Люблю я жизни простоту

Люблю я жизни простоту

Олега Черномаза

Часы отбивают новое время – все куда-то торопятся, суетятся. Но есть среди нас люди, которые совсем не спешат – свободно радуются солнцу, небу, людям.

Наши старики… Какая сложная судьба за плечами каждого из них! Они многое пережили, им есть что рассказать, они – часть нашей общей истории

Впрочем, сами они не всегда разделяют подобное утверждение. Леонид Аронович Гуткин несколько раз за время нашей с ним беседы отмахивался – нечего, мол, тут писать, таких, как я, было – тысячи по всей стране. Наверное, ключевое слово – было. Немногим удается дожить до столь почтенного 86-летнего возраста и сохранить бодрость духа. Каждый четверг он приходит в биробиджанскую синагогу – пообщаться с товарищами и, как он сам выразился, поддержать еврейскую жизнь.

– Не назову себя глубоко верующим человеком, – с улыбкой говорит Леонид Аронович. – Конечно, пусть Б-г будет на свете. Жаль только, что так мало людей сегодня посещает синагогу.

Родился Леонид Гуткин в украинском селе Назаровка (сегодня – Запорожская область) в простой семье крестьян-тружеников. Родители – Арон Залманович и Мария Михайловна – работали в колхозе, отец одно время был его председателем. Жили, как все, держали небольшое хозяйство. Говорили, как и полагается, на идише. Дедушка с бабушкой еще придерживались традиций – дома отмечали и еврейскую Хануку, и христианскую Пасху.

– Мы, дети, конечно, особо не понимали различий, – рассказывает Леонид Аронович. – Но воспоминания о детстве у меня самые теплые, это было лучшее время – хорошее, доброе, с еврейским колоритом. Помню большие, шумные застолья – в селе человек тридцать только наших родственников было. Слушали еврейские пластинки на патефоне, которым однажды наградили отца. Да и с едой проблем не было – и в будни, и в праздники на столе всегда была вкусная еда.

Свою жизнь Леонид Аронович, сознательно или нет, разделяет на то, что называется, до и после. О чем бы он ни рассказывал, какой этап своей жизни ни вспоминал, – мысленно он вновь и вновь возвращается в период 1941–1945 годов. Великая Отечественная война стала той чертой, за которой беззаботное детство простого еврейского мальчишки осталось безвозвратно ушедшим.

– Мне было девять лет, когда началась война, – говорит Леонид Гуткин. – Отца сразу забрали на фронт. Дед принял решение никуда не уезжать. Говорил, что в Первую мировую войну немцы тоже были на территории Украины, но никого не трогали. Но он ошибся так же, как и многие другие евреи, – фашист никого из них не пощадил. Мама с бабушкой, мной и младшим братом эвакуировалась в Сталинградскую область – на поезде, сквозь многочисленные бомбежки.

Когда в 1942 году немцы начали подходить к Сталинграду, семья поторопилась к Волге – на переправу в село Каменный Яр добирались на подводе. Налеты авиации, скопище людей, ожидающих очередь на маленькие катера, адская давка – каким-то чудом, едва не утонув, Гуткиным все же удалось переправиться на левый берег реки. Дальше путь предстоял неблизкий – до Саратовской области. Да и идти приходилось не с пустыми руками – от наступающей армии угоняли скот, который под мощными ударами немецких бомб пришлось все-таки по дороге оставить.

– Два года мы прожили в поселке поволжских немцев, работали с матерью в колхозе «Пролетарская воля», – вспоминает Леонид Гуткин. – А когда наши войска пошли в наступление, с большим трудом, но все же мы вернулись обратно, на Украину. От домов остались одни щепки, целыми оказались лишь дедушкин и дом его брата – там и стали жить. Долгожданную победу пришлось встретить в больнице – к счастью, брюшному тифу не удалось меня одолеть, и вскоре я выздоровел. А вот многие из нашей семьи погибли.

Долгие годы не могли разыскать никакой информации об отце – он не числился ни среди убитых, ни среди пропавших без вести. Седьмого мая 1942 года он писал маме: «Маня, здесь остаться живым – все равно, что сухим под проливным дождем». Это было его последнее письмо. Совсем недавно нам удалось выяснить место его захоронения. Пять лет назад мне довелось там побывать – в небольшом селе возле Харькова стоит обелиск павшим в этих местах воинам.

Оставаться на родине стало невыносимо – земляные полы, нищета, голод, засуха. 1948 год семья прожила в Б-гом забытом крае – селе Запорожье, располагавшемся в 70 километрах от районного центра. Школа находилась в десяти километрах – о продолжении учебы и речи не шло, да и матери надо было помогать. У шестнадцатилетнего Лени к тому времени за плечами было всего четыре класса. Первые два – на Украине, третий класс пришлось окончить уже в Сталинградской области, а четвертый – в Саратовской.

– Хотел стать токарем – не получилось, – рассказывает ветеран. – Пришлось поступать в ремесленное училище на кузнеца. Как сказала мать – все профессии нужны.

Но и тут недолго пришлось учиться – уже в следующем году семья Гуткиных не от хорошей жизни переехала в Еврейскую автономную область. Поселились в селе Лазарево Ленинского района, где осели, наконец, на целых двадцать лет.

– Всякое уже повидали к тому времени на своем веку, но и здесь было не легче, – вздыхает Леонид Аронович. – Бедновато жили, но работали и не плакали. Мама на несчастную судьбу никогда не жаловалась – некогда, да и деваться некуда было.

Вся последующая жизнь этого несгибаемого человека целиком и полностью связана с Дальним Востоком – в 1968 году, через год после переезда матери, приехал в Биробиджан. К тому времени Леонид Гуткин стал уже профессионалом своего дела, примерным семьянином – работал в механической мастерской, растил двоих детей.

– Конечно, человеку, прожившему всю жизнь в сельской местности, Биробиджан показался большим, шумным городом, – делится своими первыми впечатлениями о нашем областном центре Леонид Аронович. – Жили в своем доме на улице Маяковского, небольшой огородик, садик – работы и забот всегда хватало. Иногда в Дом культуры на концерт могли сходить, в парк. После того, как пошел на пенсию работал грузчиком в книготорге, благодаря чему со временем собрал неплохую библиотеку.

Сегодня Леонид Гуткин живет один – почти двадцать лет назад жены, Розы Алексеевны, не стало. Почти все родные разъехались кто куда. Надо сказать, семья у него немаленькая – дочка и сын, трое внуков, правнуки, братья, племянники – в Москве и во Владивостоке, на Украине и в Израиле. А вот у самого Леонида Ароновича желания уехать, например, в Израиль как не было, так и нет, – наверное, наездился в свое время – хватит:

– Я был в Израиле, у меня там два брата, сын с семьей живут. Человек я в принципе тяжелый на подъем – а тут у меня своя квартира  какая-никакая, да и привык я на Дальнем Востоке и к климату, и к людям, и вообще, к жизни здесь.

В Биробиджане живет его дочь, с которой Леонид Аронович часто видится. Зайдет в синагогу, где с кем-нибудь в шутку перекинется парой-тройкой фраз на идише. Прогуляется по дорогим сердцу улочкам.

– Я всегда был простым парнем, теперь стал ничем не примечательным дедушкой, – улыбается Леонид Аронович. – Заслуг особых у меня никогда не было, научных трудов тоже никаких. Обычная жизнь обычного человека…

Обычная – для своей исторической эпохи. Сегодня же все самое заурядное и будничное, что было характерно для реалий XX века, – исключительно особенно.  В судьбе Леонида Гуткина, как и в судьбах тысяч подобных ему людей, было полно тревог, невыносимых испытаний, непредвиденных поворотов, тяжелого труда – наверное, как никто другой, он знает ценность такой вот простой человеческой жизни, когда над головой есть самое главное – мирное небо.


Анастасия Куршева

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *