НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ

НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ

Владислав Цап

(Продолжение.

Начало в № 31)

На этом месте, как бы достигнув  вершины своих рассуждений,  Гендин прервал свою речь, чтобы немного перевести дыхание и, чуть сбавив тон, заключил:

– Ну и поскольку государство наше учредило Еврейскую автономную область, ее надо строить. Не кому-нибудь строить, а нам самим. Гитлер и другие наши враги смеялись над нами, евреями, когда мы начинали создавать на этой земле советскую автономную область. А пройдет время, и мы будем иметь здесь уже свою республику.

После этого монолога, как я отметил про себя, Магидов как-то иначе, проще сказать, с подчеркнутым уважением стал общаться с колхозным счетоводом: в глазах юноши Гендин предстал человеком твердого слова и живого настоящего дела – дела, благодаря которому преображается от века не тронутая людьми земля, одновременно преображая и их самих.

– Но ведь чтобы строить и построить свою область, сюда должны приехать много переселенцев, очень много.

– Да, и они приедут к нам сюда! – уверенно подтверждает Хаим. Вспомните: если дерево посажено как надо, ветвей на нем будет не счесть.

В этот момент до нашего слуха донеслось мычание теленка.

– А что, в личных хозяйствах у ваших колхозников, верно, и коровы есть?  – как по подсказке задал сержант Гендину еще один вопрос.

– Ну а как же иначе-то? Народ у нас тут обжился. А крестьянин без скотины на подворье – он кто?

– Да, чуть было не забыл. У нас в Гайсине некоторые тоже коров держат. Так вот в письме своем они интересуются: если ехать на Восток, то как будет лучше – с собой тех буренок да красоток везти или продать их там, а здесь уже других покупать?

– Конечно, лучше будет здесь купить. Украинским коровенкам здесь точно не климат. А за деньги, которые тамошний хозяин от продажи коровы выручит, он может тут и холмогорку недорого  приобрести или даже симменталку. Это у нас на Дальнем Востоке лучшие породы. Молоко от них что твоя сметана.

Когда мы шли перелеском, Йосеф Магидов иногда замедлял шаг и даже останавливался, оглядываясь по сторонам, словно кого-то поджидая.

– Вы, я вижу, что-то ищете? – спросил у него Гендин.

– Вы будете смеяться, а я вот хочу, чтоб меня сейчас паут укусил. Мои из Гайсина просят меня описать им тех паутов во всех значит подробностях…

– Чтоб те пауты человека покусали?!  Напишите им, что такого никогда даже и быть не может. Вы-то уже сами знаете, что паут – это такая большая муха. Ну да, жужжит больно громко. Ну жужжит себе и жужжит. Этого что ль бояться? А утром да вечером паутов этих вообще не видать и не слыхать. А где-нибудь в тайге так вы их и днем не услышите. Вот вы в Биробиджане побывали, по нашей деревне прошли – и что, много вы тех паутов встречали?

Замолчав, Хаим Гендин ускоряет шаг, и через  несколько минут мы стоим на краю колхозного поля. Угодья колхоза «Двадцать лет Октября» занимают неширокий, относительно возвышенный участок равнины, протянувшийся между заболоченной опушкой леса и валдгеймским шляхом. Здесь нас, только что вышедших из прохлады лесного сумрака, встретил щедрый свет яркого летнего полудня. Высоко поднявшееся солнце сегодня как будто остановилось в своем движении и полыхает во всю свою мощь.

Йосеф Магидов, окинув внимательным взглядом представшую перед нами картину, наклоняется и срывает колосок пшеницы. Затем, размяв его в ладонях, пересчитывает вылущенные зерна. Судя по лицу сержанта, результатом своей «контрольной» манипуляции он вполне удовлетворен.

– А где же остальные ваши мужчины? – тут же обращается Магидов к сопровождающему нас счетоводу. – Что-то, я вижу, маловато их здесь.

– Э, да чему тут удивляться-то? – слышится в ответ. – Разве война где-то мимо наших биробиджанских евреев прошла? Были годы, когда наших мужиков у нас в «Октябре» по пальцам можно было пересчитать. Это теперь у нас почти в каждом доме мужчины. А почему их тут не видно сейчас? Да потому что кто-то из них на тракторах, кто на молотилке, кто сегодня с дальних лугов сено вывозит. В общем, все мужики там, где трудней…

Неподалеку от пшеничного поля на колхозном огороде (правда, никак и ничем не огороженном) работают женщины, девочки и несколько старушек. Все в легких платьях или в сарафанах, все в белых платках. Большие плетеные корзины работающих быстро наполняются у кого красными помидорами, у кого огурцами. Сборщицы действуют на диво ловко и слаженно. У меня создается впечатление, что зрелые плоды просто сами собой прыгают с земли и из-под листьев в подставляемые к ним корзины. Люди работают с молчаливой сосредоточенностью, с дальнего края поля сюда к нам доносится лишь рокот трактора.

Мы проходим как раз по краю малинника, Йосеф Магидов срывает с куста несколько крупных ягод, внимательно рассмотрев их, пробует на вкус и тут же делает для себя еще одно приятное открытие:

– Слушайте, – громко окликает он Гендина. – А ведь у вас и правда просто отличная малина!

– А что вы себе думаете? Это ж лучший сорт! – отозвалась на слова сержанта одна из близко работающих женщин. – Хаим, а кто этот товарищ с тобой?

Узнав, с каким поручением Магидов прибыл в их колхоз, женщины буквально окружили его, и каждая из них сочла нужным по-своему сообщить гостю, как люди в их селе живут, как в нем можно жить и что жить в нем можно хорошо.

– Да не раскаются, нисколько не раскаются ваши гайсинцы, если вы их «сосватаете» сюда приехать. Им у нас понравится. Мы вон уже сколько здесь живем, и никто ж на Биробиджан пока не жаловался. Скажи, Хаим.

Хаим Гендин, до этого стоявший в сторонке, со смехом отвечал:

– Хорошенькое было б дело, если бы биробиджанский старожил здесь, на своей земле, стал на что-то обижаться да жаловаться! Разве что на самого себя. Скажите-ка мне лучше, бабоньки, не видели ли вы тут Черняховского?

– Да был он здесь. Недавно был. Наверно, к комбайну пошел.

Спустившись с пригорка, видим стоящего между двух стогов сена председателя колхоза Ошера Черняховского, человека среднего роста, на вид лет тридцати с небольшим. У него умное энергичное лицо, светлые глаза. Гендин  несколькими словами представил нас своему «шефу».

– Тогда вот что, товарищ старший сержант, – заговорил Черняховский. – Давайте наш разговор отложим на потом, а сперва будет правильней показать вам здесь наши владения – поля, огород наш, вообще хозяйство.

(Окончание следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *