Легенда Биробиджана

Легенда Биробиджана

Олега Черномаза

Девятого ноября Льву Тойтману исполнилось бы 90 лет

«Я горжусь тем, что вырос и прожил жизнь здесь. Эта область – не только моя малая родина, это моя большая родина. Когда родственники, друзья звали в Израиль, я сказал: «Нет, здесь я начинал, здесь моя жизнь и закончится. Все, что плохого происходит в области, – моя боль, все, что происходит хорошего, – это моя радость».

Это отрывок из интервью, которое Лев Григорьевич давал газете «Община» в июле 2004 года.

В очерке о нем, который назывался «Лев Тойтман: «Мне другой судьбы не надо» говорилось, что история его жизни во многом повторяет судьбы многих его соотечественников и современников, проживших нелегкую, но яркую, осмысленную жизнь. Преодолевая трудности, превозмогая самих себя, они строили новую жизнь, воевали, растили детей. Получали выговоры и ордена, ставили новые цели, достигали их и двигались дальше. В любых жизненных обстоятельствах они умели выкладываться сполна, чувствовать себя нужными, незаменимыми, и этим были счастливы.

 Все это правда. На поколение, к которому принадлежал Тойтман, выпали такие колоссальные испытания, как Великая Отечественная война, восстановление страны в послевоенные годы, другие трудности, и оно выстояло, не сломалось.

 В 2004 году, когда Льву Григорьевичу шел восьмидесятый год, я написала, что его энергии, жизнелюбию, работоспособности, памяти может позавидовать молодой. Единомышленников и людей, которые ценят и восхищаются его способностями и талантами, в автономии и вообще в еврейском мире немало.

Приходилось видеть его сентиментальным и раздосадованным, счастливым и недовольным собой, уставшим и переполненным энергией. Он такой же, как любой из нас. Но если мерить человеческую жизнь количеством сделанного, то его личность уникальна – как в масштабах ЕАО, так и еврейского мира. По праву, я думаю, в свое время ему было присвоено звание Почетного гражданина области, а в 2004 году его имя вошло в энциклопедию «Лучшие люди России». 

Несколько лет мне довелось работать под его началом – редактировать выпускаемую «Фрейдом» газету «Община».

Лев Григорьевич любил давать интервью, поэтому знаю его биографию.

Он родился в 1925 году в Одессе в благополучной еврейской семье, Львом его назвали в честь деда, маминого отца. Родители, Мария Львовна и Григорий Абрамович, жили в достатке, обожали сына. Но эта благополучная жизнь закончилась в одно мгновение, в 1933 году, когда отца арестовали.

В 1934 году Лева вместе с матерью и отчимом Иосифом Хаимовичем Окуневым приехал в Биробиджан, где шло строительство обозного завода. Он учился в десятой школе, а после учебы отчим устроил его учеником шлифовщика на обозный завод. Шел февраль 1940 года. В октябре 1942 года его призвали в армию и направили в снайперскую школу. А после школы – на фронт. Свидетельство того, что Тойтман храбро воевал,– его боевые награды – медаль «За отвагу», ордена Славы второй и третьей степеней.

В послевоенные годы быстро заметили и оценили его организаторские способности. В 1950 году Льва Григорьевича назначили заместителем председателя артели «Деталь». Позже он был заведующим производством фабрики «Деревоширпотреб», директором пивзавода. Одиннадцать лет возглавлял Биробиджанское райпо. Позже был заместителем председателя облпотребсоюза, коммерческим директором чулочно-трикотажной фабрики. С должности директора областного управления снабжения и сбыта его проводили на пенсию, но ненадолго. Он вернулся в строй, чтобы создать еврейскую общину «Фрейд». 

И это новое дело потребовало от него громадного опыта руководителя, энергии, настойчивости, умения работать с людьми, которые у него уже были.

– Помогают тем, кто сам многое делает и стремится сделать больше. Ты должен показать, что способен решить десять вопросов, тогда тебе помогут в решении одиннадцатого. А если ты сам ничего не делаешь, никто тебе помогать не будет, – ответил тогда Лев Григорьевич на вопрос о том, как ему удается добиваться решений в пользу общины.

В интервью Тойтман рассказывал, что за многие годы работы на руководящих должностях выработал принципы, которым следовал всегда – доводить начатое дело до конца, подбирать кадры, быть требовательным к подчиненным, но спрашивать так, чтобы не причинять морального вреда, находить путь к сердцу человека.

Я написала тогда, что главное качество председателя общины «Фрейд» – не останавливаться на достигнутом, не довольствоваться тем, что есть, а видеть новые цели. 

Так на самом деле и было. Он редко был доволен полученным результатом, всегда говорил, что можно было сделать больше и лучше, и требовал этого с подчиненных. Община была всей его жизнью. Он практически не ходил в отпуск, не брал больничных, в выходные его тоже можно было застать на работе. Помню его восьмидесятилетний юбилей – кабинет и приемная утопали в цветах. Было такое ощущение, что весь город (или вся область?) пришли поздравить этого неординарного человека.

Лев Григорьевич немного не дожил до своего восемьдесят второго дня рождения. Его смерть казалась величайшей нелепостью и несправедливостью – он не выглядел старым и больным. Казалось, что его энергии еще хватит на годы. 

О том, каким он был, вспоминают его единомышленники. 

Говорит заведующий лабораторией еврейской истории и еврейского миграционного движения ИКАРП ДВО РАН Валерий Гуревич:

– С Львом Григорьевичем дружил мой отец, они были почти ровесники. Он знал меня как сына своего друга, а я его – как хозяйственного руководителя. Он был начальником областного управления снабжения и сбыта. Уже тогда он был легендарной личностью.

Его энергичность, умение обеспечить необходимыми ресурсами сыграли не последнюю роль в строительстве и вводе в строй областной филармонии. Мы жили в эпоху дефицита, когда ничего не было. А Тойтман имел подход к людям и мог получить, выпросить, вырвать то, что было нужно для области. Я, будучи заместителем председателя горисполкома, не раз обращался к нему, и он доставал горючее для коммунальщиков, какие-то трубы, металлические ограждения, которые возили из Челябинска и потом устанавливали в городе.

 Будучи заместителем председателя облисполкома, я не курировал еврейскую тему, но был близок к ней и старался помочь создаваемой общественной организации. Был период, когда биробиджанцы тысячами уезжали в Израиль, распались еврейские организации, которых в городе было несколько. Мы остались и постарались сделать все возможное для сохранения еврейской жизни. Тогда вместе с Львом Тойтманом, Альбиной Сергеевой и еще несколькими активистами мы создали еврейскую общину, зарегистрировали ее. В это время в Москве как раз активно начала свою деятельность только что созданная Федерация еврейских общин России во главе с главным раввином России р. Берлом Лазаром. «Фрейд» вошел в ее состав. Помещения не было, было несколько комнат в двухэтажном здании на улице Калинина. Удалось создать Федерацию еврейских организаций Дальнего Востока.

Тойтман был настойчив, именно благодаря этому его качеству удалось добиться, чтобы общине выделили помещение, реконструировали его. Каждый день Лев Григорьевич звонил главному раввину России и напоминал об обещанном. Тогда в Биробиджане возобновились фестивали еврейской культуры. Именно Тойтман если не открыл, то поднял на определенную высоту имя Владислава Цапа, активно пропагандировал его творчество. 

Тойтман делал все, чтобы строилась синагога. Везде искал деньги для этого. Чем старше становился, тем лучше у него была память. Ему не нужна была записная книжка – он все телефоны держал в голове. Стремился заполучить для общины новинки, для него это было важно. Один пример. Через общественную организацию «Эйникайт» мы выиграли грант фонда «Евразия», купили компьютер, принтер, сканер, факс.

Говорю Льву Григорьевичу: «Давай «Эйникайту» отдадим сканер, а общине достанется компьютер и факс». Он не знал назначения сканера, но возмутился: «Как же я буду без сканера?» В дальнейшем оказалось, что сканер общине действительно был нужен.

Тойтман был делегатом первых съездов ФЕОРа, на каждом он выступал. 

Вот что вспоминает о Тойтмане художник Владислав Цап:

– Лев Григорьевич был легендой города Биробиджана. Фронтовик, руководитель от Бога. Он был очень интересным человеком, в нем были разные качества, даже взаимоисключающие. Был и строгим, требовательным начальником, а вне работы – очень обаятельным, компанейским человеком с чувством юмора. Мог разбиться в лепешку, если кому-то требовалась помощь. Был и добрейшим человеком одновременно. Был эстет по жизни – с иголочки одевался, носил дорогие костюмы. 

Любил чувствовать свою значимость, ему нравилось, когда о нем говорят. Быстро находил общий язык со всеми. Он первым начал продавать мои картины, открыл их для широкого круга ценителей.

Рассказывает руководитель общинных программ «Фрейда» Альбина Сергеева:

– Он был решительным, волевым человеком. При этом очень любил жизнь. Годы работы в общине были для него тяжелыми в личном плане – он потерял дочь и сына. Это не мешало ему много работать, вникать во все. Он помнил, как тяжело далась реконструкция первого общинного здания, которое начали эксплуатировать в 2001 году. Тем не менее через год ему удалось начать строительство следующего.

Времена для этого всегда были нелегкие. Но мы видим результат. Синагога, помещение для детско-юношеского Центра еврейской культуры, шаббатный зал, в котором мы можем принимать гостей не только областного уровня, – все то богатое наследство, которое осталось. Оно весомо. 

Авторитет, который Лев Григорьевич имел в еврейском мире, неоспорим. К его мнению прислушивались, с ним советовались, хотели нам подражать. Если Тойтман сказал, то это не оспаривалось.

Он напрямую звонил Лазару и говорил: «Ребе, ты мне должен». Все это воспринималось совершенно нормально. Он был на равных со всеми, в том числе с руководителями «Джойнта» и «Сохнута». Есть легенды и мифы, которыми обросла личность Тойтмана при жизни. 

Это была значимая фигура не только в области, но и во всем возрождающемся еврейском мире. Во многом благодаря его позиции, его упорству мы первые из всех общин получали компьютерную технику, пополнялась наша библиотека. В Биробиджане проводились различные уровневые мероприятия.

Проходят годы, и понимаешь, что он был современным человеком, несмотря на возраст. Его образованием была жизнь. Школа жизни, которую он прошел, была колоссальная. Его восемь лет нет с нами, а порой думаешь: «А что бы он сделал в такой ситуации?». В одном случае Тойтман сказал бы жестко и непримиримо, а к этим людям просто обратился бы с добрыми словами. Он был человеком своего времени, и у него были свои достоинства и недостатки. 

Лев Григорьевич – представитель того поколения, которое, к сожалению, уходит, люди не живут вечно. Мы увидели и запомнили в нем такой потрясающий заряд жизненной энергии, такую безумную любовь к жизни, каких нет у молодых. Он стремился, чтобы все было сделано идеально. Видимо, поэтому поколение, к которому он принадлежал, смогло и в войне победить, и страну поднять из разрухи. Прийти на пустое место и все сделать для процветания.

 В июле 1997 года мы имели восемь разрозненных обществ, которые друг с другом не общались. И вдруг удалось создать мощную общину, получившую международное признание. 

Для него не было неразрешимых задач. Надо было сесть, взять сигарету, подумать и сообщить о своем решении. «Нет» он мог произнести и с металлом в голосе, и дружелюбно. Кого-то одергивал, кого-то журил, кого-то бодрил, к каждому был индивидуальный подход. 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *