«Люди голосуют ногами»

«Люди голосуют ногами»

Фото Надежды ГРИШИНОЙ

Что делать с территориями, которые покидают жители

В России вопрос обсудили в рамках дискуссионной сессии Экспертного совета по малым территориям, по итогам которой будет разработан пакет рекомендаций для региональной власти

 

Рационализировать убыль

Как следует из данных, опубликованных Росстатом, только с января 2017 года по январь 2018-го в стране сократилось количество сельских поселений (с 18,1 тыс. до 17,7 тыс.), городских поселений (с 1589 до 1538) и городских округов (с 588 до 567). Всего в течение последних почти 20 лет, с 2000 года, в России исчезло примерно 35 тысяч сел, около 75% малых городов постепенно теряют население, отмечают в Экспертном совете по малым территориям.

Сокращение числа жителей небольших населенных пунктов связано как с естественным старением населения и миграцией в более крупные населенные пункты, так и с более специфическими факторами — например, выработкой месторождений, под которые в свое время целенаправленно возводились города или поселки, а также другими изменениями социального, экономического и даже климатического характера.

Иногда вопрос о дальнейшем существовании города или поселка в прежних границах может возникнуть неожиданно — например, если большая часть жилого фонда была уничтожена стихийным бедствием, а жители или, напротив, власти сочли более целесообразным восстановление домов в других районах. Сейчас этот вопрос в том числе решается в Тулуне.

Причины, которые приводят к депопуляции, могут быть различными, однако сложности, к которым неизбежно приводит сокращение населения, как правило, везде одни, обращает внимание Мария Гунько, старший научный сотрудник Института географии РАН.

Большое количество заброшенных домов и опустевших территорий делает пространство не только некомфортным для жизни, но и в некоторых случаях небезопасным. Кроме того, из-за необходимости обслуживать дополнительные площади и ненужную уже инфраструктуру возникает дополнительная нагрузка на муниципальные бюджеты. Особенно остро проблема стоит на севере страны.

«Если в средней полосе где-то численность населения может и восстановиться, то применительно к северным территориям этот процесс (депопуляции — “Известия”) надо поставить под контроль, потому что там сегодня он хаотичен, неформален и находится в “серой” зоне, что приводит к различным нежелательным последствиям, от произвольных трат бюджета до роста преступности», — убежден Андрей Максимов, председатель комиссии по территориальному развитию и местному самоуправлению Общественной палаты РФ.

Одним из инструментов в этой ситуации является так называемое управляемое сжатие. Процесс, при котором чиновники исходят из существующей тенденции к сокращению населения, эффективнее распределяя ресурсы (например, за счет использования опустевших зданий в центральной части города взамен строительства новых, на окраинах).

«Это экономически рациональный проект, эффект от применения такой стратегии на отдельной территории можно просчитать на 20-30 лет вперед», — убеждена Мария Гунько. Но в России, по ее словам, на местах пока предпочитают игнорировать существующую тенденцию.

«Мы с коллегами изучили планировочные документы примерно 180 малых и средних городов, которые потеряли 25% населения и более, рассмотрели стратегии и генеральные планы и обнаружили, что только в Воркуте сжатие принимают как текущую и будущую реальность», — объясняет ученый.

 

Справка «Известий»

Правительство Республики Коми утвердило проект «Управляемое сжатие» для Воркуты в 2017 году. Суть проекта заключалась в ликвидации малонаселенных микрорайонов и окрестных сел с последующим переселением людей в центральную часть города, чтобы снизить нагрузку на бюджет за счет избавления от ставшей невостребованной инженерно-технической инфраструктуры и пустующих домов, а освободившиеся средства использовать для повышения уровня жизни по-прежнему проживающих в Воркуте людей. Всего к 2019 году в центральные районы планировалось переселить более тысячи семей.

 

В поисках правильного слова

«Все стратегии и планы у нас пишутся … часто довольно хитро — в обозримом будущем на четыре-пять лет, он дается небольшим, процента на три, а после выхода за этот горизонт кривая роста немедленно взлетает. Это означает, что администрация, которая это пишет, уже не планирует в это время работать на этой территории», — рассуждает Дмитрий Лисицин, сопредседатель исполнительного комитета Экспертного совета по малым территориям.

«Они предпочитают говорить о развитии территории, динамике, росте и успехе. Но мы находимся в той фазе, когда публичная риторика оказывается в конфликте с реальным положением вещей. В какой-то момент стало очевидно, что из этой ситуации нужно искать выход», — отмечает Алексей Фирсов, директор центра социального проектирования «Платформа».

Сейчас, по его словам, в регионах об управляемом сжатии начинают говорить всё активнее. Причем не только в малых городах, но и в Омске и на Сахалине.

 

«Легитимные катастрофы»?

Концепция управляемого сжатия подразумевает работу с уже имеющимися тенденциями, а не переселение людей или «сокращение» целых населенных пунктов против воли жителей.

Но придание новому понятию «официального статуса» может повлечь злоупотребления со стороны чиновников, которые будут использовать его, в частности, для того, чтобы форсировать расселение. Это, в свою очередь, ускорит процесс депопуляции и приведет к росту числа покинутых населенных пунктов, предупреждает Игорь Задорин, руководитель Исследовательской группы ЦИРКОН.

«Легитимизировав понятие, мы легитимизируем катастрофу (…) Богатство России, то, чем она характеризуется, — это ее территория. Следовательно, удержание территории — главная стратегическая задача. Но как можно удержать территорию, не живя на ней?» — рассуждает он. И предлагает в случае депопуляции сосредотачиваться на развитии альтернативных форматов, рассчитанных на жизнь малыми группами. В частности, хуторского движения или «нового казачества».

Жители тех самых пустеющих поселков нередко выступают против переезда именно из-за нежелания оставить свою землю, рассказывает Андрей Максимов. И если в некоторых случаях, в том числе в средней полосе, возрождение населенных пунктов возможно, то когда речь идет о городах или поселках, полностью выработавших свой ресурс, связана такая позиция скорее с устаревшими установками, из-за которых люди предпочитают жизнь без необходимой инфраструктуры, зато «не уступив не пяди», рассуждает он.

Отсутствие единой позиции по таким вопросам среди самих жителей, особенно учитывая, что многие из них являются собственниками своего жилья, может быть источником дополнительных проблем — в том числе для муниципальной власти. Среди других потенциальных сложностей — коррупция при выплате «отступных» переселенцам или махинации с жилплощадью и, наконец, ограниченные возможности муниципальной власти.

«Для реализации подобных программ нужен достаточно большой объем самостоятельности на уровне земли и муниципалитета. Очень важно, чтобы муниципалитеты имели не только полномочия, но и возможность их реализации», — обращает внимание Наталья Трунова, вице-президент Центра стратегических разработок (ЦСР).

 

Вовремя поговорить

Несмотря на существующие сложности, признать и назвать уже существующий процесс, чтобы начать работать с ним, необходимо, уверено большинство экспертов. Прежде всего для того, чтобы не допустить его стихийного развития.

Однако работать с программами по управляемому сжатию масштабно, на национальном уровне, нельзя — это повышает риск того, что красивый термин станет вывеской для проектов, реализованных в интересах отдельных групп или просто без учета мнения жителей.

«Это очень тонкий, крайне сложный инструмент, использовать который надо точечно», — предупреждает Наталья Трунова.

Такой индивидуальный подход позволит выработать сценарий, оптимальный для конкретного населенного пункта, а использование мобильных «рабочих групп» поможет компенсировать недостаток навыков у власти на местах.

С тем, что страна «морально не готова» к реализации таких программ в массовом порядке, согласен и Андрей Максимов. Но и избежать возникновения социального напряжения в таких случаях можно, уверен он. Для этого с людьми нужно вовремя и с уважением поговорить. При этом, с одной стороны, нужно показать, что большинство уже «голосует ногами», покидая территорию, а с другой — предложив конкретную и зримую альтернативу. Например, современный агрогородок или обустроенный микро­район.

«Людям надо объяснить, что вытащить из разрухи все опустевшие поселки мы сейчас не можем. Но надо уметь объяснить человеку, что сейчас мы можем вытащить из разрухи лично тебя и еще пять человек», — рассуждает эксперт.


Евгения ПРИЕМСКАЯ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *