Люблю навсегда

Люблю навсегда - Сарра Яковлевна Менис

Источник фото: shkolnik08.livejournal.com

Сарра Яковлевна Менис

Уникальные записи, где звучат голоса тех, кто стоял у истоков автономии, хранит архив областного радио. Вниманию читателей представляем фрагменты радиоочерка Нины Филипкиной «О вашем учителе молвите слово». Диктор – Галина Петрова. Запись 1990 года

Многие жители нашего города будут рады услышать по-прежнему молодой голос Сарры Яковлевны Менис, сохранившийся на радийной записи. В том далеком 1990 году она, по выражению Галины Петровой, шла уже «по седьмому витку своих десятилетий».

Родилась Сарра Яковлевна 18 марта 1921 года в городе Дубоссары. По окончании школы в 1935 году четырнадцатилетней девчонкой приехала в Еврейскую автономию.

Уважаемая и любимая не одним поколением биробиджанцев учительница русского языка и литературы Сарра Менис была для своих учеников эталоном не только педагога, но и человека, личности. Однако свое призвание она ощутила не сразу.

– Никогда не думала, что я стану учителем, не мечтала об этом в детстве, – вспоминает Сарра Яковлевна. – Не предполагали для меня такой профессии и мои родители. Они уехали в начале 1930-х годов в Биробиджан, а меня оставили там, в Молдавии. Рядом жили две учительницы, интеллигентные женщины – они были настоящими книгочеями. Бывало, зайду к ним, они мне прочтут одну страничку из книги интересной. Я потом беру ее и читаю – так перечитала и Флобера, и Рида, и Мопассана. Потом уже не было такой возможности читать. В школе была отличницей, окончила семь классов молдавской школы. В 1935 году я приехала в Амурзет, школа там была еврейская – идиша я не знала. А до русской школы в село Екатерино-Никольское идти двенадцать километров. Встретившись с подружками, которые уже были студентками педагогического училища, решила и я туда поступить. В училище я окончательно поняла, что во мне, наверное, все-таки что-то заложено от учителя, с первых дней своей работы почувствовала какое-то влечение к этой профессии. Помню, как дала свой первый урок по истории Дворкиной (Циля Исааковна Дворкина, заслуженный учитель школы РСФСР, более 15 лет была директором биробиджанского педагогического училища – прим.авт.), она мне сразу сказала: «Ну, девушка, из вас выйдет толковый учитель». Так, по окончании училища меня направили преподавать в старшие классы.

В годы войны выпускниц педучилища обычно отправляли в села, где очень не хватало учителей. Об этом непростом времени рассказывает Галина Петрова:

– Сарра Яковлевна работала в селах Союзном, Благословенном. Вела одна все предметы, причем почти вслепую, без всяких методических пособий. Готовилась к урокам при свете коптилок. Почти все вечера проводила в избе-читальне, где всегда находились желающие послушать в ее чтении очерки Эринбурга, стихи Симонова, узнать о последних событиях на фронте. В холоде и голоде, в страхе перед вестями оттуда жила опустевшая деревня.

Молодая учительница в окружении учеников

Молодая учительница получала жалованье в старых деньгах 650 рублей да хлебную карточку, единственную на всю большую родительскую семью.

– Непросто складывались обстоятельства в моей семье, – горько вздыхает Сарра Яковлевна. – Папа потерял ноги. Пятеро детей. Младший брат находился на моем воспитании. Мама была колхозницей – кроме палочек-трудодней ничего не получала. У меня, как у служащей, была хлебная карточка, которую я вынуждена была делить на всех. Мама помогала мне тем, что собирала сою на полях – так и жили. Трудно и больно это все вспоминать. Что ж, молодость есть молодость… Отработав год в Самаре, вышла замуж. Однажды в Самару приехала инспектор облоно Нина Четырина, красивая, обаятельная женщина. Впечатление она на меня произвела такое, что непременно захотелось быть такой же, похожей на нее.

– Нина Владимировна Четырина – выпускница хабаровской женской гимназии, – вносит пояснения Галина Петрова. – Она была самобытным педагогом, возле которого всем хотелось быть культурнее, красивее, благожелательнее к ближним. Сарру Яковлевну она приняла с первого знакомства и по возможности старалась способствовать развитию ее таланта. Именно Нина Владимировна рекомендовала Сарру Менис на преподавателя литературы и русского языка в школу номер один, самую тогда престижную в городе.

– В 1945 году я приехала в Биробиджан, – продолжает воспоминания Сарра Менис. – Мучительно думала, как я, деревенская учительница, переступлю порог городской школы? Мне казалось, что там работают не учителя, а настоящие боги! Все-таки решилась и сразу попала на открытый урок, где присутствовала краевая комиссия. Провела его, все как обычно – а меня так расхвалили, что я в тот момент, казалось, крылья обрела. У меня все время спрашивали: «Откуда в вас это?». А я не знаю откуда, сколько бы ни проработала, каждой клеточкой всегда чувствовала, что никем другим быть не могла, только учительницей. А когда меня спрашивают, как было бы, если бы пришлось начинать все сызнова, всегда отвечаю, что пошла бы по той же тропиночке. Поступила бы в то же училище, чтобы учиться у тех же замечательных педагогов, виднейших ученых из Одессы, Киева, Харькова, приехавших сюда строить новую жизнь. Они давали нам глубочайшие знания – люди, работавшие в высших учебных заведениях, а здесь преподававшие в училище, как я сейчас понимаю, на самом высоком уровне. Это были настоящие знатоки, примеры истинной интеллигентности, деликатности, высочайшей культуры. Очень больно было, когда с ними так расправились. Рабинович великолепно читал историю, Гельфанд – педагогику, Рабинков – литературу. Григория Рабинкова и вовсе можно было назвать ходячей энциклопедией, он был первым, кто внушил мне любовь к знаниям, к какому-то элементарному философическому мышлению. Неорганизованный, совершенно не соблюдавший никаких методик, он давал настолько интересные уроки литературы, что не то чтобы равнодушным никто не уходил – наоборот, хотелось знать еще больше! Библиотека в училище и вовсе раем казалась – других-то источников информации не было, за ночь прочитывали книги, взятые в читальном зале.

Сарра Яковлевна Менис была одним из тех редких учителей, которые не имели прозвищ и пренебрежительных кличек. Ее не называли ни русичкой, ни литераторшей – только по имени-отчеству. В ней все было прекрасно – высокая, изящная, аккуратно и со вкусом одетая. Она всегда была одухотворенная, и ученики не могли этого не замечать.

– Конечно, сперва класс меня встречал «по одежке». Приезжал недавно бывший ученик из Москвы. Тридцать два года с ним не виделись. А он мне: «До сих пор помню ваше серо-черное комбинированное платье. Как оно вам шло!». Я шла на работу, как на праздник, испытывая огромную радость. Никто не верил, что я больной человек – на уроке удавалось забыть обо всех своих болячках. Любовь к ученикам меня поддерживала, только благодаря школе, наверное, мне удалось проработать до самой пенсии.

Проводить отдельные целевые мероприятия Сарре Яковлевне не было необходимости. Она воспитывала детей в самом ходе учебного процесса. А ее уроки всегда отличались разнообразием идей и форм, проходили при большой активности учащихся.

– Вы мне не поверите, но мне попался класс, в котором без преувеличения человек двадцать пять учились на «отлично», – рассказывает Сарра Менис. – Это были светлые головы, сами просили дополнительную литературу, сами спрашивали, почему там так построено предложение, а там такие знаки препинания – настолько высок был интерес к предмету. Помню, сидел на уроке инспектор крайоно, так он после ответа Иры Гармаш говорит: «Забыл, что сижу в седьмом классе, эта девочка готова к сдаче экзаменов на аттестат зрелости». Другой урок, посвященный деепричастному обороту, ненавязчиво построила на книге по правилам хорошего тона. Так Юра Гуревич, которому этим правилам не помешало бы следовать, говорит: «Сарра Яковлевна, я вас понял».

Сарру Яковлевну коллеги в шутку называли рекордсменкой открытых уроков. Инспекторы местных отделов народного образования, столичные представители были их частыми гостями. Но никто не мог припомнить случая, чтобы учительница предупредила класс о предполагаемых визитерах, если даже сама об этом знала.

– Я считала это ниже своего достоинства, – говорит Сарра Менис. – Мне было бы стыдно, если б кто-нибудь из учеников сказал, что я предупредила его о предстоящем ответе у доски. Я всегда была перед ними откровенна, и именно эта честность перед ребятами позволяла мне требовать от них того же. Старалась просто быть для них примером, пусть скромным, но все же. Шпильмана Александра Марковича помните? Он повздорил однажды с Юрой Гуревичем, который вместо «г» написал «д». Зашел учитель и спросил у него: «Что, Дуревич, ты написал?». Тот обиделся и нагрубил ему в ответ. Не разобравшись, я тоже его отругала. А он мне только и сказал: «А… И вы так?». Все воскресенье я мучилась из-за этого «и вы так». В понедельник перед уроком я перед ним извинилась, что погорячилась, что не разобралась. Он сразу порозовел, ответил, что уже и не обижается. Меня это не унизило совершенно, наоборот, умение признавать свои ошибки – это удел честных, справедливых и чистых людей. Этому я всегда детей и учила. А сегодня меня очень трогает, как в некоторых учителях не хватает настоящей доброты, душевной боли за судьбу своих учеников. По-моему, мы сейчас больше говорим о милосердии, чем его осуществляем – это досадно. Да, учитель – это, прежде всего, призвание, это всепоглощение и полная самоотдача. А еще это – долгая добрая память о прошедшем. Сами уже  будучи бабушками и дедушками, мои ученики до сих пор пишут мне слова благодарности. Значит, жизнь прожита недаром. Признание через годы бесценно – нет более высокого счастья для меня.

Одно из признаний, которые в письмах и телеграммах Сарре Яковлевне слали ее ученики из разных уголков страны, Галина Петрова зачитала для радиослушателей. Через много лет после отъезда из Биробиджана Галина Гордеевна Хорошун напишет своей учительнице такое письмо: «Родная Сарра Яковлевна, мы должны, мы обязаны встретиться. Пусть не сегодня, не завтра, но непременно. Все, что во мне есть хорошего, как в учителе, то это благодаря вашему влиянию, вашей убежденности, вашей силе слова, вашей человеческой простоте. Вы для меня все годы были человеком, которому хотелось подражать. И я счастлива, что знаю настоящего учителя. Люблю вас искренне и навсегда».

Эта передача радио ГТРК «Бира» стала последним для Сарры Яковлевны Менис интервью. 28 декабря 1990 года педагога не стало. Но, как и прежде, живы воспоминания ее учеников. Все, как один, они характеризуют ее как необыкновенно доброй и открытой души человека, вложившего в своих воспитанников не только знания, но и такие нравственные понятия, как уважение, честь и достоинство.

Комментарий “Люблю навсегда”

  1. Сарра Яковлевна вела в нашем классе русский и литературу. Не так много учителей, которые остаются в памяти. Сарру Яковлевну невозможно забыть. И не только за ее мастерство учителя. Она была, на мой взгляд, как мама, которую мы любили за доброту и понимание. У нее было особенное чувство к ученикам. Она внутренне чувствовала, казалось, как какой-то маг, мысли каждого ученика, и понимала, на что он способен. Я ни разу не слышал от нее, чтобы она повысила на кого-то голос или сказала что-нибудь, что могло бы обидеть ученика. Таких как она учителей первой школы было не так много, но даже среди лучших Сарра Яковлевна была яркой и неординарной личностью. Огромное спасибо журналисту, собравшему воспоминания ее коллег и ее учеников.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 × 4 =