Наш человек на Байконуре

Наш человек на Байконуре

Фото предоставлено Сергеем Колобовым

Биробиджанец открывает тайну о… моряках со степного космодрома

В День космонавтики все мы вспоминаем привычные для нас названия и события – первый искусственный спутник Земли, полет Гагарина, Байконур, луноход, станция «Мир»… Но есть еще один отечественный этап освоения космоса, который мало кому известен, хотя завеса тайны над ним давно приоткрыта. Космос экспериментальный и… боевой.

— При редких попытках рассказать товарищам, что не просто служил на Байконуре, а служил в морской части,  после озвучивания слов «космическая разведка», «ядерный реактор», надо мной начинали посмеиваться. Шутили: мол,  какие моряки, да в пустыне? — рассказал мне Сергей Колобов, в своем армейском прошлом – военно-морской дозиметрист, начавший службу во Владивостоке в 1975 году, но после «учебки» отправленный служить не на подводную лодку… а в степи Казахстана, на космодром Байконур, в 31-ю отдельную инженерно-испытательную часть.

Вот только  сухие выдержки из открытых источников: … «31-я отдельная инженерно-испытательная часть (в/ч 46180) — уникальная часть… Единственная часть в Вооруженных Силах СССР, штатно эксплуатировавшая атомные энергетические установки, проводившая с ними полный цикл испытаний в наземных условиях и запускающая эти энергетические установки в космос… Единственная космическая часть в Вооруженных силах СССР, реально несшая боевое дежурство с 1978 года по 1990 год в интересах ПВО страны в системе противокосмической обороны с ракетой «Циклон» и космическими аппаратами  типа «ИС» (истребитель спутников) — в режиме полутора-двухчасовой готовности к запуску…».

31-я ОИИЧ была уникальной еще и потому, что подчинялась сразу трем военным ведомствам – Ракетным войскам стратегического назначения, Войскам противовоздушной обороны и Военно-морскому флоту. А уж о тех «изделиях», что стартовали в космос в период службы Сергея Колобова, можно говорить часами. Космические корабли с ядерными двигателями в ту пору были объектами, описываемыми только в фантастической литературе! Однако в период с 1971 по 1975 запуски таких устройств в космос велись очень интенсивно, порой по семь-восемь в год.

В запусках трех спутников радиолокационной разведки с ядерными энергоустановками Сергею Колобову довелось поучаствовать лично. В его служебные обязанности как военного дозиметриста входил постоянный радиационный контроль изделия при  стыковке со спутником, стыковке с носителем,  «активации» реактора перед стартом, сопровождении готовой собранной ракеты на стартовую позицию.

—      Почему в мирном, как обычно говорилось, космосе понадобилась ядерная установка? – спрашиваю Сергея Пахомовича.

—      Да потому, что спутники военно-морской радиотехнической разведки, собранные в целую орбитальную космическую группировку, должны были обеспечивать надежное и постоянное отслеживание ситуации из космоса. Что они с успехом и делали, поставляя военному руководству информацию о дислокации американских, и не только, военных флотов. Для такой работы стандартных солнечных панелей, дающих спутнику энергию, было мало, — отвечает бывший «степной моряк».

Такие  спутники с ядерной «батарейкой» назывались «активными». Они уже давно отработали свое, отстыковались от ядерных установок и сгорели в атмосфере, а реакторы отправлены на безопасную, так называемую «орбиту захоронения» в  2000 километрах от Земли…

Отрабатывались 31-й ОИИЧ и запуски другого вида космических аппаратов – спутников-истребителей. Эти были рассчитаны на обнаружение, сопровождение, перехват и уничтожение, как предполагалось, вражеских космических аппаратов. Тут дело  вообще немного походит на пресловутые «звездные войны». Но в отличие от американской программы СОИ (стратегическая оборонная инициатива), запущенной США в 1983 году и предполагавшей в числе прочего активное освоение околоземного пространства боевыми космическими аппаратами, у советских военных эта стратегия была отработана намного раньше. И не с помощью «разрекламированного» в тогдашней западной прессе  пресловутого лазерного оружия на спутниках, а просто с помощью сближения с целью и подрыва специальной боевой части.

— Секретность в нашей части была одной из самых строгих, – рассказывает Сергей Колобов. – Но тем не менее космодром-то был, как говорится, общий, не только для военных, но и для «обычных» космонавтов. В  июне 1976 года при  очередной стыковке ядерной установки с морским спутником мы оказались в одном монтажно-испытательном корпусе с орбитальной станцией «Салют-5», которую основной и дублирующий экипажи космонавтов обживали перед стартом.  Так получилось —  спутник с ядерным реактором и орбитальная станция оказались в смежных залах.

— В свободное от работы время, в перерывах, космонавты в шутку интересовались у нас, не будет ли у них проблем со здоровьем от такого радиоактивного соседства? – смеется Сергей Колобов. – А мы, простые служивые, все не верили себе – тут мы со своими спутниками, ставшими нам уже привычными, а рядом они – настоящие космонавты, живые легенды, готовящиеся к полету.

На память о космической службе моряков в степи у Сергея Колобова остались автографы нескольких космонавтов. В его военном билете на последней странице расписались бортинженер Юрий Артюхин, тридцатый советский космонавт, а также Алексей Леонов, первым вышедший в открытый космос, Виктор Горбатко и Борис Волынов – члены первого отряда космонавтов СССР…

Сейчас Сергей Колобов работает заместителем директора биробиджанской ТЭЦ. Но 12 апреля, День космонавтики, считает и своим праздником.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

девятнадцать + семь =