо освободить от налогов. А иначе мы так и будем в неравном положении с конкурентами. На нашем предприятии идет отток квалифицированных рабочих, мы вынуждены  устанавливать цену на свою продукцию в ущерб себе, чтоб удержаться на плаву. Нужны инвестиции в легкую промышленность, нужны налоговые льготы, и об этом говорим мы не один год. Бизнес сам придет туда, куда ему будет выгодно вложить свои средства, главное — поддержать его.

— А я думаю, надо все же начинать с пересмотра энергетических и транспортных тарифов, тогда только что-то сдвинется с мертвой точки, — продолжил эту  тему Владимир Дудин. — Когда принималась программа по развитию Дальнего Востока, шума было много, а вот денег на ее реализацию выделялось мало — по остаточному принципу.

Очень много было обещаний по поводу строительства нефте- и газопроводов. Мол, появятся дополнительные рабочие места, жилье. А работают там приезжие, и про жилье никто уже не говорит.

Если госкорпорация все-таки начнет действовать, то в ее проекте надо будет учесть, чтобы интересы крупных компаний, которые получат преференции, не ущемили интересы местного бизнеса.

— Боюсь, что эти компании, как и  госкорпорацию, будут интересовать только наши ресурсы, и их разработка станет главной целью. А станут ли жить лучше жители Дальнего Востока? Даже уровень жизни в Сибири отличается от того, что мы видим в Биробиджане. И нельзя сбрасывать со счетов экспансию Китая, где услуги и товары намного дешевле, чем у нас, — высказал свое опасение Алексей Хомченко.

— А меня еще вот что волнует: где мы возьмем людей на реализацию задуманных проектов, если официальная безработица у нас на Дальнем Востоке — один процент? Кто будет строить, работать на промышленных объектах? — с этих вопросов подключился к беседе Александр Кацман. — Поэтому главной задачей и нового министерства, и корпорации, если она будет создана, должно стать закрепление населения на Дальнем Востоке. Нужна активная государственная миграционная политика, создание льготных условий для переселения тех, кто приедет сюда жить и работать. Китайцы, корейцы, вьетнамцы могут занять эту нишу.

— Мы тоже думали, что на строительстве нашего горно-обогатительного комбината будут работать местные кадры, но оказалось, что квалификация у большинства принятых низкая. Строится ГОК на средства иностранной компании, сроки жесткие — 30 месяцев. Вот и пришлось привлекать китайцев. И сейчас нам нужны мастера горного дела, другие специалисты, — продолжил дискуссию Павел Брагин.

Главное, чтобы Дальний Восток не стал сырьевым придатком России, чтобы здесь не только добывали те же полезные ископаемые, но и перерабатывали их, чтобы вложенные деньги оставались в регионе. Эта мысль была лейтмотивом многих выступлений.

Зашла речь и о положении в сельском хозяйстве — участники разговора выразили тревогу, что слишком активно земля сдается в аренду китайцам, порой в ущерб местным крестьянам. Например, в Ленинском районе почти половину пахотных земель обрабатывают  арендаторы из Китая.

Местные фермеры сократили производство овощей, картофеля, потому что наша продукция не может конкурировать с китайской — слишком велики затраты. И вообще нашему дальневосточному селу нужна основательная поддержка, если мы хотим обеспечить свою продовольственную безопасность.

Большинство участников  «круглого стола» с одобрением отнеслись к созданию отдельного министерства, которое должно решать застарелые проблемы необъятного края. Впервые в истории появился государственный орган, отвечающий за эту территорию. И есть реальная надежда, что программы ее дальнейшего развития  отныне будут составляться с учетом интересов людей, здесь живущих, что перестанут множиться какие-то псевдонаучные схемы и безжизненные абстракции. И, может быть, появится, наконец, сколько-нибудь внятная долгосрочная программа, хотя бы до середины нынешнего века? То есть и государство, и бизнес перестанут выступать в роли временщиков: пришел, увидел, накопал и продал.

Вектор развития: с запада — на восток

Данная тема вызвала необычайный интерес у  широкой общественности. Министерство еще толком не начало работать, только набирается штат его чиновников, нарабатывается план первоначальных шагов, а пресса и Интернет полны разного рода комментариев и слухов.

В конце минувшей недели появилось сообщение, что Законодательное Собрание Забайкальского края одобрило текст обращения к президенту страны  с просьбой включить свой регион в сферу ответственности Министерства по развитию Дальнего Востока. Информагентства сообщают, что подобное обращение готовится и в Бурятии.

Позавидовали дальневосточникам, у которых появилось свое министерство, даже  журналисты Сибирского федерального округа. Полпреду президента в СФО Виктору Толоконскому пришлось  успокаивать земляков. В интервью журналу «Эксперт-Сибирь» он заявил: «Любое ускорение развития Востока  России позитивно для Сибири». На Дальнем Востоке, полагает он, задачи намного сложнее и масштабнее. «Очевидно, что там государство в одиночку не сможет сделать ничего прежде всего в развитии инфраструктуры…Министерству понадобится компания с государственным участием, способная в рыночных условиях заниматься реализацией крупных инвестиционных проектов. Ее стержневая задача — привлекать частный капитал, не огосударствлять процесс развития, а, наоборот, стремиться сделать такие вложения, чтобы за ними пришел частник».

То есть одного министерства  явно мало. Речь идет о создании госкорпорации или госкомпании для более эффективного и комплексного освоения Сибири и Дальнего Востока. Эта структура, в отличие от министерства, еще не создана, а страсти вокруг нее кипят нешуточные.

Один из авторов этих строк, внимательно прочитав проект федерального закона «О развитии Сибири и Дальнего Востока», на заседании «круглого стола» выразил надежду, что в данном виде он никогда не будет принят, потому что вопросов там больше, чем ответов.

Понятно, что задачей госкомпании станет привлечение инвестиций в освоение территории Сибири и Дальнего Востока и более эффективное использование природных ресурсов, но зачем наделять создаваемую структуру никем не контролируемыми колоссальными правами и полномочиями? Если перечень инвестиционных проектов (а ради их реализации и создается госкорпорация) она  же сама и составляет, то весьма велика вероятность того, что эти проекты попадут «нужным людям». И что тогда от огромного пирога под названием «несметные богатства Сибири» достанется местным, а не пришлым предпринимателям? Если новая госкомпания не подпадает под закон о госзакупках, то о какой борьбе с коррупцией можно говорить? Очевидно, что появление именно такой  госкомпании с подобными правами породит массу новых социальных конфликтов, с которыми наш регион  еще не сталкивался.

Между тем, настороженно отнеслись к появившемуся в прессе проекту создания госкорпорации и дальневосточные ученые. Они считают, что он не учитывает интересы местных жителей и в результате может стать лишь трубой для «канализации бюджетных средств в нужном направлении».

Принципиально высказались по этому поводу сотрудники Института комплексного анализа региональных проблем Светлана Мищук и Светлана Аносова.

— Скоро по количеству населения наш Дальний Восток приблизится к уровню 1979 года, то есть шагнет на 35 лет назад. У нас в области за два года население сократилось на десять тысяч человек. Для Москвы же мы по-прежнему остаемся сырьевым придатком. Бывая в столице, не раз слышали о том, что Дальний Восток — это природные ресурсы страны, а вот то, как живут здесь люди, местное население, жителей столицы мало волнует. Инновации, модернизация — все это, мол, не для окраины страны. Мы считаем, что привлекать мигрантов, возможно, и надо, но при этом не забывать о своих гражданах. И наши дальневосточные проблемы должен решать не Китай, а Россия и только Россия!

Говоря о проблемах миграции, президент организации предпринимателей по экономическому развитию (ОПЭР) ЕАО Александр Кацман предложил гораздо смелее заселять регион.

— Нет ничего страшного, если мы ввезем в Сибирь и на Дальний Восток несколько миллионов иностранцев и разрешим им у нас работать. Это в общем-то нормальное явление. Не стоит только заселять регион одними китайцами или же одними индусами, чтобы они затем не стали претендовать на данные территории. При грамотной миграционной политике мы можем завезти достаточное количество рабочей силы из-за рубежа. Все законы, которые необходимы для этого, в мире уже разработаны. Не надо придумывать их, а надо использовать у себя. Когда мы все это сделаем, темпы экономического развития страны резко возрастут.

Итак, большинство участников «круглого стола» с огромным оптимизмом восприняли весть о создании Министерства по развитию Сибири и Дальнего Востока и предложили через какое-то время вернуться к разговору о первых реальных шагах этого ведомства. В то же время  абсолютно все наши собеседники  высказались против выведения огромных дальневосточных территорий из-под действия нынешнего российского законодательства, как предполагается в проекте закона о развитии Сибири и Дальнего Востока, поскольку это может привести к непредсказуемым последствиям.

* * *

Россия в течение всей своей истории придерживалась в основном западного вектора своего развития, и раньше это было оправдано. При смещении центров мировой экономики  к восточному полюсу не на словах, а на деле должны смениться главное направление, главный акцент всей российской политики. Сегодня России предстоит не просто удержать Дальний Восток, который имеет огромное геополитическое значение, его надо в значительной степени освоить. Чтобы он, наконец, перестал быть заброшенной окраинной колонией огромной  державы. По-настоящему устремленной в будущее Россия станет, если сменит вектор развития на восток. Могущество России действительно должно прирасти Сибирью. И Дальним Востоком тоже. Но, судя по всему, в высоких московских кабинетах борьба за наш регион продолжается.


Ирина МАНОЙЛЕНКО, Анатолий  РАБИНОВИЧ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *