Крестьянская вахта за три тысячи верст

Крестьянская вахта за три тысячи верст

из архива семьи Солодянкиных

Оставшись в родном городе без работы, биробиджанцы Солодянкины переквалифицировались в фермеры на земле Забайкалья

Жизнь — штука сложная и непредсказуемая. Иногда она делает такие неожиданные повороты-кульбиты, что человеку приходится полностью менять проторенную привычную колею на другой, новый путь — порой с ухабами, рытвинами и неожиданными препятствиями. Но часто этот новый путь открывает и новые возможности для самореализации, приводит к той цели, которую хочется осуществить. Именно так получилось у героев этой публикации.

С Еленой Солодянкиной я познакомилась в самый разгар суровых девяностых, когда жизнь в родной нашей стране, перевернутой реформами, не только бурлила и кипела, но и преподносила многим из нас малоприятные сюрпризы. Попала под эту раздачу и Елена — детский сад, где она работала, прекратил свое существование. Тогда в городе была закрыта чуть не половина детсадов — безработные мамы перестали водить туда своих чад. Стали безработными и воспитатели.

Одна из Лениных подруг уговорила ее пойти в «челноки» — в 90-е годы челночная торговля как раз набирала силу. Бывшая воспитательница, немного поколебавшись, оформила загранпаспорт, накупила сумок-баулов и поехала в китайский торговый рай — город Суйфэньхэ за товаром.

Первые товары она предлагала друзьям, знакомым, родителям своих бывших воспитанников. Одна из комнат в ее квартире превратилась в склад-магазин вещей. Днем Лена ходила с тяжелыми сумками по организациям, вечером принимала покупателей у себя дома. Коммуникабельная, легкая на подъем, умеющая предложить товар, Лена преуспела в челночном бизнесе и уже не представляла себя в другом качестве. У нее появилась своя клиентура, которой она делала рассрочки и скидки.

В общем, в рыночную экономику молодая женщина успешно вписалась.

Муж Лены Николай работал в солидной организации, но и там постоянно задерживали зарплату, сокращали штат. Так что основной доход семья получала от челночного бизнеса жены.

Елена Солодянкина выросла в Биробиджане, в трудолюбивой рабочей семье. Отец ее воевал, жили родители скромно, долго не могли получить благоустроенное жилье.

Семья Лены тоже долго жила в двухэтажной старой «деревяшке» без удобств. Одно было преимущество — центр города. Когда одному из предпринимателей это место потребовалось для строительства торгового центра, жильцам предложили взамен квартиры на Сопке. Дочь училась тогда в первой школе, почти рядом с домом, и Лена решила начать борьбу за право получить жилье если не в центре, то хотя бы в одном из ближних микрорайонов. Дошла до президентского полпреда и своего-таки добилась — Солодянкиным дали трехкомнатную квартиру в новом доме на улице Осенней и дочь Галя продолжила учиться в родной школе.

Казалось бы, живи и радуйся, но у Лены и ее мужа начались проблемы со здоровьем. Врачи запретили ей поднимать тяжести, посоветовали перейти на здоровое питание. У Николая стало часто повышаться давление, «доставали» головные боли.

Летом они уезжали на родину мужа — в Бурятию, где его родители имели небольшое крестьянско-фермерское хозяйство, выращивали на мясо скот.

Они помогали отцу и матери заготовить сена на зиму. Деревенская трапеза, чистый воздух творили чудеса — в заботах и хлопотах они забывали о своих болезнях.

А потом ехать в Бурятию пришлось по тяжелому поводу — умер отец Николая. После похорон свекровь посетовала, что скотину скорее всего придется распродать — ей одной с таким хозяйством не справиться, а помощников рядом нет. «Вы ж свой город не бросите из-за этого?», — невольно подсказала она сыну и невестке мысль, которая уже занозой сидела в их головах.

Может, они бы еще и поколебались в своем решении, но по возвращении в Биробиджан в организации, где работал Николай, грянуло очередное сокращение, и глава семьи остался не у дел.

Дочь Галя к этому времени повзрослела, училась заочно в вузе и работала.

— В общем, Галочка, мы собрались переехать к бабушке в Бурятию. Будем приезжать, навещать тебя, а жить нам придется в деревне, — объявила Лена дочери о принятом решении.

«УАЗик», который муж приобрел для поездок на рыбалки, теперь увозил их за три с лишним тысячи верст в Забайкалье.

— Сначала, конечно, было тяжело привыкать, — поделилась Лена, когда спустя полгода приехала в родной город навестить дочь. — Одно дело — быть гостем в деревне, и совсем другое — жить и работать там, почувствовать себя хозяином. Я не поэт, но иногда стихи так и просились из души, когда летом мы были на выпасах. Там только от одних запахов разнотравья голова кругом идет!

Зимой, конечно, тяжелее, особенно трудно было привыкать к деревенскому быту. Но муж у меня человек рукастый, все что надо, благоустроил, оборудовал, утеплил. Главные зимние заботы о скотине тоже лежат на нем — почистить, сена принести, напоить. Я здесь только в помощниках. Вечером я еще успеваю пообщаться с друзьями в Интернете.

Самое трудное, по словам Лены, не только вырастить того же бычка, корову, овцу, свинью, но и выгодно их продать.svin

— Убойной площадки в селе нет, поэтому сдаем в основном скот живым весом. Но цены, я вам скажу, смешные — 100, реже — 120 рублей за килограмм. Приезжают в село перекупщики на своем транспорте, так что деваться некуда — сдаем. До города от нас далеко, ехать туда торговать накладно. Вот из двух зол и выбираем меньшее.

barНо все равно при всех издержках фермерство в той же Бурятии — занятие выгодное. Особенно скотоводство. На сочном разнотравье даже вкус у мяса совсем другой, а не тот, к которому мы привыкли в городе.

Поздней осенью Солодянкины приехали в Биробиджан к дочери на свадьбу. В багажник «УАЗика» загрузили домашнего мяса, деньги на организацию свадебного торжества выручили опять же от продажи скота. По сути, это единственный источник их семейного дохода.

— Наверное, надо хотя бы один раз менять свою жизнь на 180 градусов, — говорит Лена, которая не так давно вошла в «ягодный» возраст. — Мне пришлось испытать это удовольствие два раза. И я поняла одно: когда жизнь тебя кидает, начинаешь мобилизовывать себя на то, чтобы снова встать и идти, только уже другой дорогой. Вначале — шок, а потом — адреналин. Деревня дала нам возможность жить без спешки, суеты, хотя стрессы случаются и здесь. И еще я скажу, что мы с мужем лучше стали понимать друг друга, когда поселились в деревне. Общие заботы, наверное, сблизили. А когда едем за три тысячи верст из Биробиджана в деревню или наоборот, столько общих тем для разговоров находится!

— И у вас совсем нет желания все хозяйство распродать и вернуться в город? — задаю вопрос, который давно вертится на языке.

— Иногда приходят такие мысли, но мы их гоним, — признается Лена. — Пока Колина мама жива, будем жить в деревне, а там уж как получится. Жалко, конечно, что хозяйство наше так далеко от Биробиджана, но мне там нравится — и природа, и люди, и образ жизни. Так что, пока здоровье позволяет, будем работать на земле. Поверьте, я не идеалистка, я реально смотрю на многие вещи. Мы здесь, в деревне — хозяева своей жизни, и это для нас с мужем главное. 

Кстати

Фермеры-горожане есть и в нашей области
Особенно много их в Биробиджанском районе. Но в отличие от фермеров Солодянкиных, большинство глав КФХ так и остаются жить в городе, не рискуя изменить привычный образ жизни на сельский.
Есть и исключения. Так, фермер из села Нового Ленинского района Олег Зейгермахер еще более десяти лет назад жил в Биробиджане, но решил поселиться рядом со своим хозяйством, приобрел дом в селе.
Успешным фермером был в 90-е годы биробиджанец Степан Юхименко, но сейчас он сократил свое хозяйство до личного подсобного. Глава самого крупного фермерского хозяйства области Александр Ларик переселился в село Алексеевку из города Ванино, где работал бригадиром в местном порту.
В Смидовичском районе более десятка фермерских хозяйств образовали хабаровчане.
В самом начале фермерского движения горожан, решивших переехать с асфальта на землю, в области было гораздо больше. Бывший шахтер из украинского города Горловки занялся птицеводством в Амурзете, хабаровский инженер Николай Почивалов организовал в селе Партизанском Смидовичского района гусеферму. Кстати, нынешняя хозяйка свинофермы и птицефермы в том же Партизанском Ирина Ма — тоже коренная горожанка — родилась и выросла в Харбине. Строительство нового свинокомплекса в районе села Даниловка взял на себя житель города Хабаровска.
К сожалению, далеко не все осевшие в свое время на земле городские фермеры остались на хозяйстве — больше половины из них снова вернулись к привычному образу жизни. Но процент отсеявшихся фермеров-селян оказался за эти годы не меньшим, а даже большим, так что горожане в этом негласном соревновании совсем не в лидерах.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *