Мальчик Лэйбл изгой Второй мировой

Мальчик Лэйбл  изгой Второй мировой

st.depositphotos.com

По автобиографическим рукописным заметкам Льва Израилевича Фикса.

Документально-художественная версия Льва Беринского

 (Продолжение. Начало в №5)

Мальчик Лэйбл изгой Второй Мировой

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

 

РАБОЧИЙ ЧЕЛОВЕК

 

Опять в пути. Уверен, что меня найдут. Никому не известно, что у меня родственники есть.

Товарняки подолгу простаивают на запасных путях. Пришлось с одного на другой, который вот-вот отправится. Тремя добирался. О еде и думать забыл.

А вот жажда мучила, но к платформе, где из крана попить можно, даже не приближаюсь.

Регар.

Скорым шагом, почти бегом мчусь в общежитие, до работы застать Шлиму и Янкла.

– Они уже здесь не живут, – объясняет соседка. – Янкл перешел работать в другое какое-то отделение, а проще Шлиму найти, она теперь проживает в соседнем Пахаабадском районе. Кстати, туда сейчас отправляется грузовик, попробуй…

Шофер не против, тронемся минут через двадцать…

Скоро у Шлимы пошамаю…

Шлима бросается обнимать меня, целует и слезами заливается.

– Лэйбэлэ, ди бист эс? Ди бист эс, Лэйбэлэ?(1)

Я тоже разревелся.

Она работает воспитательницей в детсаду, а живет, ну вот, в этой комнатке.

Небольшой столик, две табуретки. Несколько одежек на двери свисают из-под занавески.

Все, что мог, рассказал про себя. Опять плачет, опять и я, вспоминая, реву.

На следующий день Шлима, отпросившись с работы, пошла со мной к директору совхоз-завода. Высокий сухопарый узбек с надменным видом. Сразу ясно, что с ходу его не уломаешь. Шлима прибавила мне годок, на вопрос его четко ответила:

– Двенадцать.

– А выглядит на все девять, – заметил директор. – Ты его у себя в старшую группу пристрой, – добавил, шутя уже, видимо.

Проводил нас до дверей и, пораздумав, решительно заключил:

– Нет. Да у меня работ таких нет, для грудных.

 

Ушли мы ни с чем, но я продолжал чуть не каждый день обивать директорский тот порожек, и когда ему надоело донельзя, вызвал какого-то и повелел, ткнув в меня пальцем:

– На теплицы.

И вот я работаю. Сидя. Сижу и всю рабочую смену толку, не разгибая спины, уголь в ступе, древесный, вид такой удобрения. Для гераневых черенков, высаживаемых в теплице до пересадки весной на поля.

Хозяйство на несколько десятков гектаров – плантации розы, шалфея, герани, словом – эфиромасличные культуры.

Когда угля на время заготовлено достаточно – заполняю замазкой, где надо, стыки стекол в теплицах – в этом я просто незаменим, лишь мой вес стекло и выдерживает.

На теплицах я проработал с полгода – а сам все это время просился забрать меня на конный двор. С какой завистью я смотрел на мальчишек едва ль много старше меня, по утрам выезжавших из ворот, важно сидя на козлах подводы – вожжи в правой, химча (2) в левой руке.

 

***

 

Не могу поверить. Меня приняли! На одноконку.

Вот она, добрая моя старушка, не то что умная – мудрая лошадь.

Сама шею вытягивает и голову в хомут продевает, понимая, мне с малым ростом моим и малыми силами – самому с ней не справиться.

Платят мало, но зато получаю рабочую карточку.

 

 

ВОЗКА УГЛЯ

 

Война все не кончается.

Эфирные масла имеют, считай, стратегическое значение: их перерабатывают для медикаментов, без которых на фронте нельзя. Так что и я вношу свой посильный вклад в будущую победу. Работать приходится порой по 12–14 часов, спать валишься не поужинав, а утром встаешь с болью в пояснице, в ногах и руках. Выпьешь кружку молока – и снова на конный двор.

Зима 1943-1944, нежданно-негаданно для этих мест ударил мороз, застав многие хозяйства врасплох. Десяткам тысяч черенков в теплицах гибель грозит. Гибель всего в будущем году урожая герани. Герани и всего остального сырья.

Срочно приведены в порядок все котельни, но тут вдруг оказалось, что запасов угля всего на два дня. И стали мы уголь возить с ближайшей железнодорожной станции – 15 км в один конец, да еще через бурную речку вброд. В иной день до 10 поездок. В моем-то возрасте, с моими-то еще неокрепшими плечами, руками…

Как-то раз гляжу отстал от обоза. И речку переезжать. И вот – прямо посередке течения – правый передний чарх(3) начинает вглубь уходить, проваливается. Соскочив в ледяную воду, пытаюсь, подставив плечо, приподнять руками неподъемную тяжесть.

Большой бедой бы закончилось – но тут поезд на ближний мост въехал, да как загудит! Лошадь – в сторону как ошпаренная, ну и выдернула подводу из ямины или что там в русле-то обвалилось.

Слег, конечно, под сорок, сгораю. Шлима с ложки покормит с утра и бегом на работу. Лежу, думаю, всякое вспоминаю. Маму покойную. Папу. Семью вдрызг разбросало. Янкл по брони где-то в этих местах на заводе. Мы с Шлимой здесь. Шмилик в Сталинабаде, в ремесленном, изредка навещает нас.

Маня в Саратовской области. Рухл с мальчиком у мужа, у Шмила Беринского на Урале, и Соня там с ними. Гедалье на фронте, жив ли…

 

______________________

1 Левушка, это ты? Это ты, Левушка? (идиш.)

2 Кнут (тадж.)

3 Колесо (тадж.)

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *