Мальчик Лэйбл изгой Второй мировой

По автобиографическим рукописным заметкам Льва Израилевича Фикса.

Документально-художественная версия Льва Беринского

(Продолжение. Начало в №5)

 

Мальчик Лэйбл изгой Второй Мировой

Одесса  Бендеры  Каушаны

 

Горящая Одесса, 1941

Фото: http://trassae95.com/

 

«Роза (39, рабочая), Зинаида (24, модистка), Рива (22, кассир), Нута (17, школьница) Карасики…

Убиты в Каушанах (Молдова)»

 

«23 июля 1941 года Красная Армия оставила Бендеры. Сразу же после начала оккупации в городе было создано гетто. Тогда же 58 евреев были расстреляны во рву Бендерской крепости, многие евреи были убиты в предместье Бендер. 31 августа 1941 года. Германия и Румыния подписали в Бендерах соглашение о депортации евреев в концентрационные лагеря в Транснистрии».

Википедия

encyФОТО: encyclopedia.ushmm.org

 

Прибытие поезда в Транснистрию

 

«16 сентября 1941 г. началась депортация евреев из лагерей Бессарабии в Транснистрию. К 15 ноября, когда депортация была прекращена, все евреи Бессарабии и Буковины (за исключением 20 000 евреев Черновцов) были отправлены в Транснистрию. В ходе депортации погибли 22000 человек».

«С октября 1943 г. начались поставки международных еврейских организаций (прежде всего «Джойнта») для евреев в Транснистрии – денег, вещей, медикаментов, продуктов питания. Румынскому правительству сообщили, что данные организации готовы заплатить большую сумму за возвращение евреев из Транснистрии. Маршал Антонеску разрешил вернуться пожилым людям, вдовам, инвалидам Первой мировой войны и бывшим офицерам румынской армии».

Википедия

 

К четырем часам пополудни мы с Яшей выгрузили свой «багаж» на одной из улочек Каушан. Разрушенные дома с заросшими бурьяном палисадниками.

Полусгнившие заколоченные окна, провалившиеся тротуары… Радости возвращения мы что-то не ощущаем.

Редкие прохожие не проявляют к нам интереса.

Стоим, осматриваемся, что дальше? В Каушанах, мы знаем, Соня живет, но где? Морозец дает себя знать, я попрыгиваю на месте, пытаясь согреться. Вот еще один прохожий, и Янкл вдруг узнает в нем кого-то, с кем был знаком до войны. Тот Яшу не сразу признал, но потом охотно взялся проводить нас.

Мы у Сони. Объятья, поцелуи, слезы. Знакомимся с хозяевами, милые люди, разрешают пожить у сестры несколько дней, пока подыщем себе жилье.

Скромный, щадяще говоря, ужин. Разговоры, расспросы, воспоминания.

Разместились на ночь, Соня и Янкл уснули – я заснуть не могу…

Нет! Здесь в Каушанах искать нечего, надо в Кишинев ехать!

Утро. Меня уговаривают остаться, но я уже бесповоротно решил. Соня предлагает денег на билет, но я отказываюсь, зная, что их у нее самой в обрез, а при ней еще Янкл теперь…

До Бендер довез цэран на кэруце(1), заставленной бочками. Накрыв ноги сеном, я уснул. И слышу:

– Тигина! Пивзаводул…

Я добрался до вокзала, стою и думаю. На крыше в мороз не поедешь, не доедешь.

Идет женщина на посадку, два чемодана тащит, и корзинка еще на руке телепается.

Подбегаю.

– Мэтуша,(2) хотите я помогу?

Осмотрела меня, молча дальше идет.

– Ну те темь, не бойтесь, я к сестре в Кишинев, а денег на билет нету.

Остановилась, подала чемодан и корзинку. Подходим к вагону, говорит проводнице:

– Пусть мальчик донести до места поможет…

Я донес – и сразу на верхнюю полку, и до самого Кишинева ни звука, кашлянуть, дышать боюсь.

Украдкой выметнулся из вагона. Пленные немцы новый вокзал строят, а рядом огромный старый барак –времянка, над которой большими буквами можно прочесть:

 

КИШИНЕВ – КИШИНЭУ

Старый Кишиневский вокзал

ФОТО: oldchisinau.соm

 

Табакария. Голодуха. Изгой. Самострой

Кишинев, руины синагоги  Иеуды-Лейба Цирельсона

ФОТО: http://topsweet.ru/

 

Я знал, что Рухл живет здесь где-то неподалеку, и, спросив, как пройти к бассейну «Бивол», перешел на переезде пути. Адрес у меня был, и минут через пять я уже стоял перед очень уж тесной калиткой, вделанной в старые ворота, вросшие в землю. Сбоку, на куске фанеры – грубо намалеванный адрес, еще довоенными румынскими буквами

 

TABACARIA VECHCE 23

Собачий многоголосый лай, кто-то рассматривает меня в щелку ворот, приняв, наверное, за нищего или бродягу. Наконец калитка открывается, передо мной мужчина в шинели, накинутой на плечи, а на гимнастерке медали.

– Что ты хочешь, мальчик?

По голосу опознаю: это Гедалье.

– Я – Лёва, дус бин их, Лэйбэлэ…

– Боже мой! Ман бридэрл! Вус же штэйен мир ду? Ким! Ким гихэр, ну!(3)

И то сказать, пять лет как не виделись, и какие пять лет!

Входим во двор, узкий проход между двумя рядами вдоль вытянутых хибар. В глубине, в конце левого ряда он открывает перекошенную с рваной обивкой дверь в темный чулан, наполовину заполненный горой угля и разным барахлом. Тяжелый запах плесени. Слева – дверь в «квартиру». Крошечная комнатенка, огромная уродливо сложенная печь «груба», с плитой и духовкой.(4)

Из второй, спальной, она же гостиная, комнатушки выходит Рухл.

– Вэр из дорт?(5) – спрашивает у Гедальи, пока я сволакиваю с плеча мою торбу в дверях.

– Вэст болд зэйн(6).

– Ой, Лэйбэлэ! – вмиг узнает меня Рухл и бросается обнимать меня, целовать. – Заходите, да, сюда.

Входим. На кровати сидит худенькая женщина лет шестидесяти, мать Шмила, Самуила Беринского, свояка моего. В углу впритык к печке, с тыльной ее стороны, – колыбелька с ребенком, которому еще года нет.(7) За столом – мальчик лет семи что-то старательно вписывает в тетрадку.(8)

 

***

Да, те еще апартаменты! 18 на круг квадратов на шесть человек плюс уродину-грубу. А теперь я еще…

______________________

1 Крестьянин на подводе (рум.-молд.).

2 Тетенька (рум.-молд.).

3 Мой братишка! Что ж мы тут стоим? Пойдем. Пойдем скорей, ну же! (идиш).

4 Шедевр двух «печников» – Гедалье-парикмахера и Шмила-закройщика. Л.Б.

5 Кто там? (идиш).

6Сейчас увидишь (идиш).

7 Будущий композитор Сергей Беринский.

8 Будущий литобработчик сей рукописи.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *