Надпись как летопись

Надпись как летопись

Нужно ли исправлять на здании железнодорожного вокзала еврейские буквы, из которых составлено слово «Биробиджан»? 

Поразмышлять по этому поводу мы решили после того, как очередной гость города указал (на этот раз, обратившись в мэрию) – ошибка, мол, в слове «Биробиджан» на идише, надо бы ее исправить и правильными буквами путешественников встречать. И провожать, соответственно. 

– Сама по себе эта жалоба, назовем ее так, – повод для радости, – считает главный редактор «Биробиджанер штерн» Елена Сарашевская. – Во-первых, оттого, что не спешат туристы миновать воспетый Казакевичем перрон биробиджанского вокзала, а находят время осмотреть легендарное здание. Во-вторых, оттого, что приезжают к нам люди, знающие идиш. А эта категория граждан – совершенно особенная. И главным образом потому, что каждый носитель этого языка свято уверен, что только его идиш – единственно правильный. Отчасти это шутка, отчасти – правда. И связано это явление, я думаю, с разнообразием диалектов идиша, а также со слабым знанием литературной нормы.

Что же касается идишистского начертания слова «Биробиджан» на здании железнодорожного вокзала, то здесь, говорит Елена Сарашевская, есть над чем поразмыслить.

– Смущать современного читателя здесь может наличие точки – дагеша – в букве «бейс», – объясняет она. – Их тут две, смотрим на фото, читаем и считаем справа налево, это первая и пятая буквы. В идише дагеш внутри «бейс» – это излишество, он просто подчеркивает, что звук «Б» – это звук «Б». С дагешем или без него буква «бейс» все равно дает звук «Б». В современной орфографии идиша я подобного явления не встречала. А вот если обратиться к печатным изданиям тридцатых-сороковых годов, то там «бейс» с точкой будут сплошь и рядом. Взять, к примеру, «Биробиджанер штерн» за 1935 год. В газетной шапке в слове «Биробиджанер» точки внутри «бейс» отсутствуют, а в текстах, в заголовках, в этих же словах – «Биробиджан», «Биробиджанер» (и других) точки иногда встречаются, а иногда нет. То есть это никакая не ошибка – это явление того времени.

Основной же вопрос, как я понимаю, возникает по отношению к последней букве в этом слове, которая называется «нун» и дает звук «Н». Пять букв еврейского алфавита имеют особенность – по два способа начертания, в зависимости от положения в слове. К этим буквам относится и «нун». Если мы встречаем ее в начале или середине слова, то пишем основную буквенную форму, а если в конце – конечную, в данном случае она будет называться «лангэ нун» (длинная «нун»). Уже само название предполагает, что последняя буква в слове «Биробиджан» должна иметь вытянутую (вертикально) форму, но в данном случае этого нет. 4-5

Объясняется это тем, что в течение нескольких десятилетий в СССР использовался так называемый советский вариант идиша. В 1920-х годах в языке идиш была проведена орфографическая реформа. Тогда под предлогом облегчения изучения языка советскими евреями подверглась серьезным изменениям не только грамматическая и фонетическая структура идиша, но и его лексический состав. Советский вариант идиша имел ряд особенностей. В частности, были упразднены, долгое время не использовались конечные формы букв. К их написанию вернулись в 1961 году, да и то не везде.4-6

– Я пришла работать в «БШ» в 1999 году, – говорит Елена Сарашевская. – В это время в газете все еще не использовали конечные буквы, а гебраизмы (заимствования из древнееврейского) писали по фонетическому принципу – это тоже одно из отличий советского варианта идиша. Однако написать основную форму буквы вместо конечной – не значит написать вместо одной буквы другую. То есть, по сути, если написать в конце слова вместо «лангэ нун» простую «нун» – это все равно будет буква, дающая звук «Н».

Мне кажется, что надпись на идише, которая венчает здание вокзала уже несколько десятилетий, – вещь уникальная, это своего рода памятник целой эпохе в истории языка идиш, в истории Биробиджана… 

Что ж, получается, что и проблемы никакой нет? Но, как и в любой истории, мы не обойдемся без «но».

– Какую бы разновидность еврейского шрифта вы ни взяли, нигде буква «нун» не будет совпадать по размерам с буквой «бейс», – утверждает Елена Сарашевская, – то есть сравните (на фото) первую, пятую и последнюю буквы в указанном слове: горизонтальные черточки в них одинаковы по размерам, в то время как у буквы «нун» они должны быть короче. Это, собственно, единственное, к чему у меня возникает вопрос в данном случае. 

Кстати, на стеле, стоящей у въезда в город, надпись «Биробиджан» на идише выполнена вроде бы правильно, и даже последняя буква в слове имеет вытянутую форму, то есть предполагается, что это буква «лангэ нун». 

– Эта буква больше напоминает «лангэ хоф» (конечную «хоф», которая дает звук «Х»). Здесь тоже слишком вытянута горизонтальная линия, – констатирует Елена Сарашевская. – То есть исправить ошибку, как и в первом случае, довольно просто – нужно укоротить горизонтальные линии.

Кстати, в 1930-х годах вывеска на еще деревянном здании станции Биробиджан тоже была сделана на русском и идише. Но и тогда она была особенной. На идише Бира звучит как Бирэ с ударением на первый слог, ну а Биджан так и остается Биджаном. Складываем два слова вместе и получаем – Бирэбиджан – именно так и звучало некоторое время название рабочего поселка, а затем и города. И по-русски это слово тоже писали «Бирэбиджан». Позже произошел обратный процесс – русская соединительная «о» перевесила, Бирэбиджан стал Биробиджаном, и в идише это слово тоже стали писать через «о». 

4-7

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

3 × 5 =