Неисправленная ошибка

Вдове участника Великой Отечественной войны не выдали положенное пособие к 70-летию Победы из-за того, что в свидетельстве о браке, полученном почти восемьдесят лет назад, имя покойного мужа и ее собственное отчество были искажены 

 Они поженились в далеком 1936 году . Косте тогда исполнилось 24 года, он отслужил срочную в армии, устроился работать в колхоз. Красивым парнем был, веселым, а уж как на гармошке начнет играть – заслушаешься! Маше было девятнадцать, жила она в соседнем селе Ушаковке. Ее знали как девушку работящую и по тем временам грамотную – закончила Маша семилетку. А еще любила она петь, знала много песен. А там, где песня, там и гармонь. Вот так и свела судьба Константина Акимова и Марию Иванову, соединив их жизни в одну. 

Свадьбу сыграли зимой, как принято в Сибири, коней и сани украсили яркими лентами. Только что выпавший снег был белизны и чистоты необыкновенной и Маше казалось, что это хорошая примета – значит, и в их семье сохранится чистота отношений и не будет в их жизни черных дней.

 Выданное в сельском совете свидетельство о браке счастливые молодожены, не заглянув в него, положили в шкатулку и надолго забыли о нем. А если б уже тогда спохватились, то увидели бы, что Акимова Константина Васильевича записали Канстонтином Василевичем, а его юную супругу Марию Дмитриевну – Марией Демитревной. Это ж надо было сельсоветскому секретарю умудриться сделать пять ошибок в одном документе! 

 Впрочем, за многие годы предъявлять свидетельство о браке приходилось нечасто. А если и приходилось, то на ошибки внимание как-то не обращали.

 Не обращали, когда по вербовке поехали они с мужем и маленькой дочкой жить на Дальний Восток, в Амурскую область. Там родилось у них еще две дочери, младшая – перед самой войной. 

 Тот жуткий день 22 июня 1941 года впаялся в ее память прочно – тревожно гудели на станции паровозы, женщины плакали, мужчины слушали сообщение о войне с каменными лицами. Потом стали приносить повестки. В их дом повестку принесли уже через несколько дней. Запомнилась, впечаталась в память картина: двое старшеньких ухватились за ноги отца, младшую он держит на руках. Она с трудом сдерживает слезы – боится своим плачем напугать дочек. «Я к вам скоро вернусь, вот посмотрите», – пообещал муж и отец. 

Перед уходом на фронт он посоветовал им переехать в Киргу – там жили родители Марии, переселившиеся туда из Сибири незадолго до войны. Она так и сделала – собрала в несколько узлов пожитки, села с детьми на поезд и вскоре оказалась у своих. Поселок ей показался маленьким, невзрачным, дома в основном были барачного типа. Главным предприятием был военный лесозавод, но работали там и гражданские. Ее, как грамотную, взяли в бухгалтерию кассиром.

 Дороги тогда до поселка не было, до города добирались местным поездом. Поездами отправляли и лес. Когда надо было ехать в город за деньгами, чтобы выдать работникам завода зарплату, тоже выручала железная дорога. Но местный поезд ходил всего раз в сутки и ей часто приходилось добираться до Кирги по шпалам. Однажды зимой чуть снегом не замело, другой раз едва ноги не отморозила. И волки в окрестных лесах бродили, в войну их много развелось…

 – Как вспомню те годы, так плакать начинаю: за что это горе было нам? Зарплаты в войну были маленькие, выручали людей огороды – у нас в Кирге разве что на болоте картошку не садили. Как жена фронтовика, я небольшое пособие на детей получала и никто тогда слова не сказал, что в свидетельстве о браке есть ошибки, – поделилась Мария Дмитриевна наболевшим. 

 Константин Акимов вернулся домой летом 1945-го. После войны они тоже жили скромно. 

– Никогда не забуду, как дедушка принес бабушке плитку шоколада, а она спрашивает: «Что это такое?» Откусила немного и мне остальное отдала. Дедушка очень ее любил, старался всю тяжелую работу сам делать, даже когда стал сильно болеть. О войне почти не рассказывал, хотя дошел до самого Берлина и наград много привез. А вот военные песни любил – на гармошке их исполнял, а бабушка пела. Праздники они дружно отмечали, к ним всегда много гостей приходило – родня, друзья, соседи,– рассказывала внучка Лариса. 

 Марию Дмитриевну я навестила в ее 98-й день рождения. Родилась она в августе 1917 года, за три месяца до Октябрьской революции. Мужа-фронтовика пережила почти на полвека. Замуж больше не вышла, хотя сватались к ней не раз. Жила памятью о своей первой и единственной любви, помогала дочкам растить внуков, уже и правнуки выросли, есть и праправнуки – род Акимовых продолжается. Но не было за столом дочек – Валя и Люда ушли из жизни, Тамара живет далеко, не смогла приехать. 

 Когда Марии Дмитриевне исполнилось 90 лет, переехала она жить в социальный дом в Биробиджане. И чуть ли не в первый день своей новой городской жизни получила тяжелую травму, стала инвалидом-колясочником. Внуки и правнуки навещали, помогали, как могли. А в этом году она вернулась в Киргу, в родной дом, который построил своими руками муж. Внучка Лариса отремонтировала его, зять провел воду, поставил душевую кабину. Самую лучшую комнату отвели Марии Дмитриевне. В другой комнате живет муж покойной дочери Илья – отец Ларисы, ему уже за восемьдесят, тоже болеет. Лариса ухаживает и за бабушкой, и за отцом, благо медик по профессии. 

 Сделали они с внучкой запрос в Омскую область, чтобы прислали правильное свидетельство о браке, но оттуда ответили, что такой документ выслать не могут, так как в архивной записи имеются орфографические ошибки. Посоветовали обратиться в ЗАГС по месту жительства. А в ЗАГСе посоветовали обратиться в суд.

 – Я уже ничего не хочу, не обеднею без этих пяти тысяч. Обидно только, что из-за чужих ошибок нет мне доверия, – говорит Мария Дмитриевна, еле сдерживая слезы. 

 Конечно, обидно. И не только обидно, но и больно. Больно душе, больно сердцу, больно памяти, которая столько накопила за долгие годы, что никак оно не отпускает от себя, это прошлое. 

 В Кирге нет памятника воевавшим односельчанам. Память о погибших на фронте и умерших после войны мужьях и сыновьях здесь хранят в семейных альбомах, в их честь называют внуков и правнуков. Первого внука Акимовых тоже назвали в честь деда, дошедшего до самого Берлина.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *