Не газетой единой жив журналист

Не газетой единой жив журналист - Рисунок Владислава Цапа

Рисунок Владислава Цапа

Так можно сказать, переиначив известное библейское выражение

К штерновцам это имеет тоже прямое отношение. К примеру, Шнеер Коник много лет отдал Биробиджанскому еврейскому народному театру, его там высоко ценили и давали в спектаклях ведущие роли. Леонид Школьник, придя в газету и начав работу молодым сотрудником, писал неплохие стихи, и первыми его оценщиками были штерновцы. Еще он обожал Высоцкого и, кажется, первым в области через московских друзей заимел на магнитофонной бобине почти все песни Владимира Семеновича. Тогда он был еще жив, а его популярность достигла вершин, несмотря на разгромную статью в газете «Советская Россия» под заголовком «О чем поет Высоцкий». Однако эта статья имела обратный эффект: поклонников у барда и поэта стало еще больше. Л. Школьник переписал мне на чистую магнитофонную ленту со своей бобины песни, которые я мог слушать в любое время.

Если не все, то многие из штерновцев конца 1970-х – начала 1980-х годов, что называется, «резались» в шахматы, устраивая блицтурниры. К слову сказать, шахматы были таким же увлечением наших коллег из «Биробиджанской звезды», редакция которой находилась в этом же здании.

А когда в 1979 году водителем на редакционную «ниву» был принят недавно уволившийся из армии Витя Петухов, некоторые сотрудники «заболели» любительской рыбалкой, сбором ягод и грибов. Витя, несмотря на молодость, был знатоком в этом деле. Ниже расскажем о некоторых интересных эпизодах из практики общения с природой.

Это тот самый Витя…

Уже и не помню, в какой год пришел в редакцию Володя Белинкер, но когда он познакомился с Витей и послушал его рассказы о рыбалках, попросился в его компанию. Как-то они собрались на рыбалку на горную речку Кукан, богатую на ленков и хариусов. Ехать решили на Володином «запорожце». Миновав одноименный поселок, надо было переехать по льду полноводную реку Урми, а уже потом, километров через пять, оказаться на Кукане. Рыбалка в тот раз была отменной, и уже перед вечерними сумерками они собрались домой. Подъехали к Урми и (о, ужас!) увидели, что поверх льда шел поток воды из наледи. Скажем, для той же «нивы» это не стало бы проблемой, а вот для «запорожца» задача пересечь около 40 метров Урми была более чем сложной. Однако Витя, рисковый человек, все-таки решился переехать препятствие, но уже через три-четыре метра «запорожец» стал захлебываться в наледи. Витя каким-то чудом все-таки выбрался обратно на берег. Ничего не оставалось делать, как ждать оказии. Ночь бедолаги провели в холоде в салоне «запорожца». К счастью, оказия в виде «нивы» явилась где-то в середине дня, и водитель согласился отбуксировать «запорожец» на правый берег. И тут выяснилось, что ни в «ниве», ни в «запорожце» нет буксировочного троса. Витя долго не размышлял и, достав нож, срезал в Володином транспорте ремни безопасности, связал их и на таком «буксире» они пересекли Урми…

Это небольшое приключение не отбило у Володи страсти к рыбалке, хотя каждый раз его домашние беспокоились, как бы он снова не попал в какую-нибудь передрягу. Однажды они договорились с Витей вновь съездить на Кукан. Подрулив к пятиэтажке, в которой жил Белинкер, Витя прождал напарника с полчаса и пошел узнать, почему он задерживается. Вошел в прихожую, где Володю на рыбалку собирала вся семья – жена, дочь и старенькая мама. Мама Володи, знавшая русский хуже родного идиша, сказала: «Это тот самый Витя, который сманивает наша Вова на рыбалка?»

Как сварить чай в пластмассовом ведре

Штерновский водитель «сманивал на рыбалка» не только Белинкера, ставшего потом главным редактором «БШ», но и Толю Темцина, работавшего тогда ответственным секретарем газеты. Слушая наши разговоры о рыбалке (я тогда работал корреспондентом ТАСС по ЕАО, а по совместительству – в «Штерне»), Толя попросил взять его на зимнюю рыбалку на Амур, куда мы собирались в предстоящую субботу на подледный лов. Рассказали ему, как одеться, чтобы не мерзнуть на льду. Ранним утром были на Сазаньей протоке, в десяти километрах от села Головино. Когда Толик пробил пешней во льду свою первую лунку, Витя дал ему зимнюю удочку-махалку и показал нехитрый способ ужения рыбы. И случилось то, что происходит нередко с новичками – на блесну «сел», как говорят рыбаки, огромный таймень весом на восемь-десять килограммов! На Сазаньей в то утро было много рыбаков, и каждый приходил полюбоваться на рыбину, добытую журналистом. Витя шутливо произнес: «Ну, все, Толик пропал, теперь он пленник зимней рыбалки».

А вот на первой для него «тихой охоте», во время сбора груздей, нашему компаньону повезло меньше. В первых числах сентября, так же втроем, на тассовском «уазике», мы выехали в четыре часа утра из Биробиджана и в начале дня были уже в нескольких километрах от Облучья. Походили по ближнему склону распадка, грибов было мало. С Толиком мы решили перевалить сопку, и если там есть грибы, то вернуться за коробами. Толик взял пятилитровое пластмассовое ведро, а я – матерчатую сумку. Осмотрели склон намеченной сопки – пусто. Исследовали еще несколько мест – то же самое. Решили вернуться к машине. Погода в тот день была не самая лучшая – небо затянуто тучами, солнца не видать вообще, потом стал моросить дождь…

В общем, пошли к машине и где-то через полчаса поняли, что потеряли ориентир и заблудились. Все вокруг было одинаково: сопки-близнецы, похожие распадки, сумрачная стена девственной тайги. Особого выбора маршрута у нас не было. Севернее, примерно в двадцати километрах, – поселок Хинганск, на востоке, километрах в пяти, – Облучье. Туда и решили идти. Показалось, что мы взяли верное направление, но уже часа через три поняли, что Облучья нам сегодня не найти.

Время приближалось к вечеру, и надо было думать о ночевке. На пути попался бьющий из-под земли небольшой родничок, здесь и решили остановиться. Наломали пихтовых лапок, сделав из них толстую постель. Надо было подумать и об ужине. Что самое удручающее в этой истории – за весь день блуждания мы не встретили ни одного съедобного гриба, чтобы можно было изжарить на костре. Ничего не оставалось делать, как ухитриться вскипятить в пластмассовом ведре хотя бы чай. Набрали полведра воды, бросили туда несколько лапок пихты, ягод барбариса. Теперь оставалось главное: раскалить на костре крупный камень-голыш и использовать его в качестве кипятильника. Правда, опасались, что «кипятильник» расплавит дно ведра. Но обошлось. Камень набрал высокую температуру, вода в ведре забурлила, и над ней поднялся пар. Правда, пить наш «чай» пришлось прямо из ведра.

После «ужина» улеглись на пихтовую постель, укрывшись куртками. К счастью, дождь к тому времени идти перестал, а ночь была довольно теплая. Второй день также прошел в блужданиях по сопкам, и лишь к вечеру мы вышли на трассу Биробиджан – Облучье, недалеко от станции Лагар-Аул. На попутной машине приехали в Облучье, где у здания районного отдела милиции стоял наш «уазик», а рядом – счастливый Витя, обрадовавшийся тому, что все закончилось благополучно. А что пережил он за эти два дня, догадаться нетрудно. 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *