Мальчик Лэйбл изгой Второй мировой

По автобиографическим рукописным заметкам Льва Израилевича Фикса.

Документально-художественная версия Льва Беринского

(Продолжение. Начало в №5)

Мальчик Лэйбл изгой Второй Мировой

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ДЕТДОМОВЩИНА

 

70 ЛЕТ СПУСТЯ

(1943 – 2013)

 

Шахринавский детдом

Молодежная организация

«Голос молодежи»

29 ноября 2013 г.

Привет друзья, мы хотим организовать небольшой поход в детский дом района Шахринав

и принести детишкам много радости, впечатлений и эмоций.

Общий сбор всех желающих – в воскресенье, 1-го декабря 8:30, на 102 мкр, (бывш. рынок Зарнисор,

там где стоят Гиссарские, Регарские таксисты).

Маршрутка Душанбе – Шахринав – Душанбе будет стоить примерно 20 сомони.

Если будут вопросы или не найдете дорогу, можете смело звонить: 901-03-03-88 (Сухроб).

P.S. Все желающие могут с собой взять зимнюю одежду, игрушки, книжки детям, их более 350

детей в этом детском доме. Кто не сможет поехать, может передать нам вещи, мы можем забрать.

Не оставайтесь равнодушными!

 

 

ДЕТПРИЕМНИК

 

Смерть мамы разворотила мне душу. Я как-то сразу прозрел: как жесток этот мир! Еще долго, просыпаясь ночью и никого рядом не обнаружив, натягиваю одеяло на голову и плачу, плачу не переставая, пока опять не усну.

В общежитии мне остаться не разрешают. Тут живут только одиночки – холостые и незамужние. Разделяет их фанерная перегородка, спят на деревянных нарах, на соломенных матрацах.

Придя с работы, каждый заваривает себе неизменную пшенную или ячневую кашу, заправляя ее маргарином или комбижиром. Чай с сахарином.

Хлеб продают только черный, грубого замеса и кисловатый. Вкуса мяса и рыбы уже и не помнят. Спецодежда – а другой у них почти нет – как на арестантах, брезентовые штаны и куртка, рабочие ботинки, фуфайка в холодную пору…

Для меня единственный выход теперь – детдом.

Пришлось согласиться, хотя страшно остаться совсем без родных, быть совсем одиноким.

Подготовили документы – и вот я в Сталинабадском детприемнике.

Большие светлые комнаты, настоящие кровати с чистой постелью, туалет в самом помещении. Малолетки живут отдельно от старших ребят.

Меня выкупали, постригли, выдали парусиновую одежду (штаны и гимнастерку), трусы, носки…

В столовую – строем, как маленькие солдаты.

Я даже, кажется, ненадолго забыл свое горе.

Ужин. Спокойный укрепляющий сон.

Я уже немного знал по-узбекски, и здесь это пригодилось, я сдружился с двумя близнецами, их звали Садык и Тахир1. Заведение принимает не только сирот, есть пацаны из многодетных семей, да и такие, что отведали уже жизни бродяжьей: милиция их вылавливает и направляет сюда.

 

ШАХРИНАВСКИЙ ДЕТСКИЙ ДОМ

 

После карантина – Шахринавский детдом.

Маленький такой городок из шести продолговатых бараков, обнесенных забором с колючей проволокой. Рядом с въездными воротами – проходная.

В недальней близи – снежные вершины гор.

Во дворе – грубо сколоченные необструганные столы и лавки. Обед объявляют ударом в гонг. Становлюсь в длинную очередь. Ребятня постарше – те стараются прошмыгнуть как-нибудь поскорей, рослые детины – прямиком направляются к раздаче, а повар встречает их с какой-то особой, просто радужной улыбкой. Да и кормежку, как потом я узнал, им готовят отдельную.

Нам, как очередь дойдет, в обед достается поварешка чечевичного супа без малейшего глазка жира и почерневшая невесть когда уже комковатая каша.

На ужин – что-то вроде овощного рагу с ломтиком тонко нарезанного хлеба, и чай.

Двор замусорен, вдоль измызганных стен бараков – детвора на корточках под солнышком греется, на нас, новичков ноль внимания.

Садык сразу разобрался, что тут к чему, для него это третий детдом уже. С ним и его братом – хотя мы прибыли вместе и были друзьями – в одной комнате не поселили, но зато на том же хоть этаже.

Мне дали последнюю свободную в восьмиместной комнате койку, в самом углу.

Из ребят я тут самый младший. В первую же ночь мне устроили «велосипед» и «балалайку». Первое делается так: между пальцами на руках и ногах у спящего продевают скрученные спиралькой бумажки – и поджигают. Пока я безумно размахивал лапами, ребята катались со смеху и орали «пляши, жиденок, танцуй давай!» А один, заводила наверно, подошел и уже не смеясь сказал:

– Пойдешь жаловаться – повесим.

 

ОПЕРАЦИЯ «ЛУК»

 

Назавтра, ближе к ночи, они отодвинули мою койку от стены, там поставили стол, на стол тумбочку, и один из них, забравшись на этот громозд, стал осторожно вытаскивать из потолка небольшой квадратный кусок фанеры, потом выбрался на чердак.

Снизу ему подавали одну за другой снятые с подушек наволочки, он наполнял их большими головками белого лука, спускал на веревке, а пацаны аккуратно укладывали их на полу.

Так продолжалось и в следующую ночь, и еще несколько ночей, пока не был сворован весь запас лука на зиму. Обычно на кухню лук доставлялся раз в неделю, времени на «дело» у воришек было достаточно, и пока о краже узнало начальство, все было уже кончено. Лук сбыли какому-то перекупщику, по копеечной какой-то цене.

К этой краже приложили руку почти все жильцы комнаты, кроме меня и еще одного «маменькина сынка», как они называли его.

А пока «операция» длилась, я, в какой-то раз не выдержав голода, выпросил пару луковиц. Содрав шелуху зубами, я жадно – без, понятно, хлеба и соли – сжевал их в один прием, утирая тыльной стороной то одной, то другой ладони струящиеся из глаз слезы.

А наутро, когда – получив в раздаче свою порцию и сев за стол – я собрался приступить к завтраку, из-за спины у меня потянулась чья-то рука, быстро накрывшая мой ломтик хлеба на краю жестяной миски с кашей.

Это был мой ночной благодетель, прошипевший мне в ухо: «Долг отдавать полагается».

 

***

 

В детдоме переполох, паника: «Лук украли! Весь лук на зиму!»

Кому-то из персонала пришло на ум осмотреть угол дома под чердаком, где лук находился. Определили: смотреть в нашей комнате. И еще раз определили: лук лежал в углу надо мной. Потащили к директору, отпустили, а потом еще два раза водили к нему, все расспрашивали. А рассказать – это жизнь потерять. Нет, лучше вытерпеть…

Подумали они, подумали – и заперли меня в карцере. И вот я два дня и две ночи, на хлебе с водой, сижу на голом холодном полу и глотаю слезы, которых, я чувствую, уже не хватает.

После карцера меня переселили в другую комнату, чему я, конечно, был страшно рад…

Но радость была преждевременной.

______________________

1 Садык – честный, искренний; Тахир – чистый. (Таджикско-узбекские формы мусульманских мужских имен).

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *