Память без срока давности…

Память без срока давности…

с сайтов: arhiveao.ru, wikipedia.org

В 1972 году в культурной жизни нашей области произошло заметное событие — вышел первый том книжной серии под общим названием «На берегах Биры и Биджана»

Он был напечатан массовым тиражом Хабаровским книжным издательством. Кстати, часть тиража была оставлена в краевом центре и поступила в продажу через центральный книжный магазин на ул.Пушкина. В Биробиджане первого тома в продаже почти не было, если не считать небольшой партии, отданной на реализацию в «Дом книги» на ул.Димитрова. А почти весь тираж разошелся, что называется, по рукам — в сельские, поселковые, городские, школьные библиотеки, дарились героям очерков, о которых рассказывалось на страницах издания, но и само собой — авторам, привлеченным к составлению книги. А их, между прочим, было 30 человек. Это биробиджанские литераторы Борис Миллер, Григорий Рабинков, Люба Вассерман, Роман Шойхет… Читающей публике были, пожалуй, впервые представлены поэты Леонид Школьник, Василий Морозов из Хинганска, Николай Капусто из села Ленинское. Публицистические произведения были написаны, главным образом, журналистами газет «Биробиджанер штерн» и «Биробиджанская звезда». Общественная редколлегия серии «На берегах Биры и Биджана» пригласила к участию в ней нескольких хабаровских писателей. Очерк о своих впечатлениях после посещения ЕАО представил американский журналист Майкл Дейвидов. А вступительную статью к пилотному тому серии написал первый секретарь обкома КПСС Лев Шапиро.

Его предисловие было посвящено, главным образом, достижениям области в экономическом и культурном строительстве, а также мотивации издания серии «На берегах Биры и Биджана». Не обошлось без острой критики различного рода домыслов и искажений реального положения евреев в СССР, и в том числе в ЕАО, недостатка в них тогда явно не было. В этой связи он привел следующий факт.

В начале 1971 года в столице Бельгии Брюсселе проходила конференция в защиту советских евреев. По приглашению общества советско-бельгийской дружбы здесь находилась и советская делегация, в составе которой был Владимир Израйлевич Пеллер. Когда на одной из встреч он стал рассказывать о нашей области, жизни советских евреев, о своем колхозе, где вместе работают представители и других народов, в зале раздался крик: «Это ложь. Это пропаганда». И сразу же послышался звонкий женский голос: «Нет, все это правда». На сцену поднялась женщина, крепко обняла и расцеловала Пеллера. Это была немецкая журналистка Ева Брюк, которая незадолго до того посетила нашу область и колхоз «Заветы Ильича». «Я была в этом колхозе, все видела своими глазами. Все, о чем говорил этот человек, сущая правда, — сказала она. — Примерно половина колхозников — евреи, рядом с ними трудятся украинцы, русские, белорусы и представители других народов».

Еву Брюк наградили аплодисментами, после чего В.Пеллер продолжал свой рассказ.

Издание очередных томов «На берегах Биры и Биджана» продолжалось почти до конца 80-х годов. Всего вышло, если мне не изменяет память, шесть книжек. В эту же серию можно включить и небольшую книгу очерков о знаменитых людях ЕАО, принадлежащую бывшему корреспонденту Агентства печати «Новости» по Дальнему Востоку Евгению Бугаенко. При этом книжка была напечатана не только на русском, а также на английском, немецком, французском языках и была распространена в нескольких зарубежных государствах. В ней нашел место очерк и о Вере Яковлевне Глейзер.

Мама Вера

Люди старшего поколения помнят, конечно, эту хрупкую, небольшого роста женщину. Не будет преувеличением сказать, что она являлась, пожалуй, самой заметной фигурой среди местных педагогов. Среди многих наград, полученных ею за профессиональную работу, была одна высшего достоинства — титул «Мама Вера». Так называли ее воспитанники Биробиджанской школы-интерната, которой она посвятила много лет. Вот как описал ее Евгений Бугаенко.

«Ее родители  приехали в нынешнюю область в 1932 году, кажется, из Белоруссии. В семье было 14 детей. Отца пригласили на постоянное жительство в село Надеждинское. Колхозники приняли новую семью в колхоз, дали дом, помогли обжиться. Отец стал работать заведующим молочно-товарной фермой. Детство Веры было нелегким. Отец умер, когда она была ребенком. Чуть подросла — началась война. Старшие братья ушли на фронт. Она после занятий в школе, как и большинство детей в те годы, работала в колхозе.

В трудные годы войны, когда каждый человек был на учете, председатель колхоза, зная, что Вера мечтает получить профессию учителя, вызвал ее и сказал: «Поезжай в Биробиджан, сдавай экзамены в педучилище, учись, а мы будем помогать». 

Училась Вера только на «отлично». Она еще не получила диплом учителя, когда дирекция одной из школ пригласила ее вести уроки. Потом учеба в Хабаровском учительском институте, педагогическом, который тоже окончила на «отлично». Учитель, завуч, завгороно — везде отдавала она все силы, знания работе…

Если педагогическая деятельность складывалась неплохо, то в личной жизни было не все так просто.

…Вышла рано замуж: ей было всего 17 лет. Семейное счастье длилось недолго — шла война. Мужа направили в авиационное училище. В конце войны, уже в 1945 году, она получила извещение: муж, летчик, не вернулся на базу. Она плакала ровно три недели. А ровно через три недели пришло письмо от… мужа. Он оказался жив. Самолет фашисты подбили, но он выпрыгнул с парашютом и пробрался к своим.

Радость женщины была столь бурной, что она не поверила второму извещению, которое пришло через месяц. Ей сообщили, что его самолет был сбит врагами. Вера не верила, что он погиб. Ждала год, два, пять…

Так бы, наверное, и доработала Вера Яковлевна в гороно до выхода на пенсию, но тут в областном центре открылась школа-интернат для сирот, и она обратилась в городской комитет партии с просьбой дать ей там работу учителем. Горком пошел ей навстречу, однако назначил ее директором…

Много лет В.Глейзер проработала в этой школе. Она постоянно получала письма от бывших учеников — инженеров, рабочих, летчиков, учителей, агрономов, в которых были и такие строки: «Мы считаем Вас нашей мамой…»

Они живут в своих стихах

Героями очерков во всех книжках серии были такие же замечательные люди: труженики заводов и фабрик, земледельцы, шахтеры, строители, музыканты, Vasserman1артисты… Почетное место на страницах отводилось ветеранам Великой Отечественной войны, которым посчастливилось выжить и вернуться в родную область. Не забыли авторы и тех, кто сложил свои головы на фронтах сражений, — память о них не имеет срока давности.

Проникновенные строки о своих довоенных друзьях, молодых биробиджанских поэтах, написала поэтесса Люба Вассерман, представлять которую и сегодняшним читателям нет нужды. Вот ее воспоминания.

— Теперь, когда я постарела, когда голова стала тяжелей, а чувства светлее, когда печаль об ушедших годах прекрасной юности поселилась в сердце, хочу рассказать о друзьях моей молодости и восстановить образы тех, с кем я и корчевала тайгу, и прокладывала новые тропинки на биробиджанской земле. Многие из них не дожили до сегодняшнего дня, отдав свои жизни во имя победы над фашистской Германией. Один из них был Борис Олевский, черноволосый, начинающий седеть в свои 25 лет молодой человек. Здесь, на Дальнем Востоке, окреп его поэтический талант. Стихи его были простыми и мужественными.

Это было в 1935 году. Мы ехали на грузовике в село Амурзет. По Амуру гуляли зимние ветры, но Олевский, казалось, не замечал этого. Он что-то бубнил себе под нос, а уже в Амурзете читал нам стихи, родившиеся в кузове «попутки»: 

«Мы спрятаны в шубы, и путь наш далек,
И во поле чистом — снега за снегами,
Увидеть костер бы, звезду, огонек —
Но время, как видно, не властно над нами…»

Еще встают передо мной образы трех молодых поэтов — Генриха Койфмана, Арона Гофштейна и Владимира Шульмана.

— Вы Койфман? — спросила я.

— Так точно, — шутливо щелкнув каблуками, ответил он и тут же начал читать мне стихи.

А когда зацвели тополя 41-го года, война продиктовала Койфману такие строчки:

«Если враг нагрянет на границу, —
Сяду я на верного коня,
Чтобы, встретив пулю, поклониться
Напоследок травам у плетня»…

Арон Гофштейн был самым молодым и активным биробиджанским поэтом. Работал Арон редактором детского вещания в областном радиокомитете и всегда находился в окружении детей. Его знали в студенческих общежитиях, в педучилище. Там он читал свои стихи.

А с журналистом и поэтом Володей Шульманом мы встретились в Биракане, в одном из карьеров, где добывали мрамор.

— У нашего мрамора большое будущее, — говорил он.

И он оказался прав, этот симпатичный, мудрый парень, — бираканским мрамором украшена одна из станций метро в Москве.

Война помешала этим молодым, талантливым людям осуществить свои мечты и планы. И Генрих Койфман, и Борис Олевский, и Арон Гофштейн, и Владимир Шульман не вернулись с фронта. «Погиб смертью храбрых» — так можно сказать о каждом из них. И все-таки они не погибли, — поэты, друзья моей молодости. Вместе со всеми они живут в памяти народной, как живут написанные ими стихи…

В этих заметках вкратце рассказано об истории книжного проекта «На берегах Биры и Биджана». К сожалению, он прервался четверть века назад и в летописи нашей области тем самым образовалась ниша. Правда, возрожден и начал выходить литературно-публицистический альманах «Биробиджан», но этого недостаточно, чтобы заполнить эту самую нишу. Не мешало бы возродить серию — в истории России, как и в области, произошло много социально-экономических и культурных изменений, которые требуют отображения в новой серии книг об истории ЕАО.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *