Мы учились друг у друга

Мы учились друг у друга

Фото Олега Черномаза

Раиса Федичкина, заведующая офтальмологическим отделением областной больницы, отличник здравоохранения РФ, заслуженный врач РФ, член Общественной палаты ЕАО:

 – Место рождения мы не выбираем, за нас это делают родители. Мне грех жаловаться на судьбу. Я родилась и выросла в Биробиджане в благополучной семье. Мои родители, порядочные и трудолюбивые люди, сделали все, чтобы мы с сестрой жили в хороших условиях, получили высшее образование. Я прожила в родном городе всю жизнь, за исключением лет учебы в институте. Здесь я вышла замуж, родила двух дочерей, состоялась как профессионал.

У нас в семье медиков не было, и врачи с детства для меня были почти как боги. Я смотрела на них с благоговением и думала про себя: «Это ж сколько надо знать, чтобы лечить людей!». А хирург был для меня первый после Бога. Очень важную роль в моей жизни сыграли учителя. Первая моя учительница Елизавета Николаевна Шульман была как вторая мама, благодаря ей я полюбила школу. Она сейчас живет в Израиле. В старших классах преподавала химию еще одна любимая учительница – Полина Борисовна Поцелуйко. Ее предмет мы все знали на пятерку, она строго спрашивала, но и давала много знаний. В мединституте было пять дисциплин, связанных с химией, и трудностей у меня с этим не было – спасибо Полине Борисовне.

Учитывая, что мама была учителем химии и биологии, а биология близка к медицине, я имела некоторое представление о будущей профессии. У меня даже не было вариантов или сомнений. Я должна была стать врачом, и все!

Я оканчивала первую школу. В десятом классе преподавал физику красивый молодой человек, которому старшеклассницы больше старались понравиться, чем изучали предмет. В итоге для меня физика оказалась проблемой. На вступительных экзаменах в Хабаровский мединститут первой была физика, и я ее провалила. Вернулась домой. Посоветовали поступить в медицинское училище, чтобы после его окончания уж точно стать студенткой мединститута. Я пошла на сестринское отделение, но чтобы заработать стаж и стать студенткой наверняка, устроилась еще и надомницей на трикотажную фабрику. Нужно было распускать вязаные шапки и вязать из них новые. В месяц надо было связать 40 шапок, это был план. Стаж мне в итоге не пригодился, но 60 рублей в месяц я зарабатывала.

После первого года обучения, который я закончила на все пятерки, была старостой группы, мне разрешили забрать документы, и я отвезла их в мединститут. Вторая попытка оказалась удачной, меня приняли.

После института было предварительное распределение, и мне предложили работу терапевта в психоинтернате поселка Солнечный. Конечно, ехать туда я не собиралась. Заведующий облздравотделом Гранет Иннокентьевич Коноваленков приехал на окончательное распределение и забрал меня в Биробиджан.

Выбирала я из двух специальностей – гинеколога и офтальмолога. Больше склонялась к тому, чтобы стать женским доктором, но заведующий офтальмологическим отделением областной больницы Николай Федорович Павлов, друг семьи, выразился так:

– Гинекологов много, а окулистов всего пять на город. Пусть идет, я ее всему научу.

Я пошла к нему интерном, и, спасибо Николаю Федоровичу, он действительно меня всему научил. После первого года интернатуры я уже оперировала катаракту и глаукому. В отделении тогда работали доктора Мария Максимовна Аксенова, которая поддерживала меня во всем, и Мария Кирилловна Малько. Обе окружали меня заботой, помогали. Они не так давно закончили трудовую деятельность, пациенты их помнят.

Муж, Сергей Федичкин, окончил мединститут на год позже меня. Приехал в Биробиджан, стал работать лор-врачом в областной больнице. Сейчас он заведует лор-отделением, имеет высшую врачебную категорию.

Когда все уезжали в Израиль, и доктора в том числе, меня взяли в стационар. В августе нынешнего года будет 30 лет, как я работаю здесь, а заведую отделением офтальмологии областной больницы с 1995 года.

Когда я пришла в отделение, там не было даже микроскопа, работали с лупой. При мне появился первый микроскоп. Я провела и первую операцию по замене искусственного хрусталика.

Николай Федорович Павлов создал отделение с оказанием микрохирургической помощи. Он говорил: «Я свою миссию выполнил, а остальное – за тобой». Считаю, что моя миссия – это микрохирургия глаза.

За ее развитие в области я, видимо, и получила свои профессиональные награды.

Когда я начинала, окулисты были во всех районах ЕАО. Работать было интересно, можно было внедрять новые методики. Сейчас на это нет времени, надо просто успеть принять пациентов. Окулистов, работающих в государственных учреждениях здравоохранения, остались единицы. В дни весеннего и осеннего призыва мы, кроме выполнения основных обязанностей, вынуждены работать в составе врачебной комиссии в военкомате просто потому, что больше некому это делать. Наши доктора бросают тяжелых больных и идут в военкомат.

Пациенты, возмущаясь, что никто не ведет прием в поликлинике, иногда не понимают, что врач стационара и врач поликлиники – это не одно и то же. К нам должны приходить больные с направлением от окулиста, а не от терапевта. Мы – оперирующие офтальмологи, которые должны оказывать помощь пациентам стационара.

Почему офтальмологов в Биробиджане не стало? Те, кто работал в государственных учреждениях здравоохранения, ушли в частные кабинеты скорее всего потому, что их не устраивала заработная плата. В наш город молодые доктора и раньше не рвались, предпочитая большие города. Не хотят они ехать и сейчас. Молодых специалистов раньше завлекали квартирой. В свое время, когда я окончила мединститут, мне жилье не полагалось, потому что я местная, но поскольку муж иногородний, нам предоставили жилье в Биробиджане.

Сократился набор в институты. Если во времена моего студенчества на лечебный факультет Хабаровского мединститута поступало 375 человек, то сейчас ежегодный набор составляет 150 студентов. Выпускники ищут работу получше и более денежную, чем в областной больнице города Биробиджана.

Я считаю, что здравоохранение на местах ликвидировали еще по той причине, что интернатура теперь организована при вузе. До недавнего времени было по-другому. Студент оканчивал мединститут и приезжал интерном в лечебное учреждение. К нему присматривались, он знакомился с профессией вплотную. Например, его направляли в Амурзет, и он пять лет там работал.

Сейчас, чтобы стать офтальмологом, надо пять лет отучиться, три года проработать терапевтом и только потом стать узким специалистом.

Новых докторов привлечь в Биробиджан крайне трудно, надо предложить им то, чего нет в других местах. А предложить нечего. Значит, надо просто заботиться о тех, кто есть. А те, кто есть, к сожалению, в большинстве своем – предпенсионного либо пенсионного возраста. В других сферах сокращают работников, а доктора работают до гробовой доски.

Казалось бы, неплохой выход из кадрового дефицита – целевой набор. Студент подписывает договор, получает стипендию и после окончания вуза отрабатывает определенное количество лет. Но дело в том, что здравоохранение своих обязательств не выполняет, любой выпускник вправе расторгнуть договор и пойти работать туда, где лучше условия или выше зарплата. Отношение к врачам должно быть другим.

Врачи, которые работают в отделении рядом со мной, в свое время учились у меня, а я – у них. Все мы ездили на учебу в Москву, я дважды проходила обучение в Центре микрохирургии глаза у Святослава Николаевича Федорова. Его колоссальная заслуга в том, что он открыл десять высокотехнологичных Центров микрохирургии глаза в России, они действуют и развиваются. Замечательно, что в Хабаровске есть такой. Мы с его специалистами никогда не соперничаем и не собираемся этого делать. У них свои функции, у нас свои. Некоторые операции, которые делаются там, мы делаем на таком же уровне. К нам пациенты приходят слепыми или слабовидящими, а уходят зрячими.

Нередки экстренные случаи, в том числе с проникающими ранениями глаз. Однажды из района поступила девочка с последствиями такого ранения, у нее был раздроблен хрусталик. Мы тогда только осваивали имплантацию искусственных хрусталиков. Поврежденный удалили и сразу имплантировали искусственный. Зрение удалось сохранить.

Позже, когда она повзрослела, хрусталик поменяли на другой. Мы нередко возвращаем зрение после тяжелейших ожогов. Раньше ожоги глаз были обычным делом, особенно на стройке. Одна из причин – шланги, подававшие известковый раствор, лопались, и известь попадала в глаза.

Техническое оснащение медицины улучшается, это дает врачу большие возможности для оказания помощи на современном уровне. Но медицина – это прежде всего специалисты. Хочется, чтобы в государственных учреждениях здравоохранения появились окулисты – и в городе, и в районе. Пока нас мало, мы работаем на износ.

Врачи попали в такую ситуацию, в которой никто не виноват. При этом главный врач областной больницы Константин Гасиленко всегда старается пойти навстречу врачам, пытается компенсировать сложные условия работы. Престиж профессии, считаю, определяется тем, идут ли в нее дети. С некоторых пор престиж профессии врача резко упал. Наши дочери ее не выбрали, как не выбрали местом жительства Биробиджан.

Между тем в маленьких городах, таких, как наш, есть своя прелесть. Здесь многие знают друг друга, здесь удобно жить, все рядом и можно дойти пешком до любой точки города. Те, кто в свое время уехал из Биробиджана в Израиль, всю жизнь скучают по нему, а мы порой не ценим того, что имеем. Я люблю первую школу, которую окончила, город, в котором прожила всю жизнь, его жителей. У меня здесь много подруг, знакомых. Хочется, чтобы в наш город приезжало больше специалистов, а не уезжало из него. Я имею в виду не только медицину.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *