Мамины ноябрины

Мамины ноябрины - Мама в редкую минуту отдыха с внуком

Фото из архива автора

Мама в редкую минуту отдыха с внуком

Недавно моей маме Марии Владимировне Шолоховой исполнилось 95 лет. Исполнилось бы…

Она ушла из жизни десять лет назад, так и не осуществив свою мечту – собрать 14 ноября всех своих детей, внуков на собственный юбилей. Мечтала: если доживу до весны, значит, буду жить. В мае ее не стало

 Пока у нас есть мамы, мы – дети. Когда мама от тебя далеко, этой своей детскости почти не ощущаешь, и даже сны чаще всего снятся со взрослыми сюжетами – не розовые, не цветные, а какие-то зеленовато-серые, как побуревшая к осени трава на обочинах дорог.

Осенью 2003 года я приехала на несколько дней к маме – спасибо командировке в Москву. Мы не виделись пять лет, уж очень далеко заехала я от отчего дома. И с каждой встречей я с грустью замечала, как стареет мамочка – и ростом стала меньше, и походка шаркающая, старческая, и морщины буквально задавили ее лицо. Вот только память светлую сохранила – столько интересного помнила, столько рассказала обо мне того, что я забыла напрочь.

Как же я жалею, что не записала ее голос на диктофон, который был ведь рядом – в сумке лежал.

Утром, как бы извиняясь, мама попросила:

– Доченька, пошла бы подкачала воды, а то пока я до колонки доберусь, вся вода на плите выкипит.

Я беру пластмассовые пустые ведра и не иду – лечу во двор, к колонке. В пору моего детства на колонку мы бегали в центр села с цинковыми ведрами – они казались огромными и тяжелыми. А еще их приходилось постоянно чистить песком. «Смотри, чтобы блестели как новенькие», – напутствовала мама, вручая мне два пустых потерявших блеск ведра.

– Мам, а как ты чистишь пластмассовые ведра?

– А никак. Водой теплой с мылом ополощу – и все. Это ж тебе не железо.

Доливая воду в кастрюлю – собралась варить борщ с «ножками Буша», вздыхает:

– Дожилась вот – курицу не могу зарубить. – Ир, а может, ты попробуешь, я тебе покажу, какую. Совсем перестала нестись, да и прихрамывает последнее время. Нет, ты не сможешь, ты ведь всегда, помню, крови боялась. Как отец, бывало, шел поросенка резать, ты к подружкам сбегала, плакала. Помнишь? Я ведь тоже топор боялась поднять на живое, а как отец умер, и через это переступила. Курочек сейчас больше для души держу, вроде забота о ком-то есть. Скриплю, болею, не болею, а утром встаю, как штык – надо курочек кормить и на волю выпускать. А окорочка эти американские ничего, мягкие, как раз по моим зубам. Раньше нам их не привозили, а сейчас все бабы на них помешались – и дешево, и разделывать не надо.

Пока готовится борщ, мама рассказывает деревенские новости, перечисляет, кто родился, женился, кто покинул этот свет. Родившихся и женившихся я не знаю, а вот фамилии почивших знакомы до боли. Валю Дюймовочку, с которой учились в одном классе, забил до смерти муж-пьяница.

– Она и сама последнее время, как работы не стало, пила вместе с ним. А такая девка была, помнишь?

Конечно, помню! Маленькая, изящная, Валя была похожа на фарфоровую статуэтку, которая стояла у них дома на комоде. Она  была удивительно добрым человеком, мы часто бывали у нее дома и валина мать поила нас чаем с вареньем и блинами. Потом мать умерла, а отца у Вали не было, и жить моя одноклассница стала с теткой. После восьмилетки никуда не поехала учиться – устроилась на ферму дояркой. Замуж вышла вроде по любви, но вон как эта любовь обернулась.

На другой день я собралась на кладбище навестить могилки отца,  бабушки и брата. Прямо у входа увидела свеженасыпанный холмик земли с одиноким венком посередине. Я поняла, что это – Валина могила.

На выходные, аккурат под мамин день рождения, приехали братья из Белгорода, привезли гостинцы – колбасу, сыр, крабовые палочки, банки с горошком.

– Да зачем вы все это тащили из города, у нас в магазине теперь все можно купить, –  всплескивает мать руками, но в душе, чувствуется, радуется вниманию и заботе.

Когда мы были детьми, я не помню, чтобы мама отдыхала. Она вся была в вечных заботах-хлопотах. Одна только стирка чего стоила! Нас ведь было восемь человек, четверо мальчишек, которые летом, набегавшись, к вечеру возвращались домой изгвазданными. Плита в доме никогда не остывала, даже в жару. И какое было счастье, когда появился газ!

– Мам, это все еще та самая газовая плита? Сколько ж ей лет?

– Тебе двенадцать было, когда ее поставили, вот и посчитай. Старая, а лучше новых горит! Она еще меня переживет!

Пьем чай с конфетами, мама с виноватым видом жалуется, что перестала ощущать вкус сладости.

– Ты же знаешь, я никогда вволю сладкого не ела, все вам старалась лишнюю конфету дать. А теперь ешь – не хочу, а оно не естся.

Приходит почтальон, приносит пенсию.

– Мам, ты же столько лет в совхозе отработала, восемь детей вырастила – почему пенсия такая маленькая?

– Наверное, такую заслужила. Да мне много не надо, этих денег хватает.

Какие же они были неприхотливые, наши мамочки! Помню, когда стала студенткой, мама купила мне моднейший свитер – в сельмаге стала работать ее двоюродная сестра и мамочка у нее вроде как по блату отоварилась дефицитной вещью. А сама годами носила-донашивала старенькую, протертую на рукавах кофту, ходила в основном в простеньких платьях и халатах. А ведь когда мы жили в военном городке под Владивостоком, она, судя по фотографиям и моим детским воспоминаниям, была настоящей модницей. Молодая, красивая, в шляпке с пером, улыбается… Фотографом нашим семейным почти до самой смерти был отец, благодаря ему у мамы хранился большой фотоархив, и приезжая домой, мы снова и снова доставали тяжелые старые альбомы, а мама вздыхала и комментировала, комментировала и вздыхала…

Когда мамы не стало, фотоархив поделили между всеми детьми. Частичка этой памяти хранится и в моем доме, не давая забывать о детстве, о матери и отце, о сестрах и братьях. И теперь я, показывая фотографии детям и внукам, комментирую и вздыхаю.

Мамин день рождения – ее ноябрины – мы отмечали во дворе дома. Стояла удивительно теплая погода, мы вынесли во двор стол и до самого вечера сидели за ним тесным семейным кружком. О том, что мама родилась 14 ноября, я узнала, когда училась в старших классах – ни отец, ни мать свои дни рождения не афишировали.

– Да никто у нас их тогда не отмечал, время такое было, – вроде как оправдывается она, когда мы напоминаем об этом.

Мы просим маму спеть ее любимую песню «Ехали казаки». Пение всегда было маминой отдушиной, она пела, когда что-то делала по дому – стирала, варила, шила. Благодаря ей я узнала много старинных песен и до сих пор звучит в памяти мамин голос, когда слышу по радио то, что пела она…

Мама потихоньку затягивает «Казаков», я пытаюсь подпевать, но в унисон не получается. Мамин голос неповторим и даже в старости не потерял чистоты.

Похолодало, на небе зажглись удивительно яркие звезды, каких в городе не увидишь. Так не хочется идти в дом, но холод подгоняет.

Ложимся спать с мамой в одной комнате. Я долго не могу уснуть, ворочаюсь, воспоминания разбередили душу. Вспомнила, как будучи студенткой, решила приехать на ноябрьские праздники домой. А накануне выпал снег и дорогу до нашего маленького поселка замело, автобуса я не дождалась. До дома пришлось добираться пешком – двенадцать километров. Когда постучалась в заветную дверь, не чувствовала ни рук, ни ног. Полночи мама растирала мои окоченевшие конечности, отпаивала чаем с малиной. Спать уложила возле протопленной печки и такое было блаженство знать, что ты, наконец, в тепле и под защитой родного человека.

Прислушалась. На маминой кровати тишина, даже дыхания не слышно. Стало как-то тревожно, подошла на цыпочках – дышит мамочка, только тихонько, будто боится потревожить. Но не спит.

– Укрой меня потеплее, доченька, раз уж ты встала.

– Укрываю, мамочка.

Когда-то в детстве она, как лето в листочки деревьев, заложила в нас тепло своей души, свою любовь. И сейчас, в ее ноябрины, мне хочется вернуть ей это тепло, вернуть хотя бы его частичку, хоть малую толику.

Бережно укрываю родного человека. Пусть ей будет тепло!

В день моего отъезда выпал снег. Мама старалась не плакать, я тоже едва сдерживала слезы.

– Мы еще увидимся, обязательно увидимся, – повторяла я, но мама почему-то качала недоверчиво головой.

Через три года я перестала быть дочкой.

 

 

О празднике

Празднику восемнадцать лет

День матери в России был учрежден в 1998 году. До этого мам вместе с остальными представительницами прекрасного пола чествовали в день 8 Марта.

В канун праздничной даты в области пройдет много мероприятий, посвященных матерям. Самое торжественное и многолюдное состоится в областной филармонии, где самые достойные мамы получат награды.

В поселках и селах тоже будут чествовать мам. Праздничные мероприятия проведут в школах и детских  садах. А вот в трудовых коллективах  эта традиция не прижилась, работодатели женщин-матерей оценивают и поощряют только  по труду.

Самая почетная мама

В нашей области  насчитывается около полутора тысяч многодетных матерей, воспитывающих трех и более детей.

И только одна из них удостоена высокой государственной награды –  ордена  Почета. Это жительница поселка Известковый  Облученского района Инна Журавлева.

Инна Степановна родила и воспитала пятнадцать детей – это еще и самая многодетная мама в ЕАО. А внуков у нее почти вдвое больше.

Государственной наградой – медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» –  награждена еще одна многодетная мама – Ольга Хафизова из села Дубовое Биробиджанского района, вырастившая десятерых детей.

Стоит напомнить, что в СССР матерям, родившим и воспитавшим десять и более детей, присваивалось звание «Мать-героиня».

Недавно в стране был учрежден орден «Родительская слава», а первыми награжденными жителями нашей области стали супруги Ирина Чурсина  и Михаил Кириенко, в семье которых воспитывается семь детей.

Есть и своя «Материнская слава»

 Двенадцать лет назад был учрежден  Почетный знак ЕАО «Материнская слава». За это время такой награды удостоились более пятидесяти многодетных матерей области.

В прошлом году обладательницей этого знака стала жительница Биробиджана, мама восьмерых детей Светлана Заболоцкая. Еще пять многодетных мам были награждены медалью ЕАО «Доброта и забота». Среди награжденных была жительница села Надеждинское Биробиджанского района Наталья Молчанова, воспитывающая девятерых детей, из которых четверо – приемные.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *