Непутёвая путина

Непутёвая путина

Фото: images.wallpaperscraft.ru

Есть подозрения, что запасам красной рыбы на Дальнем Востоке подходит конец

По итогам выловов рыбы за осень 2017 года, некоторые ученые и рыбопромышленники делают неутешительные выводы – красной рыбы на Амуре и Сахалине стало в несколько раз меньше.

Сейчас специалисты ищут «отгадку» явления: это просто природная цикличность «то густо, то пусто» или первые тревожные сигналы, призванные задуматься над тем, как экономнее нам надо пользоваться нашими биологическими богатствами?

Лови «красных»! — Выловили…

 

Самым большим разочарованием рыболовецкого года стала лососевая путина на Амуре, в ходе которой выловили меньше 27 тысяч тонн рыбы. А ведь планировали 250 — почти в десять раз больше! И на Сахалине добыли около 40 тысяч тонн. Причины неудачи называют самые разные. Кто-то винит слабую динамику подходов к выловам, наводнения и деятельность браконьеров. Кто-то излишнюю, в последние годы все увеличивающуюся, промысловую нагрузку, сдерживающую воспроизводство ресурса, и неверные подходы к прогнозированию «урожайности» рыболовных сезонов. А кто-то просто сетует на погоду. Как бы то ни было, красной рыбы выдался «неурожай».

— У красной рыбы, как и многих других видов, есть своеобразная цикличность жизни и миграций, — отмечает научный сотрудник лаборатории региональных биоценологических исследований ИКАРП ДВО РАН Виталий Бурик. – Например, ситуация с сельдью иваси или тихоокеанской сардиной. Сейчас ее стада вновь появились близ тихоокеанского побережья России, а до этого почти 20 лет кочевали у берегов… Чили. Кто-то говорит, что истощенная переловами популяция иваси восстановилась, потому ее вновь стало много, до той степени, что стали возможны лов и переработка этой рыбы. На самом же деле иваси — рыба далеко мигрирующая. И в 80-е годы она просто ушла, мигрировала к американскому побережью, в частности, к чилийскому. А сейчас она снова, до поры, вернулась на прежние места обитания.

С красной рыбой ситуация похожая. Бывают на ту же кету богатые годы, бывают тощие. Сколь-нибудь точно удачность путинного сезона предсказать очень сложно, слишком много природных процессов, в том числе и антропогенных, могут на него повлиять. Возможно, в путину 2017 года мы столкнулись с такой неурожайностью.

Какие-то радикальные и тревожные выводы, я считаю, делать пока рано. Последующие годы должны дать более четкое представление о поведении и популяции амурской кеты. Хотя, по моему мнению, которое подтверждается рядом других специалистов, если на несколько лет запретить вылов кеты в амурском бассейне, это не скажется фатально на нашей рыбной промышленности. Потому что есть еще Сахалин, есть Камчатка, и не думаю, что красная рыба с прилавков исчезнет. Другое дело, что вопрос образования цен на красную рыбу и изделия из нее – дело, прямо скажем, загадочное…

Дорога рыбка к обеду

 

Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев в августе 2107 года при посещении одного из крупных рыболовецких предприятий на Сахалине заявил о том, что нельзя допускать резких скачков цен на дальневосточную рыбу и морепродукты. Несмотря на это, цена красной рыбы, начиная от «народной» общераспространенной кеты и заканчивая более деликатесными чавычей и неркой, в магазинах выросла в среднем на 100-150 рублей за килограмм, а где-то даже и больше. Хорошая красная рыба по цене сравнялась с хорошей говядиной. Причем механизм ценообразования более-менее понятно не может определить никто. Прежде, чем товар доплывет из рыбацкой сети до сети розничной продажи, его могут неоднократно перекупить и перепродать.

Например, килограмм потрошёной кеты во Владивостоке и в Биробиджане стоил в среднем 450 рублей. Но цена самой рыбы составляет примерно одну пятую от этой суммы. Достаточно небольшая часть — логистика и переработка. Всё остальное — наценки перекупщиков. Точная формула ценообразования – практически тайна. При всем при этом давно не секрет, что цены на «краснорыбном» Дальнем Востоке такие же, как и в ни разу «не морской» Москве…

Поневоле возникает закономерное суждение: так исторически сложилось (а в понятие «исторически» можно вложить и территориальные, и социальные, географические и в немалой степени экономически спекулятивные особенности), что красная рыба так называемый товар ажиотажного спроса. Мол, наравне с красной икрой и другой «красный» деликатес не может стоить дешево. Ни на Камчатке, где её изобилие, ни в далёкой Москве. Поскольку это уже некий давний бренд, визитная карточка, региональная «фишка», заработавшая в былые, ещё советские, времена свою славу дефицита, естественной валюты, ценного гостинца и лакомства, добытого по «блату».

И недоловы красной рыбы в прошлом году ещё более «взбодрили» продавцов задрать цены – дефицит же!

Так культурально сложилось – золото дорогое и ценное, потому что так было определено и принято. С красной рыбой происходит то же самое. На ней делают немалый прибыльный бизнес, исчисляющийся миллионами рублей. И в бизнес этот входят как официально определенные нормы вылова, осуществляемые легальными рыболовецкими организациями, так и браконьерские варварские ловы без счёта, поддерживаемые вниманием перекупщиков. Штрафы с такой ситуацией справляются плохо, слишком большие и быстрые деньги здесь крутятся на фоне огромного количества выловленной рыбы.

Многие эксперты отмечают, что к тому же цены на дальневосточную красную рыбу формирует во многом не внутренний, а внешний рынок. Ведь соседи по Азиатско-Тихоокеанскому региону готовы платить семь-восемь долларов за килограмм лосося, потому что там это реально деликатес, а не повсеместно доступный гастрономический ресурс.

Например, российскую жирную нерку в основном скупает Япония, по качеству предпочитая её американской. Кстати, более дорогой. Потому что своей нерки у японцев мало. Она обитает у северных берегов острова Хоккайдо, где есть проход в вулканические озера, и она там — не чета нашей, мельче, карликовая.

Китай ежегодно приобретает минимум 100-150 тысяч тонн рыбы. Так зачем рыбопромысловикам продавать её дешевле для своих, в России, если проще всё сбыть по одной цене за валюту?

Икра как наркотик?

«Не всё вам икру ложкой есть».
(немецкая поговорка)
Фото: guranka.ru

Новость о возможном полном пятилетнем запрете промысла лососевых, чтобы дать популяциям время восстановиться, пока воспринимают в качестве маловероятной. Но вполне возможно, что лишь пока. Ибо уже на уровне государственных структур высказываются мнения об ужесточении мер за браконьерство и другой незаконный оборот красной рыбы.

Не так давно незаконный промысел осетровых был фактически приравнен по тяжести наказания к преступлениям, связанным с оборотом наркотиков. То есть теперь посадить могут за всё – незаконный лов, переработку, перевозку и продажу осетрины или чёрной икры. Уже нельзя сказать, что, дескать, ничего не знаю, икру купил у неизвестного, ищите его, не трогайте меня. Обнаружили у тебя – неси ответственность.

Это возымело свой результат. На протяжении нескольких лет осётр в Амуре и его притоках снова стал появляться, а раньше ведь там его не видели десятилетиями. Многие незаконные добытчики и перекупщики осетрины отошли от бизнеса из справедливой боязни получить немалый срок. Выходит, и с нелегальными добытчиками красной рыбы стоит начать работать по той же схеме? Ведь дальневосточная красная рыба и икра — это и стратегически важный для россиян традиционный продукт питания, и валютный ресурс страны, не слишком-то подверженный обвалам цен.

Мнение эксперта

О недоступности «доступной рыбы»

“Сахалинцам нужна доступная рыба, они должны иметь возможность приобрести ее по приемлемой цене и в нормальных условиях”.

Именно с такого программного заявления начал свое выступление на совещании, посвященном перспективам рыбного хозяйства Сахалина, губернатор Олег Кожемяко.

— В прошлом году провальная была ситуация по лососю, высокие цены, что вызвало недовольство людей. Надо в этом году определиться с объемами, которые будут добыты, и в случае успешной путины, безусловно, провести агентству по рыболовству работу и министерству торговли заключить соглашения на реализацию продукции для населения на берегу, на ярмарках, в магазинах по программе “Доступная рыба” (то есть с минимальными наценками), — обратился к промышленникам и главе Росрыболовства руководитель Сахалинской области.

Он заметил, что регион готов взять на себя всю необходимую помощь по оформлению и организации торговли, посодействовать в преодолении административных барьеров и даже поддержать предприятия различными дотациями и льготами.

Впрочем, удар по карманам россиян вообще и сахалинцев, в частности, выразил обеспокоенность губернатор, готовятся нанести не только благородные лососи, но и вполне приземленные навага и камбала. Сегодня на федеральном уровне прорабатывается законопроект, который увеличит ставки сбора за пользование водными биоресурсами (статья 25.1 второй части Налогового кодекса) “в десятки раз”. Для наваги и камбалы, например, рост произойдет с 10 до 2100 рублей за добычу тонны рыбы. Два рубля на килограмм, бегло пересчитал губернатор, вкупе с другими накрутками могут вывести этих рыб из лиги сверхдоступных и абсолютно народных…

Вопрос значительного повышения сборов за промысел водных биологических ресурсов обсуждается с осени прошлого года — поправки в Налоговый кодекс должны коснуться 21 объекта промысла на Дальнем Востоке и шести в Северном бассейне России. Как со ссылкой на главу Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ) Германа Зверева сообщал РБК, из-за повышения ставок рост оптовых цен может составить не менее 10%. Соответственно, в рознице увеличение окажется еще серьезней.

Кирилл Ясько

ИА Sakh.com

(в сокращении)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

9 − 8 =