Михаил Ромм. Плохих фильмов он не снимал

Михаил Ромм. Плохих фильмов он не снимал

Фото из открытых источников

115 лет назад, в 1901 году родился будущий знаменитый кинорежиссер, сценарист, педагог, театральный режиссер, Михаил Ильич Ромм.

В свои семьдесят лет жизни он оставил огромное творческое наследие. В первую очередь это касается его художественных фильмов. Наиболее популярными были его картины «Пышка», «Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году», «Адмирал Ушаков», «Убийство на улице Данте», «Девять дней одного года», «Корабли штурмуют бастионы», «Секретная миссия» и другие. Он стал единственным в СССР режиссером, который удостоился пяти (!) Сталинских премий. Михаил Ильич писал статьи, читал лекции для самой разной аудитории, преподавал во Всесоюзном Государственном институте кинематографии (ВГИК). Само собой, ему было присвоено звание народного артиста СССР.

По социальному заказу

Он любил и умел рассказывать. Писание, как он сам признается в полушутливом предисловии к задуманной книге «14 картин и одна жизнь», казалось ему занятием слишком медленным. Каждому, кто знал Ромма, было ясно, почему при жизни у него вышла всего одна книга – «Беседы о кино», хотя статей он написал и опубликовал в разные годы много. Наверняка в этой книге большое место он хотел уделить самым значимым фильмам «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году». «Ленин в Октябре» был первым художественным фильмом о том, как готовилась Октябрьская революция, какими были первые декреты молодой советской власти, как формировалось первое правительство. В своей авторской книге «Беседы о кино» Ромм подробно рассказал, как создавался этот фильм. Заказ на него поступил от Сталина. При этом работу надо было завершить в канун 20-й годовщины революции, т.е. к седьмому ноября 1937 года. Режиссер вспоминал, что съемки велись почти круглосуточно; спать приходилось по нескольку часов в сутки; силы поддерживались десятками чашек кофе. Фильм был сдан в указанный срок. Режиссер и вся съемочная группа с тревогой ждали оценки фильма от его первых зрителей – высших руководителей партии. Все они отчетливо сознавали, что с ними может статься, если фильм получит негативную оценку. Ведь в 1937 году даже за незначительные, на первый взгляд, политические ошибки и просчеты люди навсегда исчезали в недрах ГУЛАГа. Однако «Ленин в Октябре» получил положительную оценку, и тысячи его копий тут же разошлись по всем кинотеатрам страны. Так же высоко был оценен и фильм «Ленин в 1918 году» (снят в 1939 г.). Ромм удостоился за него Сталинской премии, и такую же высокую награду получил за роль Ленина актер Борис Щукин.

Страшная правда  о фашизме

Талантливый и успешный мастер игровых художественных фильмов М. Ромм неожиданно для многих решил снять полнометражное документальное кино о германском фашизме 1933 – 1945 гг. Этот замысел родился у него в 1965 году после 20 лет cо дня окончания Второй мировой войны. В своих мемуарах он пишет об этом так: «В перерыве между двумя художественными фильмами я решил сделать фильм документальный. Я думал, что это легко. Случаи, когда режиссеры худфильма берутся за создание документальных лент, не так уж редки. Я могу сослаться на творчество А. Довженко, С. Герасимова, Ю. Райзмана. Работа над документальным фильмом – школа правды, и потому тех, кто посвятил себя игровому кинематографу, время от времени тянет к точности изображения. У меня не было желания изменять игровому кинематографу, которому я отдал тридцать лет жизни. Дело было в другом: меня заинтересовал материал и важность темы. Как-то я сидел в компании молодых людей. Зашел разговор о фашизме в связи с тем, что по телевидению передавалась международная хроника и в ней – кадры, показывающие современных фашистов: не то в Аргентине, не то западногерманских реваншистов. И оказалось, что молодежь, родившаяся перед самой войной или незадолго до нее, понятия не имеет, что такое фашизм в самом существе своем. Война для них – далекое воспоминание детства, прошлое их отцов, война ушла куда-то очень далеко. Они, конечно, много слышали и читали о фашизме, но не всему до конца верили из того, что слышали и читали. Некоторые даже склонны были полагать, что в разговоре о фашизме много преувеличений. Как раз в то время нашему объединению на «Мосфильме» предложили сделать документальную ленту о немецком фашизме – показать не его историю, а создать фильм-размышление, фильм-разговор со зрителем при помощи кинодокументов, старых фильмов, разговор о том, как и почему в середине XX века возникло это уродливое, чудовищнейшее и позорнейшее явление, почему это явление живо и по сей день».

Режиссеру и его помощникам пришлось прочитать гору архивных документов, просмотреть километры германской кинохроники, взятой после войны в качестве трофеев. Группа выезжала в Польшу и Восточную Германию, чтобы побывать в бывших лагерях смерти – Освенциме, Майданеке, Бухенвальде. Среди огромного архива – личные дела эсэсовцев и сделанные ими любительские фотоснимки, оставленные себе как память о собственных зверствах. Зачастую снимки хранились у них на груди, под мундиром. Здесь – сами герои, их матери, жены, дети, и тут же – повешенные, расстрелянные, изнасилованные, изуродованные. Много фотографий женщин, насильно раздетых догола. Часть из них вошла в фильм «Обыкновенный фашизм». Среди фотодокументов был обнаружен снимок медика-эсэсовца – доктора Менгеля. Он позирует, стоя на огромной груде умерщвленных им же узников Освенцима. Менгель проводил свои бесчеловечные хирургические опыты на мужчинах, женщинах, детях. Кстати, впервые этот снимок был показан Международному трибуналу на Нюрнбергском процессе 1945 – 1946 гг. над главарями фашистской Германии, которые предстали перед судом. Впервые в открытой печати этот снимок был опубликован в журнале «Огонек», вышедшем в октябре 1945 года. Подобных фактов в фильме М. Ромма довольно много. Однако продолжать описание их в этой публикации, вероятно, не следует. Слишком тяжелое они оставляют впечатление.

В зале было полное молчание

В своих мемуарах Михаил Ильич рассказал о том, как был принят его фильм за рубежом. Этот отрывок привожу почти дословно. «Два года работал я над этим фильмом. Я делал его для советского зрителя, но важно было для меня знать, как примет картину немецкий зритель. Как только картина была закончена, я согласился представить ее на Лейпцигском фестивале документальных фильмов. Двухчасовая картина, которая рассказывает об эпохе нацизма в Германии, впервые была представлена немецкому зрителю. Разумеется, я очень волновался. Меня торопливо вывели в боковую ложу и ждали, что, как всегда, когда начинаются заключительные надписи, люди встают, выходят или аплодируют. Но в зале было полное молчание. Тысячи человек сидели на местах… и молчали. Я не понимал, что означает это молчание. Это был первый массовый просмотр картины за рубежом. Кончились надписи, переводчик объявил конец картины. Медленно зажегся свет. Тысячи людей молчали. Я стоял в ложе и старался понять, что происходит. А происходило то, чего я хотел добиться, – люди думали. Они думали еще минуту после того, как зажегся свет. Такая минута для режиссера кажется годом. Потом раздались первые несмелые аплодисменты, потом кто-то заметил меня. Весь зал встал, и мне устроили овацию. Трудно передать, что должен пережить режиссер – представитель страны, которая так пострадала от фашизма, когда ему аплодируют тысячи зрителей-немцев».

М. Ромма часто спрашивали, почему он сделал фильм на документальном материале, а не с актерами. На что он отвечал: «Документы иногда кричат сильнее, чем самый лучший актер. Документ есть правда. В таких вещах надо рассказывать правду».

По признанию самого Ромма, на одном из просмотров картины в Москве пожилая женщина узнала на экране своего мужа, судьба которого ей была неизвестна. Она получила во время войны сообщение о его смерти. И вот среди жертв Освенцима его узнала. То же самое произошло в Германии. Во время демонстрации картины одна из зрительниц узнала своего мужа среди фотографий подпольщиков-антифашистов, погибших в годы Третьего рейха.

После картины режиссер получил сотни, а то и тысячи писем. Первое письмо по картине «Обыкновенный фашизм», вспоминает Михаил Ромм, он получил от ученицы 10 класса. Она писала: «Трудно сказать, что картина понравилась или не понравилась. Мне кажется, что я за эти два часа стала взрослее. Мне кажется, что я буду помнить эту картину всю жизнь».

«Я понял, – продолжал режиссер, – что картина здесь, в нашей стране, будет нужна. То же самое говорили мне и в Германии, ибо мы постарались не смешивать германский народ и гитлеризм».


Подготовил Виктор Горелов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *