НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ

НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ

(Продолжение. Начало в № 31)

НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ

 

Хотя было у них, то есть у нас, в то время совсем несложное ремесло – лес валить да пни корчевать. Но вы посмотрите на наших евреев сейчас. Настоящие ж богатыри!

– Вы вот мне говорили, что у вас тут даже виноград растет, – очевидно, возвращаясь к началу его беседы с Хаимом,  заговорил Магидов.– Неужто и виноград здесь расти может?

– Представь себе, может. Зайди в наш сад – все сам увидишь. Да таких ягод, как у нас, даже в самой Одессе не постыдились бы.

–  И что? Большой у вас сад?

– Да, и довольно большой. Нынче мы его еще увеличили. Клубнику посадили… Земли-то здесь кругом не мерено.

Тут я обратил внимание на то, что свои вопросы сельскому старожилу Магидов попросту вычитывает в письме, которое лежит у него под локтем на краю стола, и тут же делает на бумаге какие-то свои пометки. Ну а всяких разных вопросов у сержанта, кажется, и не сосчитать.

– А почвы у вас какие тут? – обращает Магидов к собеседнику очередной вопрос.

– Да примерно такие же, как по Амуру. Такие, что дождей не боятся. Песчаные. Не раз ведь бывало: как только уборочная началась, тут и полило. Но смотришь: денек-другой – и нет на полях никакой тебе воды. А главное же то, что здесь у нас, что ни посей, ни посади – все вырастет.

– Ну а на полях кроме овса и пшеницы что вы тут выращиваете?

– Ой, да все, что можно. Зелень разную, морковь, капусту, лук, помидоры, огурцы. Про картошку я уже не говорю. С прошлого года сою начали сеять. В общем, можешь себе записать, что на месте мы не стоим. Молочная ферма у нас есть, конюшня. Ну а в крепком колхозе – это ж всем понятно – и народ закрепляется.

– И что тот ваш народ имеет за свою работу?

– Что тебе сказать? До войны у нас трудодень был-таки  богатый. Кроме хлеба выдавали на него картошку, овощи, ягоду, мед. Деньги даже. В прошлом году тоже вроде как неплохо люди заработали.

– И еще позволь задать вопрос. Сколько, например, тех  трудодней за год ваш колхозник выработать может?

– Ну это уж как кто постарается. Хотя что говорить? Можно даже бумаги уже за этот год поднять. Да вот…

С этими словами Гендин подошел к вместительному шкафу возле одной из стен, снял с полки потрепанную папку и, развернув в ней нужное место, громко, как будто с трибуны людного собрания, начал читать:

– Мордко Кацев – двое работающих в семье – семьсот пятьдесят трудодней; сестры Закман – тоже двое – шестьсот сорок трудодней; Михл Донов с женой и сыном – семьсот; Йосл Басов с женой – девятьсот трудодней… И учтите, что это только за семь месяцев, да. Но читаем дальше: Пейси Гейшис…

В это время зазвонил телефон. Хаим Гендин, все это время сидевший как на иголках в ожидании звонка, неожиданно неторопливо и с преважным видом снял с рычага телефонную трубку и, басовито кашлянув для очистки голоса, представился звонившему:

– Хаим Гендин у аппарата. Слушаю вас. Что? Где Черняховский? В настоящий момент товарищ председатель находится на пасеке. Я? Я председатель ревизионной комиссии колхоза. А? Да, люди нам наверное же нужны. Что-что? Хорошо, поселим. Есть-есть еще где расселить.

Разговор закончен, но Гендин, очевидно, от волнения, так и продолжает держать телефонную трубку плотно прижатой к щетинистой щеке. Но по другой щеке и по подбородку Хаима угадывается довольная улыбка. Хотя в глазах человека читается соответствующая моменту серьезность.

– Ну что, слышали? – обводит нас Гендин торжествующим взглядом. – Новых переселенцев нам прислать собираются.

И повесив на место трубку, решительно заключает:

– Ну а раз собираются, значит, и пришлют. Понятно? А Черняховский вот-вот подъехать должен. Так что с ним вы про все и переговорите. Между прочим, человек он уважаемый. Так что ваши из Гайсина, – кивнул Хаим на сержанта, – на его слова могут вполне полагаться. А знаете что? Давайте-ка пройдемся до поля. Тут недалеко. И как раз председателя-то, я думаю, мы сейчас  там точно встретим.

– Что-то мне погодка сегодня не нравится, – неожиданно меняет тему разговора Гендин.

«С чего бы это? – подумалось мне. – День жаркий, с самого утра в  небе ни облачка. А солнце какое!» Но, по мнению Гендина, именно «такое» солнце и предвещает ненастье.

– Да, насколько я уже понял, на осадки в теплое время года здешний климат не скупится, – заговорил Магидов. – Дождей тут льется больше, чем надо.

– Тут вы ошибаетесь, товарищ, – решительно возражает сержанту Гендин. – Вы знаете, почему так часто приходится слышать разные нехорошие толки о наших «биробиджанских» дождях?

– И почему же?

– Да потому что у вас на Украине дожди идут так: немножко весной, немножко летом, немножко осенью. А у нас иначе: днями, а то и неделями напролет, тепло, сухо, солнечно – душа радуется… Но если уж польет, то, бывает, на целую декаду. Ну и если посчитать, то дождливых-то дней у нас никак не больше, чем в том Гайсине. Я ведь родом тоже из ваших мест, с Украины. Да и в нашей области не первый год проживаю…

Слово за слово, и Йосеф Магидов соглашается с собеседником, что биробиджанское солнце равно, как и биробиджанские дожди, куда щедрее, нежели в краю прежних еврейских местечек.

– Хотя, правду сказать, и у нас там по-разному бывает. В прошлом году за все лето хорошо, если пару раз дождь прошел. И нынче, мне пишут, солнце опять жарит. Вот прямо, как у вас сейчас, – энергично обмахиваясь пилоткой, как веером, завершил дискуссию о капризах климата Магидов.

Между тем, перейдя шоссе, мы тут же оказываемся на нешироких сельских улицах и одновременно в тени больших деревьев. Уже отсюда ощущается и живительная прохлада ближнего леса.

Старший сержант Йосеф Магидов, привыкший шагать широко, по-военному, идет сейчас не спеша. Как раз теперь  у него появилась возможность осмотреть здесь все лично самому и в непосредственной близости к этому «всему»: к домам с крылечками, к просторным дворикам за изгородями и к тому, чем могут похвалиться местные садоводы-любители. При этом, чуть отклонившись в сторону от темы «Жизнь в колхозе «Двадцать лет Октября», Магидов продолжает разговор:

– Здесь мне все понятно, да. Но вы мне можете сказать, почему наших евреев сейчас-то тянет к вам в Биробиджан?

– Ха! А почему вы сказали «сейчас»? – живо откликается Гендин. – Все годы люди к нам сюда ехали и таки едут. Ну, может, и не так много народу приезжало, это правда, но область-то наша заселяться не перестает. Вот только я вас тут тоже спрошу: а легко ли это человеку – с насиженного места срываться?  Если только его нужда, конечно, с того места не гонит. А в наше время человек на жизнь заработать может хоть здесь, хоть там, хоть еще где-то. Ведь сколько сейчас надо восстановить заводов и фабрик! За время войны целые города и села были стерты с лица земли. А мало ли людей вернулось из эвакуации к своим сожженным и разрушенным домам? И что? Берись и начинай все сначала. А разве это нельзя сделать и здесь, в нашей области? Крыша над головой любому из нас везде нужна.

Перевод Валерия Фоменко

(Продолжение следует)


Самуил Гордон

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *