Не погасла свеча…

Не погасла свеча… - Это фото поэтесса сделала для своей книги стихов

Это фото поэтесса сделала для своей книги стихов

Сегодня поэтесса Мария Глебова могла бы отметить свой  65-летний юбилей. Но вот уже четыре года ее нет с нами

При жизни мы почти не были с ней знакомы — лишь однажды я увидела Марию Глебову на поэтическом семинаре. Помню, что свои стихи она читала тихим,  спокойным голосом. Но как же ее слушали!

На карте моего поселка нет,
Колеса важно проплывают мимо.
Хор петухов приветствует рассвет,
Жизнь нелегка, но так она 
любима. 

Мне тогда очень хотелось поехать в этот поселок под названием Будукан, чтобы увидеть его глазами поэта. Но поезда, как в ее стихах, все проплывали мимо. А в этот апрель я наконец осуществила свою мечту.

Раскручиваю трудную неделю,
По часу, по уроку, по витку,
Снега, дожди…
Но радуюсь апрелю,
Как девочка дареному щенку.

Лишь маленькими островками лежит в тени склонов сопок почерневший снег. А дождика нет — день ясный, солнечный, до рези в глазах.

Апрель еще коричневого цвета,
Но небо к горизонту голубей,
И радостно чирикает об этом
Загадочная птица — воробей.

Одна из этих серых загадочных птах уселась прямо на высоченный забор и весело чирикает. Невдомек воробьишке, что за этим забором — режимный объект, промзона исправительно-трудовой колонии. «Колючки» на промзоновском заборе нет, вот и приземляются сюда птицы — пересидеть короткий срок и вволю пощебетать. 

Именно в эту колонию приехала работать в 1972 году молоденькая выпускница филфака Комсомольского-на-Амуре педагогического института Маша Глебова, чтобы сеять в душах осужденных «разумное, доброе, вечное». Отбывали же здесь сроки за преступления серьезные — колония была не общего, как сейчас, режима, а усиленного.

Я работала в зоне,
Где снег по утрам голубой,
Где мальчишки-солдаты
На вышках бессонным дозором…
Где любая мечта —
За высоким колючим забором. 

Годом раньше стала учителем этой же школы за колючей проволокой Елена Андреева. 

— Машу ученики очень любили, — вспоминает Елена Игнатьевна. — Я-то химию вела, а она им на уроках литературы стихи читала. Можете представить: суровые мужики, у многих — сроки лет по десять и больше, а она — почти девчонка — сумела их поэзией покорить. Многие из них сами потом стихи сочинять начали, а Маша там рукописный журнал стала издавать и их печатать. Я думаю, она стихами не одну заблудшую душу исцелила.

Мария Глебова своей поэзией растопила и суровый характер своего непростого поселка. Девочка, выросшая в маленьком таежном селе Селихино Комсомольского района, не была избалована жизнью. Хлопоты по хозяйству, огород — извечная суета сельских будней. 

Но была и отдушина — стихи.

— Я хотела бы уточнить, что место рождения Маши в ее биографии пишут неправильно, —  продолжает Елена Игнатьевна свой рассказ. — Она ведь родилась в селе Сергеевка  Амурской области. Оттуда ее маленькой и привезли в Селихино. Родители были героическими фронтовиками: отец — бывший летчик-ас, мать три войны прошла — Финскую, с Германией и Японией. Отец потом закончил пединститут в Москве, учительствовал. И стихи писал, сам этого стесняясь. Только Маше их и показывал. Она всегда говорила, что была отцовской дочкой, от него переняла и характер, и любовь к поэзии, и угловатость в движениях. И мать, когда видела Машу со стопками бумаги в руках, в сердцах восклицала: «Ну точно неуклюжая, как Котя!» Котей она называла мужа Константина. Они были очень разные — ее мать и отец, а надо же — ушли из жизни почти в один день!

Своей семьи Машенька не создала. «Смотрю на вашу семейную жизнь и как-то не хочется вливаться в замужние ряды», — говорила вроде бы шутя, хотя хотелось ей и тепла душевного, и чтобы близкий, понимающий человек рядом был. Но такого не нашлось, а любого она не хотела. Удочерила девочку в 1979 году и стала жить ради нее. Дочка выросла, родила свою дочку — и так получилось, что растить внучку пришлось снова ей. 

Мы сидим в крошечной учительской. Стопки журналов на единственном столе, диванчик, где Мария отдыхала после уроков.

— Когда в 90-е годы в колонии закрыли школу, мы обе пришли сюда с Машей. Тогда еще школа средней называлась,  учеников  больше было. Потом ее основной сделали, а с этого года мы стали филиалом Бирской школы, — перечисляет Елена Игнатьевна невеселые школьные перемены.

Построенная в 50-е годы, школа изрядно обветшала.

— Ни разу за все время капитально не ремонтировали, только латали дыры, — констатируют с грустью педагоги. — Не удивимся, если скоро и вовсе ее закроют.

Своей бывшей коллегой здесь гордятся. В день рождения поэтессы и учителя в школе пройдут уроки памяти, посвященные ей. Создали сайт со стихами Глебовой и ее учеников. Поэтесса учила ребят не только знать и понимать поэзию, но и самим сочинять стихи.

Когда приносят первые стихи,
Где половина вычеркнута 
строчек,
Где пробивает гору шелухи
Зеленый и неведомый росточек.
Беру листок, почти что не дыша:
Боюсь вспугнуть чужое 
вдохновенье…
Люблю я первый топот 
малыша,
Люблю подростка гордое 
взросленье.

Будуканская школа-филиал напомнила мне собственное школьное детство — такой же коридор с широкими досками-половицами, беленые стены и крашеные панели. О современности напоминают компьютеры в  кабинете информатики и новенькая мебель в классах.

Кабинет русского языка и литературы… Здесь Мария Глебова проводила свои уроки. Учительский стол у окна, за окном — тот самый коричневого цвета апрель. 

Ну вот, окончились метели,
Люблю субботники в апреле,
Когда выходят из квартир
От зимней грязи чистить мир.
Когда метелки нарасхват,
Детишки веником пылят
И зелень щеткой на буграх,
И пахнет дымом во дворах…

Она любила месяц своего прихода в этот мир. Без зелени, без цветов во дворах, серенький, неказистый, с робким пробудившимся теплом, — это был ее апрель.

Спят предложенья, как щенки 
у дома,
Потряхивает рифмами капель.
Есть слов набат, но более 
знакома
По классам 
раскатившаяся трель…
Стихи звучат то громче, 
то потише,
Да, жизнь трудна, но уж 
какая есть.
Весной душа взлетает выше 
крыши,
Чтоб в небесах на облако 
присесть.

Как многие поэты, она хотела видеть в этой трудной жизни возвышенное начало, ощущать полет души. А приходилось опускаться, да что там — падать на грешную землю, мириться с житейским неуютом, непониманием.

А если жизнь вдруг тяжела,
Как на плечах в жару поклажа.
Ты — не беглец, она — не стража,
Не умножай на свете зла…

В ее стихах, даже самых «трудных», находится место и тревоге, и нежности,  и любви. У поэзии Марии Глебовой дела есть не только на земле, но и высоко в облаках. Ее не очень складная жизнь оттаивает, отогревается в строчках стихов, будто озябшая птаха в ладонях:

Родное слово — тот же 
отчий дом,
Есть золотом написанные 
строки…
Пока звучат — душа еще жива,
А я играю в рифмы на уроке.
Сентябрь, дожди. Шуршащая 
листва.

Своей первой и единственной книжке поэтесса дала школьное название — «От сентября к сентябрю». В ее учительских стихах строчки тоже лежат в  теплых ладонях.

О своих прожитых годах она говорила, что жила по-всякому: 

«Я не святая, есть в прошлом и ошибки, и победы. Но я всегда старалась жить так, как подсказывает сердце». Любила повторять строку из своего стихотворения: «Жизнь нелегка, но так она любима!»

— Господи, какой же она была маленькой, как же хотелось ее защитить, уберечь! Когда она узнала, что ее называют Мышкой, посмеялась, купила чайные чашки с изображениями мышей и пригласила друзей на чаепитие, — вспоминали коллеги. 

В год своего 60-летия Мария написала:

…Это ж надо в клубочек 
смотать
Шесть десятков восторга 
земного!
Лишь бы только душой 
не устать,
И не бросило милое слово.
Странный возраст — пора 
сентября,
Твердь небесная — синь без 
предела.
Да, молились когда-то не зря,
Чтоб свеча моя долго горела.

Улица Заречная — здесь она прожила две трети  своей жизни. Типовая двухэтажка, второй подъезд, второй этаж. В квартире никто не живет, она как будто ждет свою хозяйку.

Я прошла от этой улицы до школы той дорогой, по которой ходила Мария Глебова. Тропинка, деревянные рассохшиеся ступеньки — переход через железнодорожные пути. В канун Нового года она спускалась по этим ступенькам — сжимала в руках букетик зеленых еловых веточек, наслаждалась хвойным ароматом. И забыла, совсем забыла о том, что ступеньки скользкие и надо крепко держаться за перила, чтобы не упасть. Не удержалась…

Свой земной путь Мария Глебова закончила 15 января 2010 года. Именно в этот день родился один из ее любимых поэтов — Осип Мандельштам.

С высокой насыпи, с пути
В овраг свалиться.
Как Мандельштам, навек уйти
И вновь явиться
Стихом, пророчеством, 
строкой
Безгрешной, кроткой.
Игрой, ребячеством, тоской
Неясной, робкой
И озарить, и окружить
Теплом, вниманьем.
И тихо голову сложить —
Твое призванье.

Эти строки в память о Марии Глебовой написала поэтесса Алла Акименко в том роковом январе.

А ее 65-й апрель был на удивление теплым  и,  будто ласкаясь, обдувал легким ветерком. Проезжали-пролетали мимо маленькой станции Будукан пассажирские и товарные поезда. Проезжала-пролетала чья-то жизнь. Жизнь Марии Глебовой осталась здесь, осталась в стихах, в доброй памяти учеников и коллег, в этих сопках и горной речушке Китайке, которые она воспела. Не погасла свеча…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *