НЕДЕЛЯ В БИРОБИДЖАНЕ

НЕДЕЛЯ  В БИРОБИДЖАНЕ - На фото: (слева направо) Бузи Миллер, Макс Риант, Люба Вассерман, Сальвадор Боржес, Ицик Бронфман, Гершл Рабинков, 1958 год

На фото: (слева направо) Бузи Миллер, Макс Риант, Люба Вассерман, Сальвадор Боржес, Ицик Бронфман, Гершл Рабинков, 1958 год

(Продолжение. Начало в №18)

НЕДЕЛЯ В БИРОБИДЖАНЕ

НА ТРАНСФОРМАТОРНОМ ЗАВОДЕ

Его портрет в дни больших праздников носят по улицам. У него есть Почетный диплом, в котором удостоверяется, что он, Гиллель Исакович Блехерман – «Мастер – золотые руки».

– Если у вас есть такое желание, – сказал мне Гиллель, – мы вместе можем пройти по заводским цехам. Хотите?

И Блехерман ведет меня по просторным и вместительным цехам его завода. Я неспроста говорю «его завода». Потому что в какой бы уголок вы здесь ни заглянули, куда бы ни обратили взгляд, нет такого места, где бы вы не увидели «кусочек» работы Гиллеля Блехермана.

Тридцать лет на заводе – это, считай, вся жизнь. Ну а звание «Мастер – золотые руки» просто так, ни за что ни про что, не присваивается. Сейчас Гиллель на пенсии, и у него есть время поводить меня по цехам. Я прикасаюсь рукой к готовым деталям, ощущаю холод металла, и сердце мое трогает необъяснимое щемящее чувство: как далеко в прошлом осталось для меня время, когда из рук моих выходили вот такие же гладко отточенные и отливающие серебром тяжелые кругляши!

В каждом цехе меня тотчас же обступают евреи, которые в       1930-х собственными руками, располагая самыми примитивными техническими средствами, закладывали фундамент трансформаторного завода, ставшего теперь гордостью Биробиджана и всего Дальнего Востока.

И вот еще одна приятная встреча – встреча с земляком моим из Умани, Израилем Бендерским. Расположившись в самом большом заводском цехе, он торгует газировкой. Бендерскому уже под семьдесят, но он никак не хочет расставаться с заводом. Хотя что можно заработать, продавая «воду с воздухом»?

– Пейте, мои хорошие, и будьте уже здоровы! – приговаривает «торговец», ловко наполняя стаканы. – Между прочим, в Биробиджане моя лавочка единственная, где с вами будут говорить только по-еврейски.

На трансформаторном я встречал евреев из Гайсина и Гомеля, из Петрикова и Ставича. И все приглашали меня в гости. А как же! Писатель из Москвы непременно должен увидеть, как живут ставчанские, гомельские, уманские и прочие евреи, все ставшие теперь биробиджанскими. Ну и естественно будет предположить, что самый первый визит я предпочел нанести Блехерману.

Дома Гиллель показал мне множество разных диковинок, которые он изготовил собственными руками. В числе таковых даже холодильник.

– Вы видите перед собой холодильник моего собственного изобретения, – говорил мне хозяин. – И будь у человека даже десять голов, он – можете мне поверить – ни за что не отличит этот агрегат от покупного. Да-да! Посмотрите хоть на эти вот золотые буковки на эмалированной дверце. Откройте дверцу и взгляните на отделения для продуктов. Ну или на эти вот электрические соединения. Ну, конечно же, все-все сделал я сам….

На секунду забыв о холодильнике, Гиллель открывает сервант, сплошь заставленный хрусталем, и я вижу в его руке толстую пачку фотографий.

– Вот посмотрите: это два моих сына – пусть они уже будут здоровы – Ицик и Феликс. Ицик работает на судоремонтном заводе на Каспии. Феликс тоже ремонтирует корабли. Но это уже на Балтийском море. И вы просто не представляете себе, как я бываю рад, когда мои «матросы» приезжают домой в гости к отцу.

 

ЧТО ПРОИЗОШЛО С ЯНКЕЛЯМИ, ШЛЕМАМИ И ФЕЙГАМИ

К переселенческому эшелону, который летом 1948 года отправлялся из Днепропетровска в Биробиджан и шел через Москву, пришли Соломон Михоэлс, Перец Маркиш, Давид Бергельсон, Лейб Квитко, Ицик Фефер и еще много писателей. В числе их был и автор этих записок. Мы вручили тогда пассажирам восточного экспресса подарок – книги. Разносили мы их по вагонам сами, очень надеясь на то, что семена «разумного, доброго, вечного» взойдут и дадут щедрые плоды на благодатной биробиджанской земле.

Переселенцы ехали на Дальний Восток со всем своим скарбом. Среди взрослых крутилось тогда немалое число шустрых Янкелей, Шлемок, Хаек и Фейг. Теперь все они должны быть вполне взрослыми людьми. Ведь со времени той нашей встречи с пассажирами поезда «Днепропетровск – Биробиджан» как-никак минуло целых двадцать лет, и кто может знать, куда унесла каждого из них бурная река жизни…

Тогда, в 1948-м, с одним из Янкелей, о которых тут речь веду, мы сидели прямо на траве привокзального скверика и вели неспешную беседу. Двери вагонов были широко распахнуты. Слышно было, как в вагонах и возле них шумели примусы. Неподалеку стайка девушек пробовала танцевать под аккомпанемент какой-то новой веселой мелодии, которую любительницы танцев воспроизводили собственными голосами. Женщины занимались нехитрым своим хозяйством, распаковывали и упаковывали вещи, стараясь устроиться поудобнее: ведь впереди у них было целых две недели дороги. Тогда, сидя на траве, я, как это часто бывает у взрослых, поинтересовался у Янкеля, кем он будет, когда вырастет.

– Еще не знаю. Но только шапки я точно шить не буду, – услышал я ответ.

– А почему ты не хочешь быть именно шапочником?

– Люди ведь могут ходить без шапок? Даже зимой. А когда сильный ветер дует, так шапки постоянно с головы сдувает, как у моего дяди Менаше. Тетя его всегда ругает: «И что у тебя за голова такая, что на ней даже шапка держаться не хочет!»

– Так, может, ты хочешь стать сапожником?

– И сапожником не хочу. В Биробиджане я, если вы хотите знать, буду почтальоном. Мне велосипед дадут. И будет у меня много-много газет и журналов. И много разных красивых марок из разных стран. К тому же почтальона весь город знает, вот.

Да, конечно. Почтальон есть почтальон. Однако не сдержал своего слова Янкель и таки стал специалистом по пошиву обуви. И не абы какой обуви, а дамской и притом – модельной. И обуви такой делает он столько, что ни одному кустарю и во сне не приснится. Янкель, можете себе представить, – директор Биробиджанской обувной фабрики, которая обеспечивает дамскими туфлями весь Дальний Восток.

Молодой директор любит запах готовой обуви, только что сошедшей с конвейера. Надо видеть, как трепетно он берет в руки готовую пару туфель, отливающих благородным блеском и так вкусно пахнущих свежим лаком. В глазах директора читается неподдельное, почти детское восхищение. Такое выражение лица я не однажды наблюдал у мальчишек, пускающих бумажные кораблики. Только что отшумела гроза, уже вовсю светит солнце, но по улицам еще шумят бурные ручьи и ручейки. И вот спускается на воду грациозный белый кораблик. Секунда – и он уже стремительно мчится вперед. Все дальше и дальше…

 

СЕМИНАР ПОЭТОВ  И ПРОЗАИКОВ

Мой биробиджанский день час от часу заполнялся делами, и от ежеутренних свиданий с красавицей Бирой мне пришлось отказаться. Теперь я до позднего вечера просиживаю в гостиничном номере, читая произведения моих товарищей по цеху – биробиджанских еврейских писателей и поэтов Бузи Миллера, Гершла Рабинкова, Любы Вассерман, Сальвадора Боржеса, Ицика Бронфмана, Макса Рианта. Все они – участники семинара поэтов и прозаиков, на который на днях съезжаются литераторы Еврейской автономной области и всего Хабаровского края. О каждом писателе-еврее, как и о писателях других национальностей, участвующих в работе семинара, будет прочитан отдельный доклад.

Еврейские литераторы чувствуют себя сейчас прямо как на собственной свадьбе. Во-первых, потому что большой писательский форум проходит у них дома, в Биробиджане, во-вторых, в ходе семинара им, пишущим на языке идиш, будет посвящено целое заседание.

Меня несказанно порадовали произведения Бузи Миллера. Изысканность авторского стиля нисколько не мешает им оставаться предельно реалистичными. Почти каждая новелла Бузи представляет собой небольшую лирическую поэму. Читая миллеровских «Перл и Ноя», вы невольно ощущаете себя участниками действия, о котором повествует этот рассказ. На мой взгляд, как писатель, интересен Гершл Рабинков, журналист по профессии, человек, превосходно ориентирующийся в «технологии» литературного творчества. Довольно сильное впечатление произвел на меня его роман об отце еврейского театра Авроме Гольдфадене. Рассказы и новеллы Гершла Рабинкова, как и недавно написанная пьеса, принесли их автору заслуженное признание.

К плеяде известных в Биробиджане поэтов и прозаиков принадлежит Люба Вассерман. Ее вещи написаны простым народным языком, герои изображаются с большой теплотой, творения поэтессы передают ее трепетно-любовное отношение к ее дому – Биробиджану.

Сальвадора Боржеса я знаю лично вот уже тридцать семь лет. Произошло наше знакомство под Калининдорфом, где я был секретарем комсомольской ячейки поселка «Фрайлэбн» («Свободная жизнь»). Боржес тогда только что эмигрировал из Бразилии, был полон революционного пафоса и с живейшим интересом наблюдал за тем, как люди строили социализм. Именно тогда он прочел мне свои рассказы, написанные уже на его новой родине. Сальвадор Боржес успешно работает в области прозы и по сей день. В своих произведениях он представляет читателю образы рабочих-революционеров капиталистической Бразилии, почти документально изображает сегодняшнюю действительность края, ставшего писателю родным.

А вот один из поэтов уже среднего поколения. И тоже со своим особым лицом и присущим только ему творческим почерком. Работает этот человек в редакции «Биробиджанер штерн», и сборник его стихов вышел недавно в русском переводе. Это Ицик Бронфман. Горячий патриот дальневосточной земли, он посвящает свои стихотворения Биробиджану, Валдгейму, Кульдуру…

Самый молодой представитель биробиджанской когорты еврейских писателей – Макс Риант. Пишет он стихи и рассказы о доме, в котором рос и взрослел. А привезли его родители в Биробиджан совсем крохотным – первенцу их не исполнилось еще и двух лет. (Очевидно, автор очерка допустил здесь ошибку. Год рождения Макса Рианта 1923-й. Город Биробиджан появился на карте, конечно же, гораздо позже. – Прим. перев.).

Перевод с идиша: Валерий Фоменко

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

один × 4 =