На волнах аквамарина

На волнах аквамарина

Анатолия Клименкова

Поэтическая биография Марины Казаковой началась около двух лет назад: щелкнуло что-то в сердце — и открылось оно стихам

— Я всегда жила больше чувствами, чем разумом. Если любить — так любить без оглядки, от души. Если восхищаться — то искренне. Часто чувства переполняли так, что хотелось их не расплескать, собрать в ладошки, сохранить, сберечь.

Этими ладошками стали для Марины Казаковой стихи. Поэтический дар она открыла в себе совсем недавно. 

— Вообще-то в детстве я баловалась стихами — именно что баловалась. Это было что-то вроде рифмованных поздравлений одноклассникам, стихи к датам. Потом как отрезало, а когда столько лет прошло, я вдруг озарилась: щелкнуло что-то в сердце — и открылось оно стихам.

— Может, — говорю Марине, — поэтическая фамилия сыграла свою роль?

— Вообще фамилия эта досталась мне от бывшего мужа. И я как-то не ассоциировала себя с обожаемой мною Риммой Казаковой. Жила да и жила себе. 

— В Биробиджане?

— Нет, мой родной город — Грозный. Я его помню мирным, спокойным, необыкновенно зеленым и цветущим. Таким он в моем сердце и остался. Когда я училась в школе, мы там не разделяли друг друга по национальностям: русский ты, чеченец или ингуш. Мы были советскими детьми, читали одни и те же книги, декламировали одни и те же стихи, у нас была общая история, география. Я с ностальгией вспоминаю то время не только потому, что это было мое детство, а и потому еще, что оно было спокойным, добрым, каким-то светлым. И сами мы, мое поколение, выросли в основном добрыми, открытыми, мирными людьми. 

Не предлагайте воевать
С самой собой — хочу я мира.
Не нужно в руки меч давать,
Я предпочту оружью — лиру. 

Это я написала год назад. Думаю, что многие со мной согласятся, какое это счастье — жить в мире с собой, просто жить, любить, радовать себя и тех, кто с тобой рядом.

— Марина, а не хотелось в это доброе детство вернуться?

— А я и вернулась — в 2012 году, через тридцать лет, приехала в Грозный. Конечно, это уже был другой город, но как же мы, одноклассники, радовались встрече, столько воспоминаний было, и все это искренне, от души. А еще удивило, что таксисты не брали деньги, как только узнавали, что я приезжая: «Вы у нас гость, а с гостей мы денег не берем». А я с радостью говорила с ними на чеченском, который не забыла.

Из Грозного Марина с мамой уехали в Приморье в начале восьмидесятых. 

— А в 91-м году я приехала в Биробиджан. Кажется: чужой город, незнакомые люди, а у меня было ощущение, что в Биробиджане я уже когда-то жила, что этот город ждал меня, ждал — и дождался. Кажется, это состояние называется дежавю. Я три часа ходила по биробиджанским улицам и, представьте, узнавала их. Самой узнаваемой и любимой стала улица Ленина со старыми деревянными домишками — мы с дочкой чуть не каждый день гуляли здесь, ходили в музей, библиотеку, просто дышали этим воздухом. В общем, город стал моим с первого дня, моим он и остается — такая вот любовь с первого взгляда. Захожу в автобус — столько знакомых лиц, иду по улице — и мне говорят: «Здравствуйте, здравствуйте!» И ты всем говоришь: «Здравствуйте!», и не устаешь это говорить. Мне даже кажется, что это — город моего возраста: вроде и солидный, но еще не старый, спокойный, но где-то может и шумнуть, и гульнуть.

Работать Марина в тех самых девяностых устроилась на самую главную фабрику города — швейную.

— Шить я любила всегда. Шить, моделировать. И вроде как в свою стихию попала. Но через некоторое время мне просто стало скучно делать одну и ту же операцию. Ну не люблю я однообразия — и в жизни не люблю, и в работе. Оно меня давит. Ушла я, в общем, с фабрики, а шью теперь для души, для себя. Вот так для души стала и стихи писать, выплеснула то, что во мне так долго сидело. Как джинна из бутылки.

— Марина, я прочла много твоих стихов и поняла — любовь в них не просто живет, а кипит, бурлит, переливается всеми красками. Ты, наверное, сама такая по натуре — кипяще-бурлящая?

— Я уже говорила, что не люблю однообразия, монотонности. Душа должна чем-то подпитываться — радостью, любовью, даже горем — и это приходится переживать. Радоваться надо самому малому — лету, зелени, цветам. Меня держат в тонусе удачи детей, мужа, и если у них все хорошо, я буквально летаю на крыльях. Стараюсь, чтобы родные мои заряжались от меня положительной энергией.

— Но ты сейчас работаешь в больнице, где видишь боль, страдания людей. Говорят, что больничная аура забирает у человека силы, отнимает энергию.

— Я так не считаю. Конечно, есть и боль, и страдания, но все это забывается, когда человек, который пришел к нам слепым, прозревает и с улыбкой, с удивлением смотрит  на мир, а тебе говорит: «Мариночка, так вот вы какая… Я такой вас и представлял — красивой». Я ведь работаю в глазном отделении и такие комплименты нам приходится слушать часто.

— В одном твоем стихотворении есть такие строки: «Я с дождем здоровалась за руку, я ложь принимала за истину, я смотрела всегда на радугу, я хотела любить так искренне». Ты счастлива в любви?

— Наверное, да! Могла бы сказать — конечно, да, но боюсь сглазить свое счастье. Я его сама нашла, оно далось мне очень трудно. Поэтому стараюсь об этом реже говорить — ну вот такая я суеверная. У меня ведь жизнь не была безоблачной — и потери были, и черные дни. Но стараюсь и в черноте увидеть радугу, а дождик сделать своим другом, даже когда он льет и льет. 

Я теперь улыбаюсь все чаще, 
Потому что живу настоящим. 
Вопреки всем знакомым ученым
Я пишу жизнь белым на черном.

— Марина — значит, морская. Тебе бы жить возле моря, смотреть на волны. О море не мечтаешь?

— Конечно, мечтаю! Этим летом, наконец, смогу его увидеть — накопила денег на путевку в Таиланд. Сбудется мечта…  А морю я  посвятила одно из своих стихотворений — называется «Волны аквамарина».

Я помню, море мне подарило
Морские волны аквамарина.
В них нежно пена меня ласкала
И жемчуг россыпью бросала.
…Меня из сладостного плена
На берег выплеснули пеной
Морские волны аквамарина.
И дали имя мне — Марина.

— Стихи своей однофамилицы Риммы Казаковой тебе близки?

— Я их полюбила, еще когда не была Казаковой. Часто перечитываю, потому что все это мне очень близко. А любимый мой поэт — Есенин. Читаешь его стихи — и как будто все это видишь:  и березку в серебре под окном, и клен под метелью белой. В его стихах — вся Россия. Я бы посоветовала всем, кто забыл о чувстве к Родине, перечитать Есенина.

— Это чувство явно проглядывает и в твоих стихах. По-моему, ты здорово описала зиму в «Зимней сказке!». Как рождаются образы, сравнения?

— Спонтанно, чаще всего по наитию. Порой сама не могу понять, как родилось сравнение: вот родилось — и все. Жило, сидело точечкой — и появилось на свет. В общем, «сложу букет из собственных стихов, перевязав их легкой рифмой» — так начинается одно из моих стихотворений.

— О любви?

— О любви, конечно же. Мне кажется, без любви невозможно написать хорошее стихотворение, чтобы душу задело. Срифмовать что-то можно, но дышать этот стих не будет.

— В твоих стихах часто присутствует ночь…

— Я люблю ночь, просто обожаю. Даже когда, усталая, дежурю ночью в больнице — душа отдыхает.

Моя ночь — шоколадного вкуса.
Я добавлю немного корицы…
Запах сладко-медового мусса
И прохладу июньской зарницы…
— А к шуточной поэзии как пришла?

— Было такое настроение, что захотелось передать его в стихах. Шутка — это ведь сестра радости, так почему бы не пошутить? Хотите, прочту немного о «Деревенской любви»?

Хочешь ты французский слушать?
О Париже не мечтай!
Ехать, чтоб лягушек кушать?
Думаешь, у них там рай?
Посмотри на наши хаты:
Чем тебе не Сингапур?
Не пущу тебя я в Штаты,
Там своих хватает дур.
Посмотри: туман над речкой
И широкие поля…
Вот пасутся две овечки,
Там созрела конопля…

— Одно из последних твоих стихотворений — «Не бомбите землю» — навеяно, как я поняла, украинскими событиями.

— Это наболело. Мне в Грозном рассказывали, как там было в 90-е, а сейчас — Украина.

Будьте так любезны — хватит воевать.
Землю свою надо засевать, пахать.
Пусть на ней ромашки белые цветут,
Пусть хлеба пекутся, пчелы мед дают.
Не стреляйте в женщин, стариков, детей,
Не бомбите землю… больно, больно ей.

— Стихи ты пишешь почти два года — всего-то. Насколько изменилась твоя жизнь — от «до» и «после».

— Я сейчас просто не представляю, как жила без того, чтобы не писать. Я стала по-другому думать, мечтать, мне стало просто интересней жить. Благодарна родным, друзьям, что нахожу у них поддержку. Когда выставила на сайте свои стихи, очень боялась получить «комплименты». Но добрых слов оказалось больше, а критику учитываю, конечно. Буду учиться, я ведь пока ученица в поэзии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *