Мальчик Лэйбл изгой Второй мировой

По автобиографическим рукописным заметкам Льва Израилевича Фикса.

Документально-художественная версия Льва Беринского

(Продолжение. Начало в №5)

Мальчик Лэйбл изгой Второй Мировой

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ПРИКЛЮЧЕНИЕ В ГОРАХ

 

Весна сорок четвертого. Успех и на фронтах. Болезнь я перемог, заметно даже подрос. Шлима говорит, возмужал. На работе – зауважали, как с равным теперь. Жилье – с учетом разнополости нашей с сестрой – другое предоставили, небольшое тоже, но две комнатки. Шутка ли – отдельный, свой уголок! Разрисованный коврик – подарок соседки – над кроватью повесил. Питание – не жалуюсь, Шлима несъеденные остатки с работы приносит, не выливать же, не выбрасывать…

Как-то раз вызывает директор завода: надо привезти вещи одного инженера из горного отделения.

Не гнать же пароконку за несколькими чемоданами.

Маршрут – лишь потом узнал – через Шахринав.

До первых горных подъемов я какое-то время ехал с попутными двумя подводами, они направлялись в каменоломню, где известняк добывают и обрабатывают. В опасных местах помогали друг другу.

Позади остались поселки, кишлаки, фруктовые сады…

Нас радостно встретили рабочие, которым попутчики мои привезли продукты, весточки и приветы от близких. Мы с моей умной лошадкой чуток отдохнули, поели-попили и – после подробных объяснений насчет того, как скорее и безопасней добраться до завода, – тронулись в путь, в сторону деревянного, несколько странного издали вида моста. Проехав с полкилометра и увидев его перед собой, я оробел.

Мост, метра два в ширину и с прогнившими перилами, высился, нависая над бурлящей речкой и опираясь на длиннющие тонкие сваи. Деваться было некуда, я постоял, набрался храбрости – и въехал на него.

Настил зашатался под нами, но я, затаив дыханье, продвигался дальше. И лишь когда задние колеса коснулись земли, облегченно вздохнул и вытер пот с лица. Начинался первый отлогий подъем. Справа – внушительные холмы, с которых свисали огромные, величиной с деревенский дом, камни. Сорвись один из них – от нас останется мокрое место.

Но это были еще «цветочки».

Поднявшись по тоже немалому, но довольно покатому следующему подъему, я увидел под собой ущелье, куда нам с лошадкой и предстояло спуститься. Слева простиралась гигантская каменная стена, справа внизу ходила бездонная пропасть. Между ними петляла узкая как бы дорога, на которой, случится, двум телегам никак не разъехаться. Разве что двум встречным путникам на ишаке. Спускаться предстояло километра два, я старался смотреть только вперед, глянешь вбок – от страха ноги подламываются. И вот так, не сводя глаз с дороги, вижу вдруг, что метров 150–200 впереди она заканчивается, просто вдруг обрывается, дальше – необъятная, уходящая в горизонт глыба воздуха.

«Обвал, – резануло в мозгу, – был обвал, а никто не знает или не сообщил куда следует. Или рабочие, когда мне объясняли, что-то напутали, и свернуть на повороте надо было налево… Скорей развернуться, любой ценой развернуться, скорей…»

Но развернуться можно было только и вправду «любой ценой» – ценой жизни… моей или лошади… или двух наших жизней разом…

Ну что ж…

Для начала перекатил, высвобождая место и надрываясь, большущий камень на самый край над обрывом. Потом, подвигая по сантиметру в ту же сторону задок подводы, начал круто, но с той же осторожностью, разворачивать мою умную лошадку мордой к скале. Сперва все шло хорошо, но чего-то, может быть, испугавшись, лошадь резко вдруг развернулась всем крупом, так что переднее колесо попало под кузов и перевернула подводу. А лошадь зажата меж двух оглоблей, прочно скрепленных упряжью, тоже на бок вмиг опрокинулась. Голова ее лежала на самой границе между сушей и бездной, она страшно хрипела, шею и горло стиснуло хомутом…

Обливаясь слезами и потом, я стал ножом перерезать ремни крепления. Это мне удалось. Потом начал освобождать лошадь от зажавших ее оглоблей. Потом помогал ей подняться, а вернее сказать, поднимал ее.

Теперь нужно было поставить опрокинутый кузов на всю четверку колес (1).

Как это сделать?

Камень под правый край оказавшегося внизу борта.

Становишься посередке и руками – вверх и вперед!

Подвода приняла правильное положение.

Я вернулся к мосту, проехал еще немного вдоль речки и увидел на другом берегу людей из бригады.

Перекрикиваясь, мы выяснили ситуацию. Оказалось, что был я там, над обрывом, на верном пути, но оказавшись перед крутым поворотом, не сообразил, что дорога там не кончается, а продолжается за острым углом, дэр рих зол зэй нэмэн! (2)

Ближе к вечеру меня встретил на верхотуре молодой инженер, единственный русский в окружении узбеков – бригадиров, механиков и др.

– Лёня, – он подал мне руку, удивившись, что в столь небезопасный путь послали «такого юнца».

Распрягаю лошадь, даю ей поесть-попить, а сам с Лёней направляюсь к нему в небольшой старый домик. То-сё, умываюсь.

– Сейчас сядем ужинать, ты не против, думаю…

Но сесть ужинать не довелось.

 

Я хочу сказать несколько слов о таджиках.

Таджики – это особый народ.

Это не узбеки, не казахи, не киргизы,

это – таджики.

Иногда у нас русские товарищи

всех смешивают:

таджика с узбеком, узбека с туркменом.

Это, конечно, неправильно.

И.В. Сталин.

Москва, Кремль,

21 апреля 1941 г.

 

Сегодня, в ночь на 21-е марта, у таджиков и узбеков Навруз, Новый год, значит. И нас приглашает к себе механик завода, познакомиться, отметить, с семьей познакомиться.

Отказаться никак нельзя – оскорбление.

Семья – пять человек, ну и несколько гостей из тутошной небольшой махалы. Все сидят на полу вокруг больших деревянных посудин.

По скромным возможностям военных лет – небедно: первым делом, конечно, рассыпчатый бараний плов, на выбор: слоеная самса с мясом, пирожки с зеленью, сладкая нишалда…

Я и слова-то эти слышу впервые, а уж на вкус…

После ужина идем на луг, уже полный народу.

Большой костер. Самодеятельный «оркестр» – най, рубаб, нагора… Най, – вспоминаю, – слышал я и в Каушанах, звучит вроде похоже, а выглядит совсем по-другому…

Состязания. Прыжки через костер, я тоже хотел было попробовать, но… в двух шагах струсил и обежал его сбоку.

Почувствовав усталость, мы поблагодарили хозяев, извинились и ушли спать.

Рано утро отправились в обратный путь.

 

______________________

1 Нелишне напомнить читателю: мальчику на эту пору только-только исполнилось 12 лет. Л. Б.

2 Чёрт бы их побрал! (идиш).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *