Мальчик Лэйбл изгой Второй Мировой

Мальчик Лэйбл  изгой Второй Мировой - Бершадь. Главная улица. 1906-1917 г.

Бершадь. Главная улица. 1906-1917 г.

По автобиографическим рукописным заметкам Льва Израилевича Фикса.

Документально-художественная версия Льва Беринского.

 

ОТ АВТОРА исходного рукописного текста

 Я далек от писательских амбиций и буду удовлетворен, если мне удастся простыми словами передать свои чувства и впечатления от событий, невольным участником или свидетелем которых я был в мои детские и ранние годы юности, совпавшие с серединой двадцатого, столь трагичного для человечества столетия.

Л.Ф. Донецк,

9 августа 1972

 

ОТ ЛИТОБРАБОТЧИКА

 Название книги – звуковая аллюзия, фонетический перифраз заголовка известного во всем мире (прежде всего читателю еврейскому) повести Шолом-Алейхема «Мальчик Мотл», в свою очередь восходящего к заголовкам трилогии другого писателя-еврея, Марка Твена, о Томе Сойере. Но если Том (или даже Оливер Твист, чей жребий в детстве более схож с судьбиной малолетнего Лэйбэлэ) персонажи вымышленные, то в нашем случае герой и автор – одно лицо и одно имя, и одно, длинною в жизнь, человеческое бытие. И бытие это – опять же – еврейское, на пределе трагично-мажорное, универсальной формулой для которого может послужить восклицание мальчика Мотла:  «Мне хорошо – я сирота!»

 Л. Б., Акко,

3 марта 2017

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 ЖИЗНЬ – ВЗАЙМЫ, ПРОЖИВАНИЕ – НА СЪЕМЩИНЕ

 

Год 1916. На Украине новая вспышка антисемитизма. Грабят магазины, бьют стекла в еврейских домах, на стенах огромными буквами черной сажей:

бий жидів


По ночам озверелые толпы пьяных хулиганов бродят по небольшому городу Бершадь, выискивая очередную жертву.

– Срул, – говорит будущая моя мама, – мэн дарф антлойфн (1).

Она права. Оставаться здесь больше невозможно.

Многие из тех, кому это по средствам, упаковав самое необходимое, отбывают в Америку. Но конечно же не семья местного портного Срул Фикса, скудного заработка которого не всегда хватает даже на самое скромное пропитание пяти человек.

Собрав жалкие свои пожитки и наняв подводу, они направляются в сторону границы с Румынией, и в одну из темных ночей въезжают на берег мутно бурлящего Днестра. Уплатив проводнику-лодочнику едва ль не последние уже гроши и дождавшись предутреннего тумана, тихо перебираются через реку и выгружают прямо на землю жалкий свой скарб и спящих, закутанных в старые одеяла детей, младшему из которых и трех лет еще нет.

Отец, выйдя на дорогу и прошагав несколько километров, ага, увидел вдалеке огоньки. Это город Бендеры. Среди ранних прохожих один вроде похож на еврея.

Да, конечно.

– Вус зихт ду азой фри а ид? (2)  – спрашивает он Срула и, выслушав незнакомца, велит оставаться на месте, а сам уходит и вскорости возвращается с двухколесной тележкой, и уже вместе идут к реке, без шума загружают поклажу и, пробираясь камышами и кустарниками, благополучно выбираются на дорогу. А через час сидят уже в небольшом уютном домишке, на стол подана мамалыга с брынзой, для мужчин выставлен графинчик цуйки (3), а гостье Симе – вместительная чашка подогретого молока.

Исаак, хозяин значит, живет один. Жена померла годом раньше от тифа, а единственная их дочь замужем и проживают они в небольшом местечке Каушаны, от Бендер недалече. И каждую пятницу всей семьей наведывают его здесь, дочь прибирает, готовит дом к встрече субботы…

– Вот завтра и пятница, вот и сядем помаракуем все вместе, – предлагает подвыпивший Исаак тоже подвыпившему и явно приунывшему собеседнику, вдруг в полной мере представившему себе, чт   предстоит им в ближайшие дни и позже, и потом, и, должно быть, многие годы – ему и его жене, и детишкам…

– Вот, Симэлэ, смотри, смотри и запоминай, – Срул тычет в воздухе указательным пальцем, направив его на хозяина, – вот наш спаситель. Наш – и вообще: Спаситель…

 

Срул и Сима. Фото из семейного архива Л. Фикса

Срул был мужем слабохарактерным, ну, любил пропустить иногда стаканчик вина, в семейную политику не вмешивался, заявляя: «Сие есть дело женское, моё же – работать и зарабатывать, сколь возможно, на жизнь!». По природе чувствительный, усадит на колени детишек, песенку им какую споет, расцелует нежно и сам в грезу впадёт:

– Вот вырастете, всем легче станет, Манечка выучится на докторшу, Рухэлэ выйдет за богача и будет щедрыми одарять нас подарками…

Говорил – и не верил, про себя думая: помогай Бог по четыре хоть класса дать каждой, на такие-то заработки далеко в образовании не уедешь…

***

В пятницу с утра – гости: дочь хозяина Сурэлэ, зять Дувэд и маленькая Софочка.

Поперезнакомились, Сурэлэ подошла к Исааку:

– Папа, как ты правильно поступил… Благородно, а главное – по заповеди, «человек – человеку…». А завтра, – обернулась она к Срулу, – вэлн мир гейн ын шил (4), люди у нас хорошие, помогут…

Кэхила (5) отнеслась к новоприбывшим, как говорится, всей душой. Собрали для них небольшие деньги, скромное подыскали жилье и помогли уладить проблему с правожительством.

Началась новая жизнь на новой земле.

На пятом году Сурэлэ и Дувэд предложили Фиксам перебраться в Каушаны, там больше работы и меньше портных. Срул колебался, но Сима настояла, она была куда более практичной и решительной.

И вот, через несколько дней семейство в пути.

 

Надо бежать (идиш).

2 Что тут ищет в такую рань еврей? (идиш).

У румын и молдаван фруктовая водка.

4 Пойдем в синагогу (идиш).

 5 Кагал, община (идиш).

 

(Продолжение следует.)

 Публикуется с разрешения литобработчика

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *