НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ

НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ

Рисунок Владислава Цапа

Этим очерком мы продолжаем публикацию переводов путевых заметок Самуила (Шмуэля)  Гордона, побывавшего в нашей области летом 1947 года.

В небольшой сборник очерков «Биробиджанские старожилы» писатель включил и рассказ о буднях колхоза «ДВАДЦАТЬ  лет Октября», основанного евреями-переселенцами в конце 30-х годов прошлого века и положившего начало нынешнему селу Птичник.

 

Дома первой со стороны города улицы села – усадьбы колхоза «Двадцать лет Октября» – стоят чуть ли не вплотную к обочине Валдгеймского шоссе. Остальные сельские постройки расположились тоже неподалеку от дороги, но их отсюда за деревьями почти и не разглядишь. Хотя за десять лет существования пригородной сельхозартели «Двадцать лет Октября» лес в ее владениях заметно поредел: топор и пила в руках сельчан сделали свое дело: лес пошел на строительство вот этих самых домов, хлевов, сараев и сооружение разномастных изгородей. Так вот росла и выросла здесь целая деревня – еще один населенный пункт Еврейской области. Теперь в здешней округе не часто встретишь коренных обитателей тайги, говорят, что поменьше стало комаров и мошки, так что сейчас, например, можно спокойно отдохнуть в тени деревьев, полежать на горячем песочке, искупавшись в Бире, которая протекает буквально в двух шагах от селения. Вот уж где раздолье для ребятни! И в этот жаркий день даже с оживленной дороги, связывающей Биробиджан и Валдгейм, можно легко расслышать звонкие детские голоса, доносящиеся со стороны реки.

…Третий дом на первой от города сельской улице – правление колхоза, попросту – контора. Войдя в нее, неожиданно для себя вижу стоящего у окна военного. Напротив него, возле печки, прижавшись к ней спиной и приложив к ней ладони, стоит пожилой еврей – судя по всему, человек из местных. Я появился в конторе, видимо, в самом начале беседы этих людей, и мне было нетрудно  понять, о чем эти двое вели речь. Оказалось, что военнослужащий буквально на днях получил письмо от своего земляка из Гайсина. Тот, недавно узнав от кого-то из своих знакомых, что их родственник, старший  сержант Йосеф  Магидов, служит сейчас в Хабаровске, прислал Магидову письмо, в котором были такие строки: «От города, в котором вы несете свою почетную службу, как мне тут рассказали, совсем недалеко до Биробиджана. Так вот не будет ли у вас возможности побывать в том Биробиджане и хорошенько разузнать там, как и что, а потом отписать мне, как сейчас живут в Еврейской области переселенцы?» «Только, – было сказано в самом конце письма с Украины, – уж пожалуйста, пишите нам все по правде».

Прочитав письмо от земляка из Гайсина, старший сержант Магидов попросил командира дать ему трехдневный отпуск, чтобы съездить в Еврейскую область. Два дня Йосефу хватило, чтобы обойти Биробиджан и познакомиться с городскими предприятиями. Сказать к месту, здесь Магидов встретил немало теперь уже бывших своих земляков – людей самых разных специальностей. При этом едва ли не каждый из них интересовался у сержанта, где бы сам он после окончания службы захотел  устроиться на работу, если у него появится желание остаться в  областном центре. Посетил Магидов и учебные заведения города. Не преминул он заглянуть в городской парк, а также побывать в театре, где встречался и беседовал уж точно не с двумя-тремя горожанами, которые, не скупясь на слова, отвечали на все вопросы Йосефа, что называется, во всех подробностях.

Между прочим, тот автор письма из города Гайсина просил сержанта разузнать, как обустроились там евреи-переселенцы, пожелавшие жить и трудиться на земле, то бишь в колхозах. Так что Йосеф Магидов не поленился и  отшагал добрый пяток километров от города до месторасположения сельхозартели «Двадцать лет Октября», дабы собственными глазами взглянуть на то, как живут евреи-крестьяне. Только вот незадача: появился сержант в колхозном поселочке в час, когда здесь не так просто кого-то встретить. День летний, погожий – все на полях. Так что  чистой случайностью можно было тут счесть встречу Магидова с Хаимом Гендиным, который оказался в конторе, чтобы ответить на ожидавшийся телефонный звонок из Биробиджана. Вообще-то сюда, в колхозное правление, из райисполкома должны бы звонить не ему, Гендину, а председателю «Октября» Ошеру Черняховскому, которому накануне было обещано дать ответ на какой-то важный для него деловой вопрос и перезвонить Черняховскому завтра. Только предколхоза в тот день понадобилось срочно отъехать на дальнюю пасеку и, завернув по дороге к дому колхозного счетовода Гендина, председатель и перепоручил тому ответить на ожидаемый  телефонный звонок из исполкома: вдруг, мол, сам предрайисполкома будет звонить… А он, Гендин, в селе все-таки тоже не последний человек, а председатель колхозной ревизионной комиссии. Вот счетовод и дежурит теперь в конторе, ожидая, пока наладят связь с городом, и при этом не сводит глаз с телефонного аппарата, что на стене напротив него. Такое впечатление, что он, Хаим Гендин, предстоящий звонок должен увидеть, а не услышать. При этом по всему чувствуется нетерпение «дежурного»: не дело в такую пору попусту время тратить… Впрочем, Йосеф Магидов примерно в том же положении: ему сегодня надо побывать еще и в облисполкоме, чтобы получить там исчерпывающие сведения об условиях переселения людей в ЕАО (земляк сержанта просил его написать об этом в Гайсин поподробней) и успеть к отправлению вечернего поезда на Хабаровск. Хотя, надо признать, сержант умело скрывает досаду. Действительно: он-то хотел здесь поговорить с колхозным председателем, а тут этот конторский, который и сам сидит сейчас как на иголках. Вернее, не сидит, а время от времени встает и нервно расхаживает по комнате, останавливаясь возле печки, и почему-то прикладывает к ней ладони, как делают это люди зимами, входя в помещение с мороза.

– Вот и торчи здесь теперь! – в сердцах выговаривает неизвестно кому счетовод. – Я где должен сейчас быть? Как все добрые люди в поле я должен быть. Жатва же идет. Уборочная!

Подойдя к окну, Гендин смотрит в небо и, обернувшись к нам, спрашивает:

– А не кажется ли вам, товарищи, что дождем попахивает? Не смотрите, что небо пока чистое. Вон ведь парит-то как! Эх, хватало бы в колхозе народу, мы бы тут все в золоте ходили, и никакие дожди бы нас не пугали! Ну так  когда же, товарищ старший сержант, появятся у нас здесь пассажиры из вашего Гайсина?

– «Появятся»… Только где они тут жить у вас будут?

– Как это «где»? – не на секунду не задумавшись, отвечает  старожил колхозного села Хаим Гендин. – Мы ж не в шалашах здесь проживаем. Да и Биробиджан для всех нас не какой-нибудь дядька чужой. И приютит, и накормит. Лес на строительство у нас есть? Сколько хочешь. Государство кредиты дает? Дает. Только закатывай рукава повыше, берись покрепче за топор и пилу, да и строй себе. Я вам гарантию даю: сколько бы переселенцев к нам ни прибыло, все будут жильем обеспечены. Мне вон тоже раньше строителем быть не приходилось, а когда понадобилось, так и я научился плотницкий инструмент в руках держать. Да и не больно-то велика та премудрость. Стоит только захотеть, до всего и умом, и руками дойти сумеешь.

– То есть вы хотите сказать, что о квартирах новые переселенцы должны сами позаботиться, так что ли? – вставил свое слово в речь Гендина Йосеф. – Хотя с заработками тут у вас, я думаю, что…

– С заработками как? – не дав докончить фразу, возбужденно перебил собеседника Гендин. – Э, ты только знай себе работай. Чем, вы думаете, занимались те люди, которые приехали сюда первыми? Работой они занимались и имели за свою работу таки неплохо.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

19 + двадцать =