Не то герой, не то юродивый…

Не то герой, не то юродивый…

с сайта kinopoisk.ru

В России, как известно, две беды – дураки и дороги, которые они выбирают. Драма Юрия Быкова «Дурак» стала одной из самых успешных российских лент на мировом экране. Параллельно успеху за рубежом картина подверглась жестким нападкам отечественных критиков – на всеобщее обозрение Юрий Быков выставил галерею весьма неприглядных типажей российского общества

Действие фильма происходит в обычном провинциальном городе, коих в России тысячи. Главный герой – бедный студент-сантехник Дима Никитин, который заочно учится на архитектора, кропит над чертежами и читает книги. В убогой, обшарпанной квартирке он живет с родителями, любимой женой и растит маленького сына Андрюшу. Так бы и жил своей спокойной, скромной  жизнью, пока его не вызвали посреди ночи на вызов. В девятиэтажном общежитии на окраине города, в котором прорвало трубу, Никитин обнаруживает трещину через всю стену, от самого фундамента и до чердака, крен аварийного здания составляет десять процентов.  Ему приходит осознание, насколько шатко стоит этот дом – не ровен час, и он запросто рухнет, не простоит даже сутки – счет идет на часы. Жизнь более восьмисот человек висит на волоске от гибели. Понимая всю критичность ситуации, Никитин  в отчаянии бежит в ресторан, где вместе со всеми городскими чиновниками отмечает свой 50-летний юбилей мэр города Нина Галаганова – волевая женщина, которую все называют просто «мама». Казалось бы, нет ничего проще – сообщил об опасности, жителей срочно эвакуировали – и все, история закончена. Но дело обрастает все новыми сложностями, и более того – становится смертельно опасным, в том числе и для самого Никитина. 

Галаганова сначала даже проникается сочувствием к людям, собирается их спасти, но ее вовремя останавливают и объясняют, как следует поступить «правильно». Все замешательство состоит в том, что жителей дома просто-напросто некуда деть – деньги, предназначенные на расселение людей из аварийного жилья, уже давно поделены группкой чиновников.  Спасательная операция, без сомнения, привлечет внимание Москвы, начнутся проверки, которые выведут «на чистую воду» головы администрации. 

– А люди? Живые люди! – восклицает градоначальница.

– Давно ты о людях стала думать? Когда восемьсот человек разом сдохнуть может? А когда они по одному дохли, ты о них думала? Когда себе, от каждой статьи в бюджете, отрезала, думала?

Какое решение принимают начальники? Положиться на русский «авось» – общага же пока не рухнула, а если это и случится, вся вина будет лежать на парочке чиновников, якобы сбежавших от ответственности. Равнодушие власти, прочная коррумпированность со всей отчетливостью проявляется в монологах горе-начальников, связанных друг с другом уже неразрывной круговой порукой. 

– Я иногда думаю: зачем я в начальники пошел? Работал бы хирургом, резал потихонечку.

– К тебе на стол не дай бог попасть! Ты почечку отрежешь и продашь.

– Я гляжу, ты бессребреник. Много жуликов поймал!?

– Вас поймаешь… Вас сажать начинаешь — вы сразу на лапу даете. Я человек русский, я не взять не могу. (диалог между руководителем департамента здравоохранения Тульским и  начальником УВД Саяпиным). Воруют все – главный медик тащит лекарства, пожарный – шланги, коммунальщик строит элите дома – наворованным делятся с мэром. Все повязаны, и выхода из этого замкнутого круга нет.

Не найдя отклика у верхушки власти, Никитин берет дело в свои руки. 

– В общаге 800 человек.

– И все твои жены и дети?

– Маш, не надо так.

– Как так?

– Я ж не знал, что все так повернется.

– А как? Как еще оно могло повернуться? Если они воруют годами, весь город высосали. Ты что, им пошел правду доказывать? Ты на что рассчитывал, что они расплачутся, будут свою вину заглаживать, людей спасать? Да нет для них людей, пойми…

– Для меня есть, для меня! И надо было попробовать. И я на себя восемьсот смертей не возьму, поняла меня? – сердце героя рыдает от боли за людей, которые в экстремальной ситуации оказались никому не нужны. Никому, кроме него. Словно сумасшедший, бегает он с этажа на этаж, рискует собственной жизнью, будит спящих людей, выкрикивая раз за разом только одну и ту же фразу: «Дом падает! Дом падает!»

Страшным оказывается финал картины. Ему все же удается вывести людей из накренившегося здания. Но что им делать дальше, посреди ночи, зимой, когда на помощь никто так и не приехал? Озверевшая толпа забивает своего спасителя до смерти, расправляется над ним так же, как в финале фильма Тома Тыквера «Парфюмер». Только Жана-Батиста Гренуя растерзали из любви, а российского сантехника – из ненависти. Он гибнет от рук тех, кого так хотел спасти, за кого так боролся – за тех мелких воришек, что тащат с завода каждый плохо прикрученный гвоздь, за алкашей, что последние деньги отнимают у ребенка ради бутылки, за курящих подростков и прочих колоритных персонажей, обитающих в обычном общежитии, жалких, никчемных, трусливых, дошедших до самого края, не желающих ничего в жизни, даже спасения.

Этот маленький человек сражается против двух систем — чиновничьей, прогнившей без остатка, и народной, уже не способной поднять голову. Вот и получается, что в России на всех уровнях социума ненавидят тех, «кому больше всех надо». А тот, «кому надо», остается в итоге в дураках. Таким Никитина считают даже собственные родители, жена и коллеги: «Люди вон вагонами воруют, по головам идут и живут, горя не знают… А ты эти трубы поганые чинишь. Людям помочь хотел, от смерти сберечь, а тебя того и гляди самого грохнут. Уезжай, сынок. Никогда тут по-другому не будет. Никогда», – отец,  который всю жизнь старался не воровать и жить по-честному, просит прощения у Дмитрия за то, что научил его жить не по тем законам общества. 

Ясна и аналогия дурака с таким известным в национальном понимании понятии, как юродивый. Человек широкой и чистой души, совестливый, не похожий на остальных, из-за чего заслуживающий пренебрежительное отношение со стороны общества. Потому и одет он в красную куртку – в противовес остальной серой толпе из бедного народа в тряпье и власти в дорогих шубах. Его позиция порицаема окружающими, даже  близкими, его поведение противоречит господствующей системе. Он не будет спать, пока другие в потенциальной опасности. Он не покинет город, пока не попытается спасти жильцов дома, треснувшего по швам. Он не остановится, даже когда вся эта проклятая система встанет против него. Он — самый настоящий дурак, жертвенность которого никто никогда не оценит: «Мы живем как свиньи, мы дохнем как свиньи, потому что мы друг другу – никто». А дом этот – наша страна, которая трещит по швам, подмываемая сплошной коррупцией и нищетой в провинции. Жильцы дома – народ России, душа которого тоже трещит по швам. А пути у него только два – или срочно бежать из старой системы или быть погребенным под ее обломками. Но он этого не понимает и не хочет понимать. Это инертность отчаявшихся, опустившихся людей, которые уже ни во что не верят и ни на что не надеются. Фильм, однако, не заканчивается обвалом. Возможно, автор намекает – пора действовать, открывать глаза и спасать Россию.

«Дурак» – сильная, контрастная остросоциальная драма, совсем не легкая по восприятию, жесткая и прямолинейная. Актеры выглядят очень даже правдоподобно и естественно, да и общагу такую с легкостью отыщешь в каждом из российских городов. Безусловно, в фильме много гротеска, сгущения красок, но не для того, чтобы очернить, а, скорее, чтобы выявить нагляднее, острее, четче горькую правду жизни, чудовищную российскую действительность. Такова специфика жанра, а кому она не нравится, лучше смотреть что-нибудь другое. И не случайно Юрий Быков посвящает свою картину Алексею Балабанову, большому любителю снимать фильмы о «последних героях» нашего времени.

Сам режиссер картины говорит о фильме: «…мне кажется, что эта картина – не попытка поиска героя нашего времени, эта картина – попытка сказать о том, в какое состояние мы пришли, если человек, у которого абсолютно нормальные принципы, абсолютно нормальный кодекс, действительно кажется нам дураком. Это даже не призыв лечиться, это просто констатация того, что, наверное, надо поворачивать в другую сторону, потому что дальше ехать некуда».

Прекрасно вписываются в эту концепцию режиссера слова из звучащего в фильме саундтрека Виктора Цоя «Спокойная ночь»: 

«Тем, кто ложится спать – 

спокойного сна… 

Я ждал это время, 

и вот это время пришло. 

Те, кто молчал, перестали молчать…

Те, кому нечего ждать, 

садятся в седло… 

Те, кому нечего ждать, 

отправляются в путь».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *