Марьин век

Марьин век

Фото Олега Черномаза

Старейшей жительнице нашей области Марии Дмитриевне Акимовой сегодня исполнилось сто лет. За свою вековую жизненную историю она пережила одиннадцать правителей страны

Когда ее спрашивают, как удалось ей дожить до столь почтенных лет, Мария Дмитриевна пожимает плечами: «Да я как-то не думала об этом. Живу себе и живу». И вздохнет: уже, мол, даже устала от жизни. Тем не менее интереса к ней, жизни этой, не теряет – по телевизору новости смотрит, а если в руки попадет газета, прочитает и ее. Внучку Ларису, с которой живет, непременно расспросит о работе, гостей любит привечать. Внуков, правнуков, праправнуков помнит по именам. А долгими ночами, когда одолевает бессонница, прокручивает в памяти колесо своей долгой жизни, и ведет ее это колесо в такую даль дальнюю, что даже не верится: да неужели со мной такое было, ведь столько лет минуло.

«Красу твою не старили ни годы, ни беда, Иванами да Марьями гордилась ты всегда» – это строка одной из ее любимых песен. В девичестве Мария Дмитриевна носила фамилию Иванова, а жила она, Машенька Иванова, в сибирском селе Ушаковка Омской области. Принято считать, что сибирское здоровье – чуть ли не синоним долголетия. В нашем случае эта истина нашла подтверждение.

Она родилась на стыке двух революций – Февральской и Октябрьской. «Я женщина с дореволюционным прошлым», – частенько подтрунивала над собой, когда ей напоминали о возрасте.

Ни Октябрьскую революцию, ни Гражданскую войну не помнит – маленькая еще была. Но уже в сознательном возрасте пережила коллективизацию, годы сталинских репрессий. А за всю свою вековую жизненную историю Мария Дмитриевна пережила одиннадцать правителей страны – от Керенского до Путина.

Из деревенской жизни помнит, с какой радостью ходила в школу, как любила свою первую учительницу. Училась хорошо, а когда окончила четыре класса, убедила родителей, что ей надо учиться дальше. Семилетка в те годы была сродни нынешнему высшему образованию, так что после ее успешного окончания Маша Иванова стала одной из самых грамотных девушек в округе. Красотой ее тоже Бог не обидел, словом, была  невестой на выданье. А она свою любовь ждала. И дождалась.

Костя Акимов жил в соседнем селе, только что вернулся из армии, стал работать в колхозе. А вечерами брал в руки гармонь и… Как же задорно он играл, ноги сами пускались в пляс, а когда начинал наигрывать мелодии известных песен, самые голосистые девчата подхватывали: «И кто его знает, зачем он моргает, зачем он моргает, чего он моргает». Среди этих голосистых однажды оказалась Маша Иванова, ее певучий голос Костя выделил сразу. «Сперва он меня услышал, а потом только увидел. И я тоже поначалу в гармошку его влюбилась, на вечерки ходила, чтоб только услышать, как он играет. Просто сердце замирало!» – вспоминает  Мария Дмитриевна не годы, а многие десятилетия спустя.

Они поженились в 1936 году. «Это ж восемьдесят с лишним лет назад было, а как будто вчера – до капельки все помню!».

Свадьбу играли зимой, как было принято чаще всего в крестьянских семьях. И кони, и сани были украшены яркими лентами, а накануне выпал снег – и эта необыкновенная чистота и белизна вселяла уверенность, что и в их семейной жизни сохранится чистота отношений и не будет на жизненном пути черных дней. Если бы так…

В довоенные годы советские люди ехали не с востока на запад, как сейчас, а с точностью до наоборот. Дальний Восток активно строился, рабочих рук не хватало и агитаторы активно зазывали народ на ударные стройки пятилетки. Вот так, поддавшись агитации, отправилась молодая семья Акимовых с маленькой дочкой на руках в Амурскую область. Обжились там, получили скромное казенное жилье. Уже на Дальнем Востоке еще две дочки родились. Жить бы да жить, мужа любить, детей растить, а тут война. Она ворвалась в их жизнь смертельным ураганом, сметая все на своем пути. Смела и спутала война и планы, мечты молодой семьи Акимовых.

В память Марии Дмитриевны прочно впечаталось, как тревожно, надсадно гудели на станции паровозы, уходящие на запад, к войне, как рыдали в голос женщины, провожая на вокзале своих мужей – туда же, на войну. Вскоре и в их дом принесли повестку. Запомнилось, как двое старшеньких – Тамара с Валюшкой – ухватились за ноги отца, а младшую Людочку он держал на руках. А она с трудом сдерживала слезы – боялась своим плачем напугать дочек. «Я к вам скоро вернусь, вот посмотрите», – пообещал муж и отец. И посоветовал жене перебраться с детьми в поселок Киргу соседней Еврейской автономной области, куда незадолго до войны переехали родители Марии. Она так и сделала – собрала в несколько узлов пожитки, села с детьми на поезд и вскоре оказалась у своих. После городка, где они жили, поселок показался ей маленьким, невзрачным, дома были в основном барачного типа.

Главным предприятием поселка в те годы был лесозавод, где работали в основном военные, но принимали туда и гражданских. Там она и устроилась работать – как грамотную, приняли ее кассиром в бухгалтерию.

Это сейчас кассиром можно работать, не выходя из кабинета. А тогда… Дороги до поселка не было, до города добирались только на местном поезде, который ходил один раз в день. Вот на этом поезде и ездила она в Биробиджан за деньгами, чтобы выдать вовремя зарплату рабочим. А обратно чаще всего возвращалась пешком, по шпалам – и летом, и зимой. «Было, что один раз чуть снегом не замело, другой раз едва ноги не отморозила. В войну волков много развелось, и я все боялась, что вдруг да встретится серый на пути. Но уберег меня Бог, ради деток уберег».

И не только ради деток. Летом сорок пятого с войны вернулся Костя – дошел глава семьи до самого Берлина, судя по наградам, воевал храбро, несколько раз ранен был, но тоже Бог уберег.

Они остались жить в Кирге. Работали, растили дочек. Все свои скромные сбережения решили потратить на строительство дома. Строил его глава семьи в основном сам. В этом доме Мария Дмитриевна и живет сейчас, в нем встретила свое столетие.

А вот хозяин пожил в построенном им доме недолго – фронтовик Константин Васильевич Акимов ушел из жизни сорок пять лет назад – сказались и полученные раны, и тяжелая работа. Почти до самого своего последнего дня не расставался он с гармошкой. «Бывало, сядем на крылечко, Костя гармонь свою в руки возьмет и просит: «Давай, Маруся, запевай нашу любимую». А нашей любимой была песня «Жди меня, моя Маруся». Еще он очень военные песни любил».

Внучка Лариса хорошо помнит, как дедушка играл на гармони, а бабушка пела. «Они очень дружно жили, я не помню, чтоб когда-нибудь ругались. Дедушка всю тяжелую работу брал на себя, даже когда стал болеть. А как весело праздники отмечали – родня, соседи, друзья приходили, всех привечали. А еще никогда не забуду, как дедушка принес бабушке шоколадку, а она спрашивает: «Что это такое?». Попробовала чуть-чуть и мне отдала».

После смерти мужа Мария Дмитриевна продолжала работать даже тогда, когда наступил пенсионный возраст. Дочери – Тамара, Валентина и Людмила – жили своими семьями, подрастали внуки. Ближе всех жила к ней младшая Людмила – после окончания педучилища она стала работать в детском саду родного поселка, потом заведовала детсадом. Валя уехала на Камчатку, Тамара – в Советскую Гавань. Но летом, в сезон отпусков, дочки приезжали в Киргу, привозили внуков – и снова наполнялся притихший было родительский дом детскими голосами.

Не зря говорится, что радость с бедою рядом идут, а жизнь подобна полосатой зебре. Много и темных полос пришлось пережить нашей героине. Первой ушла из жизни младшая дочь Людмила – забрала ее коварная болезнь. Валентина, пожив на Камчатке и на Украине, заболела, вернулась домой и в последний путь провожали ее из родительского дома.

– Когда умерла в Совгавани тетя Тамара, мы долго боялись сказать об этом бабушке, переживали, что ее сердце не выдержит. Но она пережила мужественно и этот удар, – рассказывает внучка Лариса.

А совсем недавно, месяц назад, умер Илья – муж дочери Людмилы, который жил в одном доме с Марией Дмитриевной.

Не все ее внуки дожили до наших дней.

Всего же у нашей героини было восемь внуков, живы и здоровы двенадцать правнуков и четыре праправнука.

Был такой отрезок в жизни Марии Дмитриевны, когда пришлось ей покинуть родной дом и поселиться в доме социальном, что на улице Дзержинского в Биробиджане. Уютная квартира с балконом, всеми коммунальными удобствами – не надо топить печь, носить воду, все рядом. Ей тогда уже девяносто лет было. Не успела порадоваться новоселью, как черная полоса вдогонку настигла – стала открывать холодильник и от удара током упала и сломала шейку бедра.

И тут проявила свой стоический характер. После лечения вернулась в свою новую квартиру. Готовила себе еду, убирала квартиру, даже мыться пыталась сама. Приезжала дочка Тамара, помогали внуки, правнуки, но Мария Дмитриевна до последнего, пока хватало сил и здоровья, держалась за свою независимость.

Между тем внучка Лариса решила, что не должна бабушка одна доживать в казенном доме. Вначале забирала ее на лето в Киргу, покидая сама на это время городскую квартиру. А потом старенький дом был капитально отремонтирован, а правильнее сказать, отреставрирован, в нем появились городские удобства. Для бабушки обустроили самую большую и светлую комнату. Так Мария Дмитриевна теперь уже навсегда вернулась в родной дом, где прошли ее лучшие годы.

Она и сама не верит, что дожила до ста лет: «Вроде недавно молодой была, из Биробиджана в Киргу по шпалам бегала. И Костя живой был, и девочки. Помню, как мы письма с фронта ждали и как боялись, что не письмо придет, а черная похоронка. И как радовались, когда победа пришла».

Два года назад ей, как вдове участника войны, полагалось выдать пособие в честь 70-летия со дня Победы – пять тысяч рублей. Потребовали предъявить свидетельство о браке и придрались к ошибкам, которые допустил в 1936 году малограмотный секретарь сельского совета. Ошибки были в именах и отчествах – муж Константин Васильевич был записан Канстонтином Василевичем, а сама она стала Марией Демитревной. Послали они с внучкой запрос в Омскую область, чтобы прислали дубликат без ошибок, но оттуда ответили, что такой документ выслать не могут, так как в архивной записи имеются орфографические ошибки и исправить их они не вправе. Такой получился замкнутый круг. Причитающиеся ей пять тысяч она так и не получила.

– Надо же, сколько лет прожила и никто на те ошибки внимания не обращал. Я ведь в войну пособие получала на детей как жена фронтовика по этому свидетельству, к юбилеям Победы несколько раз деньги давали как вдове участника войны. А тут вот придрались, хотя и без того понятно, как эти ошибки появились, – чуть не со слезами на глазах поведала мне тогда эту историю Мария Дмитриевна.

А сегодня у нее тоже на глазах слезы – то ли от радости, что о ней вспомнили, то ли от грустных мыслей, что не будет с ней в светлый день большого юбилея многих родных и дорогих ей людей. Часто перебирает старые фотографии, чтобы вспомнить их лица, которые со временем начинают стираться из памяти.

В паспорте у нее стоит ошибочная дата рождения, июльская. И поздравления она уже получила и от президента страны, и от губернатора области. Но эту дату Мария Дмитриевна не признает и свой день рождения отмечает только 2 августа.

Мы тоже поздравляем нашу героиню со столетним юбилеем сегодня. Желаем ей здоровья и прожить еще много добрых, светлых лет, чтобы каждый прожитый день только радовал и никогда больше не печалил. Пусть солнышко почаще заглядывает в ваши окна, дорогая Мария Дмитриевна!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *