Памятью сердца

Памятью сердца - В.Д. Воробьев

В.Д. Воробьев

Облучье — небольшой город, со всех сторон окруженный сопками.  Свою историю он ведет с далекого 1911 года, когда здесь была проложена железная дорога

Сколько трудностей, невзгод пришлось преодолеть первостроителям, чтобы вырос среди тайги наш городок. 

У нас очень красивая природа. Весной распускает свои пушистые лапки верба, и я с тихим упоением встречаю пробуждение природы. Верба- вербочка, проснулась ты первой. Обрядилась в золотисто-желтое! 

В апреле березы дарят людям свой целебный сок.  Вкусен хлеб на свежем воздухе,  а в лесу да с березовым соком —  и подавно! Сок такой холодный, что зубы ломит и боязно горло застудить, но не надо опасаться. Живительный сок!

Потом появляются милые подснежники и цветет на сопках лиловый багульник.  Глаз нельзя отвести от этой красоты! 

Осенью же сопки преображаются: деревья снимают свой  зеленый наряд и надевают прекрасную одежду из багряного бархата и желто-коричневой парчи. 

Зима сурова и холодна. В зимние вечера люблю слушать, как весело трещат дрова в печи, бросая вокруг багровые отсветы.  Часто прошу дедушку или маму рассказать что-нибудь о прошлом Облучья. 

И дедушка, улыбнувшись, начинает свой рассказ.

— Наш дом находился недалеко от  ручья. За красоту его и прозвали  Красавчик. Да как и не назвать его так: вода в нем журчала прозрачная, чистая, каждый камешек был виден на дне!

Мы, дети, все дни  напролет пропадали здесь. Строили плоты, ловили маленьких рыбешек, загорали, играли на берегу, усыпанном желтыми одуванчиками.  Домой не загонишь! 

По берегам Красавчика росли черемуха, бузина, дикая смородина. Мы приходили домой чумазые.  Мать ворчала, но ничего!

Все наши игры и летом, и зимой были у реки. Катались на коньках, на санках, строили снежные городки. 

А когда наступала весна, это было чудо! Ручьи звенели с такой силой, что снятся мне до сих пор. Вся ребятня пропадала у ручейков. Мы пускали бумажные кораблики с флажками, и неслась вся флотилия к нашему Красавчику. Он почтительно принимал все это и с шумом катил свои воды в Хинган. 

Иногда весной Красавчик приносил жителям много неудобств. Нельзя было спокойно смотреть на него: с таяньем снега  разбухал, темнел, дыбился и шумел, будто разбуженный зверь. Неслись по темным водам доски, кусты,  деревья. Бывало и так, что разбушевавшийся Красавчик сметал дома по улицам Партизанской, Красавской, Хинганской. Тогда на укрепление берегов выходили взрослые и мы, мальчишки.

И сейчас по городу протекает Красавчик, но уже грязный, еле живой, превратившийся практически в болото, где квакают лягушки, летают тучами комары. Вот и подумаешь: да не глумиться надо над тобой, дорогой наш Красавчик, а встать перед тобой на колени. Ведь даже еле живой, ты все еще несешь свои воды нам, людям, стучишься в наши души, пытаешься пробиться к нашему сознанию… Нужно любить природу,  внученька, все  живое, что тебя окружает.

— Дедушка, а почему Сопка Любви получила такое волшебное название? 

— Да, Сопка Любви — замечательное место. Раньше парни и девушки ходили сюда гулять, устраивали посиделки, жгли костры, играли в народные игры и  объяснялись в любви. А однажды ученики школы № 70 выложили из камней слова: «Любимой Родине слава!» Их видно издалека. Красиво. Хорошо. 

Действительно, хорошо. Мой дом — в трех шагах от сопки. И я люблю здесь бывать, смотреть на бабочек, танцующих свой неповторимый танец, с наслаждением вдыхать запах земляники. Мне кажется, что нет ничего на свете лучше  запаха земляники! Сопка словно делится со мной своим спокойствием и теплом. 

Улица, на которой я живу, носит имя Героя Советского Союза Тварковского Юрия Владимировича. Рядом улица Братьев Завадских. Это мои земляки. На их долю выпали суровые испытания — отстоять Родину от фашистского порабощения.

Мой прадед, Воробьев Василий Дмитриевич, участвовал в Великой Отечественной войне. Он прошел всю войну и закончил ее в Кенигсберге. В нашем школьном музее есть сведения о нем. 

Василий Дмитриевич вспоминал: «Осенью сорок второго нашу 24-ю стрелковую дивизию перебросили с Дальнего Востока под Сталинград.  Я служил в батарее 76-миллиметровых орудий. Помню первое впечатление от встречи с городом. Руины, горький дым, стелющийся над землей. И днем, и ночью гул орудийной канонады. Мы проходили по горящим улицам, и не только у меня дрогнуло сердце от увиденного. Шли жестокие бои. Мы поддерживали огнем пехоту, стреляли прямой наводкой. В ушах звенело от сплошного грохота…» 

Дивизия, в которой служил мой прадед, принимала участие в освобождении Севастополя, Ростова-на-Дону, форсировала Неман, штурмовала Кенигсберг.

За мужество и героизм, проявленные в боях за Родину, Василий Дмитриевич Воробьев награжден орденами и медалями.  Он кавалер ордена Красной Звезды, награжден медалями «За отвагу», «За оборону Сталинграда «, «За взятие Кенигсберга», «За боевые заслуги», «За победу над Германией»!

После войны мой прадед жил в Облучье и работал в вагонном депо.

Я стою перед большой фотографией в школьном музее. На ней изображен мужчина средних лет с добрыми-добрыми глазами. Мой прадед… Гордость переполняет меня.

Не найти, наверное, семью, которой бы не коснулась война. Подвиг во имя Родины совершили тысячи воинов-дальневосточников. Среди них Пашкевич Николай Спиридонович, родной дядя моей учительницы. Он ушел на фронт добровольцем. 

Держу в руках его письмо с фронта — пожелтевший листок, сложенный треугольником. Аккуратно раскрываю и читаю строчки, написанные химическим карандашом: 

«Фронт. 8.01.44 г.

Здравствуйте, мамаша, папаша, Володя! С горячим фронтовым приветом к вам ваш сын Николай! В первых строчках своего письма спешу сообщить, что жив и здоров, чего и вам желаю. 

Мама, в этом письме я решил написать наш фронтовой стишок, который полностью предназначен нашим матерям.

Я в бой иду, прощай, до скорой встречи,
Не надо сердце грустью волновать,
Ты в жизни много испытала горя,
Моя родная старенькая мать.

Да, мои дорогие родители, я вам сообщаю, что завтра вступаю в бой. Но я помирать не собираюсь. Но война есть война… На войне всякое бывает.  И я хочу сказать, что если вы через месяц не получите от меня никакой весточки, то считайте, что я погиб за Родину! «

Это было последнее письмо молодого солдата, защищавшего Ленинград. Николай Пашкевич участвовал в прорыве блокады Ленинграда. Погиб в 21 год двадцать четвертого января 1944 года.

Я горжусь, что такие люди жили в моем городе. Их имена золотыми буквами вписаны в летопись Великой Отечественной войны.

Есть в жизни ценности, которые не измеряются ни пудами, ни тоннами,  а стоимость их невозможно выразить деньгами. Это история народа, его подвиги и свершения. На этих ценностях формируется характер молодого поколения.  И каждое поколение обязано хранить и передавать как драгоценную эстафету своим детям и внукам память о тех, кто сражался за Родину.

Алина Куликова, ученица 10 класса школы № 2, г. Облучье

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *