Огненные дороги

Огненные дороги

Анатолия Клименкова

Очерк о боевых путях фронтового телеграфиста

От Курска и Орла 
Война нас довела
До самых вражеских ворот.
Такие, брат, дела.

(Песня из к/ф «Белорусский вокзал»)

Великая Отечественная война, как огненный смерч, ворвалась в каждый дом, каждую семью нашей страны. Не обошла она стороной и семью Капкиных, которая жила в поселке Бира. 

В то суровое время в стране росло патриотическое движение, особенно среди молодежи. Слова песни «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой, с фашистской силой темною, с проклятою ордой» зажигали ненавистью к врагу сердца молодежи. И Алексей Капкин, четвертый сын в семье, после окончания средней школы добровольно явился в военкомат. Там от него заявление приняли и произнесли стандартную фразу «Ждите повестку». Но прежде чем поехать на настоящий фронт, Алексей два месяца отработал на трудовом фронте — участвовал в строительстве дороги Бирофельд – Бабстово: на дальневосточных рубежах стояло немало воинских частей чуть ли не под прицелом у Квантунской армии Японии, оккупировавшей часть Китая, Маньчжурию, и дороги здесь были нужны для нужд обороны страны.

В сентябре 1941 года, наконец, Алексея призвали в Красную Армию и направили в Хабаровск на курсы радистов-телеграфистов. Изучал радиотехнику он очень внимательно и глубоко. После окончания курсов, как один из лучших радиотелеграфистов, солдат был направлен в город Горький в училище связи, но проучился там всего несколько месяцев. Курсантов училища направили на фронт. Положение в 1941-1942 годах было очень сложное. Красная Армия несла большие потери, вела жестокие кровопролитные бои. Алексей прибыл на сборный пункт в Москву и был отправлен в 17-й танковый корпус в школу радистов. После окончания школы получил назначение в 31-ю мотострелковую бригаду на Воронежский фронт. 

Бои шли затяжные, немецкое командование использовало свое преимущество в живой силе и технике, их авиация господствовала в воздухе. Красная Армия мужественно отстаивала свою страну. В июле 1942 года в частях зачитывали бойцам и командирам приказ Верховного Главнокомандующего №227, который солдаты назвали «Ни шагу назад»… 

— Вражеская авиация фашистов постоянно бомбила наши позиции, — вспоминает Алексей Иванович. — А затем обрабатывала передний край их артиллерия, после обстрела появлялись танки и пехота. Часто прерывалась у нас связь, и не раз мне приходилось под обстрелом ползком пробираться, чтобы восстановить перебитый кабель. Иногда оборванные концы провода зачищал зубами – инструмент терялся или замёрзшие руки не могли его удержать. А без связи войскам нельзя было обходиться. Немецкая авиация целыми днями висела в воздухе, и только в плохую погоду мы от нее отдыхали. 

В одном из боев от разорвавшейся мины был убит командир отделения связи, а Алексей Иванович ранен в шею. Рану перевязала санинструктор, но в санбат связист не пошел: при одном из очередных полетов была повреждена радиостанция, пришлось своими силами, с помощью подручных средств ее восстанавливать.

В декабре 1942 года 31-я мотострелковая бригада перешла Дон в верхнем течении. Саперы под огнем врага наращивали переправу. Затем наступали на Кантемировку. Войска двигались по правобережной степной части Придонья. Немец огрызался, пытался зацепиться за каждый рубеж. И хотя враг уже не обладал прежней наступательной силой, но еще наносил значительный урон нашим наступающим войскам.

Под Кантемировкой Алексея ранило. Осколком снаряда раздробило пальцы ноги. Отправили в госпиталь на открытой машине. И Алексей Иванович вспоминает один волнующий эпизод, случившийся в это время.

— Фашистские летчики гонялись даже за одиночными целями. Так случилось и с нами:самолет отделился от группы летящих стервятников, развернулся и стал пикировать на машину. Все спрыгнули с кузова, а я с раненой ногой не смог, остался сидеть. Сижу, смотрю на пикирующий самолет и даже вижу летчика! Но, видимо, нервы фашиста не выдержали, и он стал стрелять в одиночного бойца, но промахнулся, а на второй круг не пошел. Потрясение у меня было жутким.

После трехмесячного пребывания в госпитале города Тамбова Алексея Ивановича направили в 1555-й зенитно-артиллерийский полк. В основном полк охранял полевые аэродромы от налетов вражеской авиации. Первоначально Алексей входил в состав орудийного расчета, затем осуществлял связь батареи со штабом полка, а в дальнейшем держал связь и передавал приказы штаба другим соединениям зенитного полка, предупреждал о налетах вражеской авиации.

— При подлете немцы разделялись на две группы, — рассказывает Алексей Иванович, — одна направлялась бомбить аэродром, другая – зенитную батарею. Очень жаркие дуэли проходили у Старого Оскола, под Прохоровкой, в сражении на Курской дуге. Стволы зениток от непрерывной стрельбы накалялись так, что краска на них горела. Но уже такого превосходства немцев в воздухе не было. У нас появились свои пикирующие бомбардировщики, истребители Як и МиГ, не уступающие немецким самолетам. Но ужасов на фронте не стало меньше. Можно сказать словами лермонтовского солдата: «Вам не видать таких сражений». Потери немецкой стороны были огромны и в людях, и в технике, но и мы понесли серьезный урон. 

После Курско-Орловской битвы 2-я Воздушная армия, в которую входил 1555-й зенитно-артиллерийский полк Алексея Ивановича, обеспечивала сухопутным войскам форсирование Днепра. Немецкое командование считало, что после Курско-Орловской дуги Москве потребуется три месяца для восстановления мощи Красной Армии, но Ставка Верховного Главнокомандования и Генеральный штаб решили форсировать Днепр, не давая времени немцам усилить их оборону правого берега. 018Промедление могло дать немецкому командованию инженерными сооружениями создать неприступный «восточный вал» и перегруппировать войска. Об этом Алексей Иванович много лет спустя прочитал в мемуарах Маршала Г. Жукова. 

— Бои на переправах шли жестокие, но и в небе они не стихали с раннего утра до позднего вечера, — говорит Алексей Иванович. — Одна группа отбомбит — следом появляется другая. Фашисты упорно стремились уничтожить нашу истребительную авиацию. Мы ставили завесы плотного огня. Очень тяжело было пехоте, танкистам под непрерывным обстрелом форсировать Днепр и укрепиться на правом берегу.

О том, что такое переправа под огнём врага, очень хорошо сказано у Александра Твардовского в поэме «Василий Тёркин»: 

Переправа, переправа, 
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда.
Кому честь, а кому слава,
Кому темная вода.

Цитируя эти строки, Алексей Иванович тяжело вздыхает: «Много вот так наших ребят полегло при освобождении Украины».

В составе Первого Украинского фронта и 2-й Воздушной армии зенитно-артиллерийский полк №1555 освобождал города и села Украины, Польши и вступил на территорию Германии, охранял полевые аэродромы, но часто бывало и так: немцы покидают свой обустроенный аэродром, а наша авиация и зенитный полк его тут же занимают. 

В конце войны часть Алексея Ивановича участвовала в штурме Берлина. 

— Немцы защищались отчаянно, но уже никакая сила не могла остановить наши войска.

А еще 1555-й зенитно-артиллерийский полк участвовал в ликвидации фашистской группировки под Прагой.

 — Я не ходил в штыковую атаку, не бросал бутылки с горючей смесью в немецкие танки, не искал наград и в Берлине на рейхстаге не оставил автограф – я выполнял свой воинский долг – защищал Родину, — говорит Алексей Иванович. — Как-то в газете «Красная Звезда» я прочитал: «Маршал Георгий Жуков решил повстречаться с военным оркестром, который должен участвовать в празднике Победы на Красной площади. Оркестранты выстроились, Жуков спросил у трубача, у которого не было наград: «С какого времени на фронте?» 

— С 1941 года, товарищ Маршал.

— От имени Президиума Верховного Совета СССР награждаем тебя орденом Красного Знамени!». 

Думаете, мало было вот таких «пахарей войны», не отмеченных почему-то ничем и никем? 

А вот некоторые архивные данные Министерства обороны СССР от 11 марта 1954 года, которые собрал автор этих строк, изучая боевой путь части, в которой служил дальневосточник Алексей Капкин:

«…по архивным документам установлено, что зенитно-артиллерийский полк № 1555 участвовал в Курской битве.

Начальник архивного отдела Бурдов».

А вот и другой архивный документ МО СССР:

«…приказом по 1555 зенитно-артиллерийскому полку противовоздушной обороны 04м № 5 от 18 мая 1945 года … награждается медалью «За отвагу» — командир отделения управления связи батареи сержант Алексей Иванович Капкин за мужество и отвагу, проявленные в боях за Советскую Родину в составе 31-й мотострелковой бригады на Воронежском фронте, участие в форсировании реки Дон, 1-й Украинский фронт, получивший под Кантемировкой ранения. Находясь в батарее, показал себя отличным радистом, в любых условиях поддерживал непрерывную связь батареи с полком.

Начальник архивного отдела майор Кузнецов».

Не за награды воевал, конечно, солдат Алексей Капкин, но он и его трудный воинский путь по праву отмечен медалями «За отвагу», «За освобождение Праги», «За взятие Берлина», «За победу над Германией», орденом Отечественной войны 1-й степени.

После демобилизации учился в юридической школе и с 1949 по 1985 год работал народным судьей на Сахалине, Курилах, в Ленинском и Облученском районах Еврейской автономной области. В 1949 году женился, жена Галина Филипповна была ему настоящей помощницей во всех делах. Дочь Людмила пошла по стопам отца — тоже в систему правосудия, которой отдала 20 лет. Другая дочь — Наталья Рыжечкина работает учителем физики в профессиональном училище в небольшом райцентре Амурзет на Амуре, у самой границы с Китаем. В этом году нашему герою исполнилось 90 лет. У него три внука и пятеро правнуков. Вот такая большая семья. По нашему обычаю пожелаем ему здоровья, благополучия и долгих лет жизни.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *