Остались лишь имена

Остались  лишь  имена - Роман Файн показывает семейный архив внучке

Роман Файн показывает семейный архив внучке

Список родных биробиджанца, погибших в годы Холокоста, теперь будет храниться в архиве Яд Вашема

Семью известного в области пушкиниста Романа Файна не обошла стороной трагедия Шоа. Его родные и близкие были родом из небольшого города Копыль Минской области, что в Белоруссии. Семья была большой и дружной, никто не подозревал, что их жизнь может так внезапно и трагически оборваться. 

В июне 1941 года Копыль оккупировали немецкие войска. Согласно довоенной переписи населения 1939 года, в городе проживало почти полторы тысячи евреев. Практически все они погибли в Копыльском гетто. Среди них оказались и родные Романа Файна. 

В огне Шоа он потерял двадцать одного члена семьи. Их Роман Борисович никогда не видел, знает лишь некоторых — по фотографиям. Из рассказов отца он мало что помнит — в советское время распространяться о своем происхождении евреи боялись, опасаясь гонений, да и говорить о погибшей семье его отцу, Бенциону Нисоновичу, было тяжело. Снимки 1940 года запечатлели счастливую семью. О том, чем занимались, как жили родные, Роман Файн не знает.

— Однажды я увидел эти фотографии и поинтересовался у отца, кто на них изображен, — говорит Роман Борисович. — Он мне рассказал о погибшей в годы Холокоста семье. Но я был тогда еще слишком молод и не придал этому большого значения, о чем сейчас очень жалею. Я не знаю, чем занимались мои родные, где работали. Судя по фотографиям, они были довольно состоятельными людьми и, думаю, принадлежали к интеллигенции. Возможно, были и другие фотографии, но не сохранились. Даже эти в советские годы мои родители прятали. Мы ведь не могли 12тогда по всем канонам отмечать еврейские праздники. Хотя помню, как мама пекла мацу, халу. Но нам было велено об этом помалкивать.

Отцу Романа Борисовича повезло — войну он встретил на Дальнем Востоке. Маленький Бенцион подавал большие надежды — родные и друзья прочили ему будущее раввина. Мальчик учился в местном хедере (еврейской религиозной школе) в Копыле. Каждый день он проводил в новой семье, принимали его «временные» родственники всегда хорошо. Вскоре Бенцион с одноклассником сбежал в Польшу — или не выдержал разлуки с семьей, или груза ответственности, навалившегося на его хрупкие плечи, предполагает Роман Файн. Мальчишку вернули, но о судьбе раввина ему пришлось забыть. Причем Бенцион прекрасно владел тремя языками — на идише говорили в семье, иврит он выучил в хедере, а вот где он великолепно успел овладеть русским языком, Роман Борисович не знает. 

В числе первых переселенцев в 1928 году Бенцион Файн отправился на Дальний Восток. После прибытия на станцию Тихонькая его командировали в Бирофельд. Выучился на тракториста, недолго проработал на полях. Затем вернулся в Биробиджан, где устроился шофером к председателю райисполкома — по тем временам это была неслыханная честь, отмечает Роман Файн. Затем много лет он проработал водителем в пожарной части. Здесь в 1934 году создал семью и навсегда прикипел сердцем к ЕАО. 

— Несмотря на такую простую профессию, отец был очень образованным человеком, — рассказывает Роман Файн. — Он брал в библиотеке книги на идише, русском языке. И меня с ранних лет приучал к чтению. Мы часто читали с ним по вечерам при свете лампы. По-русски он говорил очень чисто. Кто не знал, кто он такой, ни за что не распознал бы в нем еврея. Он и привил мне любовь к русскому языку и литературе. 

До войны с родными из Копыля Бенцион Нисонович поддерживал постоянную переписку. Обустроившись на новом месте, неоднократно звал близких сюда, но те не захотели бросать свои дома и нажитое хозяйство. Война все изменила — больше ответа от них он так и не дождался. Но и в послевоенные годы не терял надежды и пытался разузнать о судьбе семьи. Потом пришло письмо от знакомых — оказалось, его родные погибли в Копыльском гетто. Как и когда именно это произошло — неизвестно. Конечно, это стало большим ударом для отца Романа. Позже состоялся их 13разговор и под диктовку Бенциона Нисоновича сын составил список погибшей семьи — всего двадцать одно имя, с указанием года рождения и степени родства. Вот собственно и все, что осталось в память о них. Да еще две фотографии. А вот о родных своей матери, которая родом из украинского местечка Чуднов, Роман Файн ничего не знает — выжили ли они в годы Холокоста или же сгорели в огне Шоа. Он не успел ее расспросить, да и не считал тогда это важным. 

О возможности увековечить имена жертв Катастрофы в Яд Вашеме узнала жена Романа Борисовича — Татьяна Анатольевна, которая уже много лет занимается темой Холокоста в Областном институте повышения квалификации педагогических работников. Она предложила мужу заполнить Листы свидетельских показаний и отправить их в Национальный мемориал Яд Вашем в Израиль. К сожалению, анкеты эти довольно сухие и отражают лишь основные данные о человеке. Из них не узнать о надеждах, несбывшихся мечтах жертв Катастрофы, об их быте и испытаниях, выпавших на их долю. Но и это — шаг на пути к увековечиванию памяти о людях, задохнувшихся в газовых камерах, сгоревших в огне крематориев, расстрелянных в гетто и концлагерях.  

— Заполняя Листы свидетельских показаний, я думал о своей внучке, хотя она еще маленькая, чтобы воспринять трагедию Холокоста, о нашем молодом поколении, — делится мнением Роман Файн. — Прежде всего им нужна эта память. И, конечно же, хотелось отдать дань отцу, который был удивительным человеком. Нередко имена — это все, что известно о людях, погибших в годы Холокоста. Я сам сожалею, что знаю так мало о своих родных. Конечно, хотелось бы больше узнать об их судьбе. Возможно, в Белоруссии еще  живут потомки соседей, друзей и знакомых моих родных. Я бы хотел побывать в самом Копыле, звал с собой сына, но он не захотел ехать. Старается не думать об этой страшной трагедии, а одному мне такой неблизкий путь не осилить. Архив с документами Копыля тех лет скорее всего был уничтожен или утерян навсегда. Не уверен, что смогу когда-нибудь узнать всю правду о судьбе нашей семьи. 

В Копыльском гетто в 1941-1942 годах погибли его дед Нисон Бенционович Файн и бабушка Хана Пильсуховна Винник, четыре сестры и пять братьев его отца, два племянника и племянница, двоюродные дедушка и бабушка, а также три троюродных брата и две троюродных сестры Романа Борисовича. Были и другие родственники, но о них ничего неизвестно. Самому старшему члену семьи Романа Файна — его двоюродному деду Хацклу Бенционовичу Файну — было больше семидесяти лет, самому младшему — племяннику Израилю Берштейну — не больше пяти. Фашистские захватчики не пощадили никого. 

Увековечить имена своих родных и земляков — жертв Шоа — может каждый. Яд Вашем начал собирать Листы свидетельских показаний еще с середины 50-х годов. И до сих пор их база данных постоянно пополняется новыми именами. Данные с фотографиями хранятся в Зале Имен Яд Вашема в Иерусалиме. Кроме того, Центральная база данных имен жертв Катастрофы есть в открытом доступе в Интернете на сайте www.yadvashem.org и насчитывает более четырех миллионов имен погибших. Там же можно отыскать сведения о родственниках и друзьях, если они есть в базе.

Фото Олега ЧЕРНОМАЗА и из личного архива Романа ФАЙНА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 × 5 =