Квартирный обман

Биробиджанской аферистке дважды удалось провести незаконные сделки с квартирами пенсионеров.

(Окончание. Начало в № 2 от 18.01.2012г. )

Коротко напомню начало этой истории.

Более пяти лет назад жительница Биробиджана по поддельным документам купила квартиру у пенсионерки, пообещав ей взамен городской благоустроенное жилье в селе Птичнике. Но ни квартиры, ни денег пенсионерка не получила, а ее городская квартира была перепродана другому лицу. Распутать этот затянувшийся узел попыталась опытный адвокат Галина Дольбер.

Имена и фамилии  действующих лиц квартирной истории, кроме Г.Дольбер, по этическим соображениям изменены.

В июне 2009 года следственным отделом при ОВД Биробиджана было вынесено постановление о привлечении Л. Степановой в качестве обвиняемой. Причем обвинялась она по двум фактам квартирного мошенничества — и по однокомнатной квартире покойной С. Листовской, и по двухкомнатной, купленной у Н. Шнайдер.

В процессе ведения следствия был допрошен не один свидетель, была собрана немалая доказательная база. Но Лариса Степанова продолжала настаивать на том, что никаких мошеннических действий она не совершала, и поэтому виновной себя не признает. В протоколе допроса она собственноручно написала, что Нина Ефимовна Шнайдер сама передала ей доверенности от своих детей, а деньги получила по расписке.

«Более объяснить не могу», — закончила она на этом свое показание.

Потерпевшая же Нина Шнайдер уверяла следствие, что никаких доверенностей от детей она Ларисе Степановой не передавала.

«Ввиду того, что мои дети находятся не в Биробиджане, а на оформление обмена нужно было их согласие, я созвонилась с дочерью, но она мне ответила отказом. Сын согласие дал, но доверенности не писал», — записано в показаниях с ее слов.

Тот факт, что доверенность на Степанову она оформляла от себя лично, Шнайдер не отрицала: «Меня уверили в том, что это будет честный обмен, а так как у меня за квартиру был большой долг, я на это согласилась. К нотариусу (указана фамилия) мы пришли со Степановой и там оформили на нее доверенность на право распоряжаться моей квартирой».

Допросили и нотариуса, попросив его вспомнить, как проходило оформление доверенности. Он подтвердил, что Нина Шнайдер действительно обращалась к нему с просьбой оформить доверенность. Вот его показания:

«Пришла она ко мне со Степановой Л., а возможно, и нет, точно сказать не могу, так как это было три года назад. Шнайдер Н.Е. попросила оформить доверенность на имя Степановой, чтобы та приватизировала ее квартиру, зарегистрировала на нее право собственности и продала ее на условиях по своему усмотрению. Я разъяснил правовые последствия, доверенность  Н. Шнайдер подписала, и я один экземпляр передал ей, другой оставил у себя. Кто оплатил за оформление доверенности, я не помню».

Короткая же память оказалась у нотариуса: то ли была Степанова, то ли не была при оформлении доверенности, то ли она это была, а может, и не она…

Дала свидетельские показания и бывшая соседка Нины Шнайдер Анна Ломакина.

Из показаний свидетеля А.Ломакиной:

«Шнайдер Нину Ефимовну знаю с 1984 года. В 2007 году, осенью, она пришла ко мне и попросила пустить к себе на квартиру. Рассказала, что ее обманули с квартирой. Думала, что обменяла ее на Птичник, но оттуда ее выгнали хозяева квартиры. Прожила она у меня около трех месяцев. С ее слов я знала, что обменом квартиры занималась женщина по фамилии Степанова. Она приходила два-три раза к нам домой — как я поняла, просила Шнайдер забрать заявление из милиции. Я убедила ее не делать этого».

Квартира Нины Ефимовны Шнайдер, пока она скиталась по чужим углам, была перепродана дважды. Вначале Степанова продала ее своему бывшему мужу Леониду Васину, а затем Васин перепродал купленное жилье Вере Захаровой. Как проходила сделка, рассказала покупательница квартиры.

Из протокола допроса свидетеля В.Захаровой:

«Квартиру я купила у Васина. Нашла ее по объявлению. Договорились встретиться. Мужчина при встрече представился Леонидом. На его машине мы поехали смотреть квартиру. Находилась она в очень плохом состоянии, я начала сбивать цену, он не согласился. На другой день я предложила цену в 700 тысяч рублей и он дал согласие».

Через месяц Вера Захарова стала полноправной хозяйкой квартиры, не зная о том, что предыдущие покупатели приобрели ее мошенническим путем.

В июне того же 2009 года следственным отделом при ОВД Биробиджана и Биробиджанского района было вынесено постановление о привлечении Степановой Л. в качестве обвиняемой. Выдержки из этого постановления были приведены в первой части квартирной истории. Напомню только о том, что действия Степановой там были четко определены как мошеннические: «Своими действиями Степанова Л.П. совершила преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 159 УК РФ — мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана, совершенное в крупном размере».

Но… Спустя три месяца дело об этой квартирной афере было приостановлено. Как сообщили адвокату Галине Дольбер, «по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 208 УПК РФ — то есть, за неустановлением лица, подлежащего в качестве обвиняемого».

— С таким решением я не могла согласиться и направила жалобу прокурору Биробиджана, — рассказывает Галина Константиновна. — Ведь картина происшедшего была ясней ясного. То, что доверенности были поддельные, доказала почерковедческая экспертиза. Причем одна из доверенностей была написана рукой невестки Ларисы Степановой. А нотариус из Владивостока, где якобы оформлялись доверенности от имени сына и дочери Нины Шнайдер, подтвердила, что потерпевших не видела ни разу и никаких доверенностей от их имени не оформляла вообще.

Привела адвокат и другие, на ее взгляд, убедительные аргументы.

Эту жалобу Галина Дольбер написала, уже имея на руках уведомление о принятом решении, которое направила ей прокуратура Биробиджана в ответ на ранее написанное заявление, где она просила предоставить ей материалы уголовного дела. И получила ответ, что органы прокуратуры не полномочны выдавать копии уголовных дел, а вот лицо, ведущее расследование, может выдать по ее ходатайству копию постановления о приостановлении производства по уголовному делу.

В этом же уведомлении говорилось, что «прокуратурой города выявлены факты волокиты и нарушений уголовно-процессуального законодательства РФ, допущенные при расследовании уголовного дела №.., в связи с чем подготовлен проект представления об устранении этих нарушений…»

Спустя месяц после ознакомления с материалами дела Галина Дольбер написала в прокуратуру уже не заявление, а жалобу о несогласии с приостановлением предварительного следствия по делу о квартирной афере.

Прокуратура города отреагировала на жалобу оперативно, и уже через десять дней адвокат получила ответ, на две трети состоящий из трактовки юридических тонкостей — какие действия может, а какие не должен выполнять дознаватель, какие функции у следователя и т. д. Таким образом адвокат узнала, кто принимает меры по событию преступления и изобличению лиц, виновных в совершении преступления.

Конкретно же по делу было сообщено, что «при проверке материалов уголовного дела № … установлены следующие нарушения федерального законодательства в ходе предварительного расследования: в нарушение ст. 73, 86, 208 УПК РФ расследование по делу проведено не в полном объеме, решение о приостановлении уголовного дела принято необоснованно, так как по делу были допущены нарушения уголовно-процессуального законодательства.

Учитывая изложенное выше, постановление о приостановлении предварительного следствия подлежит отмене».

Прокуратура потребовала следствие возобновить, расследование провести в полном объеме и принять по этому уголовному делу законное решение.

Кроме того, в ответе сообщалось, что по фактам выявленных нарушений при расследовании уголовного дела прокуратурой Биробиджана подготовлен проект представления на имя начальника следственного управления при УВД по ЕАО, который будет направлен и в прокуратуру ЕАО.

Адвокат в конце концов добилась, чтобы квартирное дело дошло до суда.  Прокурор Биробиджана обратился в Биробиджанский городской суд с исковым заявлением в интересах Н. Шнайдер и ее дочери о признании сделки недействительной. Это требование мотивировалось многими фактами и доказательствами.

Суд состоялся в ноябре 2009 года, но квартирное дело рассматривалось как гражданское, а не уголовное. Со стороны истца давала показания Нина Ефимовна Шнайдер. Она, как и на допросе в милиции, уверяла, что денег за квартиру — 480 тысяч рублей, не получала ни от Степановой, ни от Васина, а доверенность у нотариуса подписывала без очков, не прочитав ее.

Леонид Васин иск прокурора не признал, уверяя, что деньги за квартиру передал Шнайдер лично и эта передача состоялась в присутствии ее сожителя, под расписку, набранную на компьютере.

Ответчица Лариса Степанова утверждала, что доверенности от своих детей Шнайдер передала ей лично, а от себя доверенность оформляла у нотариуса тоже сама.

Выслушав все доводы сторон, показания прокурора и свидетелей, городской суд признал договор купли-продажи недействительным. Но так как Степанова является ненадлежащим ответчиком в настоящем споре, суд посчитал, что ее вины в недействительности сделки не имеется. Взыскать же 480 тысяч рублей за продажу квартиры, записано в решении, суд не может, поскольку существует расписка Шнайдер в получении этих денег.

И, самое главное — несмотря на признание сделки недействительной, суд не может применить двустороннюю реституцию и вернуть семье Шнайдер квартиру, так как нынешние ее хозяева являются добросовестными приобретателями.

— К сожалению, на суде я присутствовать не смогла, — говорит адвокат. — Срок моей доверенности закончился, а продлить ее не получилось. Сама Шнайдер заболела.  Ее сын потом позвонил еще несколько раз, просил совета. И исчез. От своих знакомых я узнала, что, ничего не добившись, он уехал куда-то на север.  А дочка Шнайдер родила ребенка, и ей, как я поняла, стало не до этого.  Так что добиться двусторонней реституции оказалось некому.

От автора. Нина Ефимовна Шнайдер вот уже пятый год остается пациентом психиатрической больницы. Я попросила у заведующего отделением разрешения с ней пообщаться.

— К сожалению, общения у вас не получится. Наша пациентка перенесла инсульт, ее парализовало и сейчас она ни ходить, ни говорить просто не в состоянии. Ее никто не навещает, и, судя по всему, она будет нашей пожизненной пациенткой, — ответил врач. — Помню, что ей приходили из суда бумаги, а потом раза два навещал сын. Сейчас же ее просто от души хочется пожалеть.

И Лариса Степанова, и Леонид Васин, не считая 100 рублей судебных издержек, остались при своих интересах. Хозяйка первой незаконно приобретенной квартиры скоропостижно умерла, а ее наследники не объявились. Хозяйка второй — Нина Шнайдер полностью потеряла здоровье.

Такая вот история, вывод из которой может быть только один — дорожите своим жильем, не доверяйте квартирные сделки малознакомым людям. Потерять квартиру легко, вернуть ее, судя по этой многолетней тяжбе, весьма и весьма проблематично. Даже по решению суда.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *