Нет никого дороже…

Нет никого дороже… - Мама (вторая справа)

из семейного архива

Мама (вторая справа)

28 ноября — День матери в России

— А я ведь вашу мать украл, — признался как-то подвыпивший отец. — Ее уже просватали, я почти из-под венца увел.

Мы уже были взрослыми, но об этой семейной тайне узнали впервые. Семья отца жила в конце двадцатых годов прошлого века в Пашково, что на Амуре, недалеко от Облучья. Держали скот, большую пасеку, охотились, рыбачили. А основное занятие — «гоняли почту», как говаривал отец. Для этой цели имелись у них лошади, на которых и доставляли различные грузы и корреспонденцию до соседних станций.

А родители матери работали в Кундуре на железной дороге. Там и встретились двадцатилетний сын казака Савелий Липин с восемнадцатилетней Клавдией Ивановой. К ней уже засылали сватов от дежурного по станции, но она воспротивилась воле родителей — осенней темной ночью села на коня вместе с любимым, который загодя договорился о встрече, и ускакали они вместе в Пашково начинать новую жизнь. Уговоры родителей не подействовали, так и расписались в сельсовете без благословения отца с матерью. И прожили в мире и согласии 54 года, испытав радости и горести, оставив на земле пятерых сыновей, множество внуков и правнуков. Родители со временем смирились, а после смерти дедушки бабушка долгие годы жила с нами в Облучье.

Мы всегда называли маму на «вы». И хотя говорят, что на «ты» ближе, для нас и так ближе и родней никого не было. Мать была малограмотной, образования не получила. Но читать и писать кое-как умела. Когда родился старший Костя, отца призвали в армию. Три года она воспитывала сына одна, много работала в железнодорожной столовой. В начале сороковых родились мы, и мамиными заботами стали дети, большущий огород, корова, поросята, куры.

Мать умела многое. Запрягала лошадь, шила на машинке, пряла шерсть. Вместе с отцом они ходили за кедровыми орехами, сами заготавливали бревна и без посторонней помощи построили из них дом, в котором родились еще двое сыновей и прошло наше детство.

Строгой мать не была, воспитывала нас на примерах из жизни. Как-то мы с другом проверили на Хингане чужой заездок (изгородь через реку для ловли рыбы) и вытащили огромного ленка. Принесли домой, думали, вот мать обрадуется! А она в слезы: «Я думала, у меня порядочные дети растут, а они ворами оказались. Унесите, положьте на место. Или хозяину отдайте, этот заездок Латышевы соорудили». Стыдно было, но улов пришлось унести.

Да, много огорчений доставляли мы матери. Шестнадцатилетний Костя решил уехать к тетке в Одессу. Попросил у матери немного денег, ушел на вокзал. И три месяца о нем не было ни слуху ни духу. Пошла мать к Степанихе, местной гадалке. Та раскинула карты, сказала, что сын жив, но у него дальняя дорога. Только через три месяца пришло письмо из далекой Одессы, успокоив сердце матери.

В пятнадцатилетнем возрасте я попал в мотоциклетную аварию, сильно раздробило правую ногу. Хирурги кое-как ее сложили, но сказали родителям, что, вероятно, придется ампутировать. Сколько слез пролила мать, сколько молила врачей, чтобы спасли ногу, не оставили сына инвалидом. Даже в церковь ходила, богу молилась. Нога осталась почти целой, после этого я даже в армии отслужил, хотя и в стройбате, так как на врачебной комиссии записали — «годен к нестроевой».

Особо в Бога мать не верила, но икона в красном углу имелась. Осталась от бабушки. А когда меня приняли в партию, божий лик мать спрятала вначале в комод, а потом и вовсе отнесла в местный храм. Понимала, что у меня могут быть неприятности.

Учились в школе мы по-разному. На родительских собраниях, куда всегда ходила только мать, ей иногда приходилось выслушивать упреки учителей за наши проделки. О некоторых безобразиях даже отцу не говорила, лишь нас слегка побранит, но это было для нас большим уроком.

А сколько волнений пережила, пока мы в армии служили? Ведь всех пятерых проводила и встретила. Двое из нас служили во времена Карибского кризиса,что добавило лишних серьезных тревог родителям.

Провожала меня мама шестнадцатилетним подростком на строительство Амурска. Сказала много теплых слов в напутствие. Через год еще один брат уходил в большую жизнь. И снова материнские волнения — как мы там одни, долгое ожидание писем. Благодаря ее наказам мы выстояли, четверо получили высшее образование, родители гордились своими сыновьями.

В преклонных годах мама заболела. Привязалась астма. Теперь мы уже стали заботиться о ее здоровье, доставали дефицитные лекарства, оберегали от физического труда. Но все равно в огород она нас не пускала,    сама садила, обихаживала, полола всякие овощи. Чистота на грядках была идеальная.

Вдали от дома мы, несмотря на свои дела и заботы, вспоминали, какие вкусные вареники из картофеля, капусты и малины стряпала мама, какие  сладкие запеканки из тыквы и моркови готовила.

В начале восьмидесятых мы жили в разных концах Дальнего Востока. Но каждое лето выбирали 3-5 дней, чтобы собраться в Облучье в родительском доме. Радости родителям доставляли немало. Разговоры, воспоминания детства, песни под баян почти до утра.

Когда родители остались одни, я перевез их в Приморье, где в то время жил. Месяца через три как-то незаметно отступила астма. Повеселела мать, мы обрадовались, что морской воздух помог. Но вскоре привязалась другая напасть — рак. Мы уже жили в Ленинском. Здесь она и скончалась в ноябре 1983 года.

Много лет прошло. Но все чаще вспоминается детство, теплые мамины руки, ее ласковые слова. И понимаешь, что нет на свете никого дороже матери, и часто сожалеешь, что мало ей уделял внимания. А поправить уже невозможно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *