На Амуре

На Амуре

Рисунок Владислава Цапа

(Продолжение. Начало в №12)

На Амуре

Как-то, уже на исходе дня, страшно уставший от напрасных блужданий по бездорожью Либес набрел на извилистый ручеек, вытекающий откуда-то из-под обомшелых камней. Ах, какой же вкусной кажется  ключевая водица измотанному жарой путнику! Умывшись и утолив жажду, Йойна присаживается в тени раскидистого дуба, привалившись спиной к шероховатому стволу дерева. Нет, разве не высшей  наградой для утомленного человека может быть что-то иное, нежели – пусть даже минуты – полного покоя и отдыха! Вот если бы еще и отдых для него, Йойны Либеса, был сейчас заслуженным и оправданным достигнутой целью! Так нет же!

«Ну и как мне опять – уже в который раз! – возвращаться в колхоз без лошади? – все больше впадая в отчаяние, размышляет Йойна, – Как смотреть в глаза Партману? И не только ему, а и собственному сыну Цальке, который с того разу до сих пор смотрит на него как на какого-нибудь чужого дядьку? Ну прямо хоть волком вой! И что, что тут можно придумать? А ведь тебе, хавер Либес, люди доверяли. Как человеку серьезному и хозяйственному доверяли… А он-то… Вэй из мир, готэню!..»

 

Работа на лугу была в самом разгаре, когда Партман увидел медленно подходившего к стогу со стороны стана Либеса. Переброшенная через плечо Йойны уздечка более чем красноречиво свидетельствовала об исходе его очередного «рейда» по окрестностям. С досадой отбросив от себя вилы с только что насаженной на них солидной порцией сена, Партман сердито прохрипел:

– Этого нам только и не хватало!

Не доходя до стога, Йойна устало опустился на кучку сена. На осунувшемся и даже постаревшем лице Либеса – печать растерянности. В памяти Партмана на какое-то мгновение возник совсем другой  Либес – человек, который тогда не побоялся встать на пути того распоясавшегося хулигана из Одессы. Но сейчас Партману не до сочувствия незадачливому «коневоду»: надо же так – не успели избыть одну беду, и вот вам еще одна. Рувим говорил, что они с Либесом в поисках того жеребчика все уголки обшарили, да только, выходит, зря. Ну а виновный в потере лошади… Да на него сейчас прямо смотреть жалко. Но что делать, что делать?.. Одно и остается колхозному председателю – опять на заставу идти. Ведь граница – вот она. И разве не может случиться так, что колхозная лошадка оказалась – ну а вдруг! – где-нибудь на ближнем китайском островке? И Партман верховым отправляется за содействием к начальнику заставы.

На сей раз начальник встретил председателя еврейского колхоза, мягко говоря, не очень любезно:

– И что ты опять от меня хочешь? Я должен с вами нянчиться что ли? Или у меня никакой другой работы здесь нет? – поднялся он из-за стола, наполовину застеленного картой, и, привычным движением расправив под ремнем гимнастерку, подошел к распахнутому окну, помолчал и, повернувшись к Партману, негромко, с расстановкой, заговорил:

– Я не понимаю, что у вас там вообще делается. Доброго хозяина что ли нет? Недавно еду я, вижу колхозника из твоих. Трава у него на телеге. Лошадь стоит, а он зашел спереди, держит ее и дубасит, и дубасит ее вот такенным дрыном. Пришлось мне этого дурака проработать, уму-разуму его поучить. Короче, вижу, или ты, брат, со своими людьми слабовато работаешь, или народ в вашем колхозе уж такой тяжелый, – заключил начальник и тут же вызвал к себе дежурного.

Через несколько минут тот уже инструктировал двух бойцов, стоявших перед ним навытяжку. У обоих красноармейцев – шинельные скатки через плечо, трехлинейки за спиной. Поставленное перед ними задание им понятно, не выполнив его, на заставу они не возвратятся. Таков приказ. Вскоре оба бойца – в седле, с места трогают коней крупной рысью. За воротами заставы стук копыт уже не слышен.

От души поблагодарив начальника заставы, Партман идет к коновязи.

10   

Когда Бузи гнал свою лодку к погранзаставе, ему прямо запеть хотелось: плыть по течению – дело в самый раз для лодырей. Сиди себе и только слегка веслами шевели – вода сама тебя несет. А вот выгребать на той же лодке, заметно осевшей под грузом, да еще против течения – работа не для слабаков. К тому же и Партман не просто так ему, Бузи, сказал: смотри, мол, чтоб там по тебе еще и стрелять не начали… Только все это для него сейчас, конечно же, не самое главное и, не без усилий налегая на весла, Бузи думает о серьезности и ответственности порученного ему дела: он ведь теперь не кто-нибудь, а комсомолец. Это во-первых. А во-вторых… Повариха Хая прямо расцелует его, получив вместе с рыбой возможность досыта накормить косарей. Золотые руки у женщины! Она, правда, тоже вместе со всеми бунтовала, но не из-за плохой кормежки, а оттого что ей нормальную еду стало не из чего готовить.

Загрузившись на заставе рыбой, Бузи отчалил от берега уже заполдень. Солнце палило вовсю, и хотя на воде жара ощущается не так сильно, пот с гребца лился ручьями. С полчаса поработав веслами, Бузи повернул к берегу: надо же хотя б немного отдышаться. В это время с противоположного берега, рассыпав рябь по воде и разбудив дремавшую листву деревьев на ближнем островке, подул ветерок. Правда, воздух от этого ни прохладнее, ни свежее не стал, хотя все вокруг в эти минуты начало быстро меняться. Откуда-то со стороны сопок на один краешек неба набежали клубочки облаков. Они на глазах увеличивались, опускаясь все ниже, темнели, а вслед за ними, сплошь застилая бледную голубизну неба, надвинулась тяжелая, в неровных белесых пятнах, туча. Солнце все чаще ныряло в облака, пока где-то там не погасло совсем, и от этого, кажется, всю землю и воду накрыла мрачная мгла… Нет, Бузи никак не ожидал такого и, уже направив лодку  к берегу, не мог решить – то ли уже не останавливаться и, собрав последние силы, все же продолжать грести против течения, то ли причалить вон к тем мотающимся под порывами ветра кустам. Тут прямо перед глазами Бузи вспыхнула, прочертив ослепительный зигзаг, молния, и через какое-то мгновение парень буквально оглох от расколовшего небо и землю громового удара. Через секунду лодка оказалась в плотной пелене проливного дождя, и Бузи уже не мог разглядеть вокруг ничего кроме воды, кипящей под струями сумасшедшего ливня. Между тем, беспорядочно меняя направление, усиливался ветер, в какой-то момент Бузи понял, что течением его сносит на быстрину, и увидел, как через один борт перегруженной лодки начала захлестывать вода. «Ведь так лодка перевернется!..» – обожгла Бузи ужасная мысль.

Амур не щадит тех, кто не знает его сурового нрава, Амур проглотит, погубит того, кто посмеет обойтись с ним легкомысленно или небрежно. Изначально враждебный человеку черный дракон полноправный хозяин этой реки…

Бузи в отчаянии. Он осознает собственное бессилие и беспомощность перед лицом дикой стихии. Он готов сейчас кричать, плакать, звать на помощь… Да только кто его, скажите, услышит? Нет, надо собраться с силами, надо взять себя в руки, иначе… «Без паники! Только без паники! Не перевернуть лодку!» – твердит он самому себе. Работать веслами сейчас бессмысленно – все решают ветер и вода. Бузи перестает грести. Лодку надо непременно освободить от лишнего груза, и тогда она перестанет черпать воду бортом. Лишний груз – это сам Бузи. Он поспешно разувается, стягивает с себя плотно облепившую тело рубаху и, держась за веревку, один конец которой закреплен за нос лодки, соскальзывает в воду. При частых вспышках молний можно рассмотреть наш берег. Надо грести туда, к нему. Одной рукой? Нет, можно же подпоясаться «своим» концом веревки и изо всех сил работать уже обеими руками. Берег стал уходить назад как будто медленней… Снова переменил направление ветер или ослабло течение? Держись, Бузи, держись!.. Только без паники!..

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *