Первая четверть с моделью

Первая четверть с моделью - Сотрудники ИКАРПа в 2010 году.

из архива института

Сотрудники ИКАРПа в 2010 году.

1 марта исполнилось 25 лет Институту комплексного анализа региональных проблем ДВО РАН.  На вопросы корреспондента отвечаетего директор,член-корреспондент Российской академии наук Ефим ФРИСМАН

– Ефим Яковлевич, выполняет ли ИКАРП возложенные на него задачи? Каковы его роль и место  в Дальневосточном отделении Российской академии наук?

– Считаю, что возложенные  на него задачи  наш институт выполняет вполне достойно и на должном профессиональном и научном уровнях.  Академия наук проводила комплексные проверки научной деятельности,   которые не раз подтверждали высокий научный уровень выполненных работ.

У института довольно сложная история. После организации ДВО РАН стали создаваться самые разные институты. По решению ДВО и при активной позиции местного руководства области, – а это были  Борис Корсунский, Марк Кауфман, –   сюда приехала делегация Дальневосточного отделения. Было решено создать два института –  экономико-математический и научно-естественный. Но Совет министров СССР  принял решение о создании здесь одного научного учреждения на основе института экономических исследований, сначала  в составе нескольких лабораторий.

ИКАРП изначально был организован как комплексный. При этом предполагалась очень мощная координация со всеми остальными институтами ДВО РАН, которые, насколько могли, тоже  бы участвовали в решении комплексных задач, связанных с развитием Среднего Приамурья.

Организатором,  наряду с руководителями области, я бы сказал, идеологом этого проекта был Павел Минакир. Но потом на него возложили более глобальные задачи, и директором стал Феликс  Рянский. Это был интересный, активный человек. Он почти пять лет руководил институтом, занимался экономической географией.  После него директором избрали Анатолия  Врублевского.

В 2002 году Дальневосточное отделение предложило мне возглавить ИКАРП. Я постарался сохранить все, что было наработано моими предшественниками. Там были очень интересные идеи, коллектив, который  они создали. 

Сейчас наиболее интересные результаты в науке связаны с взаимодействием нескольких различных направлений и нескольких отраслей. То есть можно строить математические модели экологических систем, развития области и так далее. Взаимодействие математики с другими науками, взаимодействие географии и биологии должно дать новые результаты. На стыке различных наук, в том числе гуманитарных с естественными, получаются достаточно хорошие количественные оценки. 

– Ваши сотрудники с восторгом говорят о математическом моделировании, которое вы привнесли в ИКАРП. Что это такое, зачем оно нужно?

– Физические законы можно представить в виде математических формул. Оказывается, и развитие биологических систем можно записать в виде математических формул. Математика позволяет сделать некоторый количественный прогноз. Она же позволяет рассчитать объемы залегания того или иного минерала, рассчитать, на какой период времени их хватит, выяснить, насколько это устойчиво.

– Математическое моделирование устремлено в будущее?

– Не только. Как всегда, наука существенно лучше объясняет прошлое, чем прогнозирует будущее. Математика может ответить на вопросы о прошедших событиях, проанализировать их, связать между собой, выявить наиболее и наименее важные элементы в системе. Определить основные факторы, от которых зависит наше развитие, установить, какие факторы надо активизировать, чтобы оптимально управлять.  Сколько можно изъять леса, как его восстанавливать, какие стратегии при этом применять. 

– Если говорить о фундаментальном и прикладном аспектах науки, действительно ли прикладные исследования сегодня не приветствуются?

– Это не так. Вообще грань между прикладными и фундаментальными исследованиями очень зыбкая. Можно обозначить примерную разницу между ними. Фундаментальные исследования – это попытка ответить на вопрос: «Что это такое и как устроен мир?» А прикладная наука отвечает на вопрос: «Как это сделать?» Когда фундаментальная наука работает, не очень понятно, можно ли будет использовать результаты ее исследований. Это касается радиоволн, даже электричества – считалось, что это человечеству  никогда не пригодится. Но всегда были люди, которые пытались начать использовать все открытия. 

– Как ученый, вы удовлетворили свои амбиции или этого никогда нельзя достичь?

– Конечно, этот процесс никогда не заканчивается. Планов всегда громадье, достаточно много интересного, насколько это удастся сделать, насколько можно все это передать ученикам, чтобы не прерывалась нить? У нас сейчас сложное положение в  связи с реформой академической науки, которая непонятно из каких соображений была задумана.

– Научные кадры вы готовили в собственной аспирантуре, но сейчас ситуация изменилась. Возникают ли проблемы подготовки кадров?

– Проблема с кадрами очень большая. Раньше академическая аспирантура  была первым этапом вхождения молодого человека в научную работу. Наша аспирантура представляла собой некий переходный период между вузом и серьезными занятиями наукой. Мы готовили профессионалов, которые понимают, что такое наука, и занимаются этим. Сейчас аспирантура рассматривается как последний этап образования, и прохождение аспирантуры – это еще одна ступень в образовании, которая знакомит обучающихся с особенностями научного поиска, но при этом не факт, что аспиранты после окончания обучения будут заниматься наукой. Большие институты могут себе позволить аспирантуру, мы, скорее всего, попытаемся организовать ее совместно с университетом.  

– Как вы оцениваете кадровый потенциал института?

– Сформировался очень мощный коллектив единомышленников, который способен решать  серьезные задачи. Удалось несколько моментов. В науке, как правило, большинство направлений определяют индивидуальности. У каждого исследователя должно быть свое направление,  свое  видение. Свой кусочек исследований, которые он проводит, своя задача, которую он разрабатывает, система концепций, к которой он придет. Наука – это некий конгломерат индивидуальностей, индивидуалистов, если хотите. Но тем не менее должна быть и координация между индивидуальностями, должны существовать возможности формирования мобильных или  устойчивых сообществ, которые разделяют некие общие цели.

У нас комплексный институт и совершенно разная тематика. Тем не менее доброжелательная и вместе с тем требовательная обстановка сохраняется. Удается достичь компромисса между индивидуальностью и коллективом, между требовательностью и доброжелательностью, а это очень важно. В науке важно уметь отстаивать свою правоту, убеждать. Когда люди понимают это и принимают аргументы других, тогда они остаются в науке. 

– Спасибо за беседу.

Говорят сотрудники ИКАРПа

Тамара Рубцова, заведующая лабораторией  региональных биоценологических исследований:

– Последние лет десять мы занимаемся изучением растительных сообществ, изучаем, какие леса в нашей области произрастают, чем они отличаются, делаем конкретные описания пробных площадей растительных сообществ. Пробная площадь – это участок леса размером 20 на 20 метров. Все, что мы видим на нем, описываем. Потом анализируем – не просто просматриваем, но используем и количественные методы. В науке они очень ценны. На территории нашей области мы описали около 600 пробных площадей растительности, занимаемся подготовкой современной карты растительности, проводим геоботаническое районирование.

Математическое моделирование, широко развитое в нашем институте, поднимает планку наших исследований, усиливая математическую 01составляющую.

Одно из направлений охраны растительного и животного мира –  создание и деятельность особо охраняемых природных территорий. Мы уделяем  большое внимание этому направлению. Это и совместная работа с сотрудниками заповедников и заказников ЕАО, и создание памятников природы.  Мы  их описываем, проводим ревизию всего того, что в них имеется. В соавторстве с директором заповедника «Бастак» А.Ю. Калининым выпустили монографию «Особо охраняемые природные территории ЕАО».

Знаете, что такое антропогенная трансформация? Это изменение растительного мира, ландшафта под влиянием человека. Эту работу мы ведем в разных аспектах, комплексно, силами нескольких сотрудников.

В последние два года мы исследовали изолированные горные образования, находящиеся среди Среднеамурской равнины. Это Ульдуры, Чурки, Даур, Остряк.  Изучали растительный покров этих гор, писали научные статьи на эту тему. 

Обобщаем имеющиеся у нас сведения. У нас есть база данных по растениям и всем позвоночным животным области. В прошлом году совместно с управлением природных ресурсов правительства области  подготовили Красную книгу позвоночных животных ЕАО. Она размещена на сайте областного правительства, средств, чтобы отпечатать ее, у нас пока нет.

Деятельность нашей лаборатории, в отличие, может быть, от некоторых других, где проводятся в основном фундаментальные исследования, нередко носит прикладной характер. Это касается не только создания Красной книги, но и особо охраняемых природных территорий.   Кроме этого  мы организовывали мониторинг растительности  на промышленных объектах или оценивали их воздействие на редкие, нуждающиеся в охране виды растений. Например, на территории Кимкано-Сутарского горно-обогатительного комбината, нефтепровода. Проводим расчет ущерба рыбам при строительстве каких-либо хозяйственных объектов.

Эта прикладная составляющая очень важна. Находясь в регионе, мы должны не только вести фундаментальные исследования, готовить монографии, статьи в высокорейтинговые журналы, но и быть полезными региону. Наша лаборатория отличается тем, что прикладные исследования  играют немаловажное значение и имеют немалую долю в общей массе всех наших работ. Мы востребованы, к нам обращаются.

Фундаментальные и прикладные исследования нам удается удачно сочетать.

Валерий Гуревич, заведующий лабораторией истории еврейской культуры и еврейского миграционного движения:

– С созданием нашей лаборатории еще одним направлением деятельности института стало изучение истории еврейского переселения,  миграционных процессов, истории развития нашей области, сохранение исторического и культурного наследия ЕАО. 

О создании  научного института, который мог заняться обозначенными задачами, шла речь еще в тридцатых годах прошлого века, когда во главе области стоял Иосиф Либерберг. Не получилось. Такая возможность появилась только сейчас с появлением нашей небольшой лаборатории, создание которой поддержали Президент России, Российская Академия наук.

За небольшой срок лаборатории удалось создать сайт «Наследие ЕАО», на нем появляются новые материалы. Организуем выставки. Впервые за 80 лет существования области провели в Москве историко-документальную выставку, здесь провели аналогичную. Сейчас в планах проведение историко-краеведческой выставки в Москве при поддержке Русского географического общества – «Судьба Биро-Биджанского проекта», «Биробиджанский проект в судьбах и документах».

Принимаем участие с докладами на  российских и международных научных конференциях. В прошлом году мы получили грант Русского географического общества. Сейчас хотим сделать выставку в областном краеведческом музее.

Планируем издать популярную книгу с материалами по истории области для школ. Например, не все знают, что в состав области когда-то входил Кур-Урмийский район. Будет издан букварь идиша при участии ДЮЦЕКа, газеты «Биробиджанер штерн» и нашей лаборатории.

Рита Коган, заведующая лабораторией региональной геоэкологии:

– Назову две основные темы, которыми мы занимаемся. Одна из них – исследование пожароопасности растительности на территории Дальнего Востока России.  

03Изучаем, сколько пожаров и почему происходит,  как можно прогнозировать и минимизировать их количество и последствия. 

Пожары растительности были и будут всегда. С одной стороны, это экологическое бедствие, когда пожары катастрофические, когда их не успевают тушить, особенно на неохраняемых территориях. С другой стороны, без пожаров лес не может существовать. Они очищают захламленные места, уничтожают слабую растительность. В какой-то мере выполняют роль санитаров. Кроме того, в определенной степени улучшается качество почв. В некоторых странах специально проводят санитарные пожары. На территории юга Дальнего Востока 95 процентов пожаров – антропогенные, то есть это дело рук людей. На севере Хабаровского края причина возникновения пожаров – природные факторы, в частности, сухие грозы.

Другая тема – состояние поверхностных водотоков и подземных вод. На территории области 5017 рек, кроме того, есть громадные месторождения подземных вод. Водой мы богаты, можем обеспечить ею не только себя, но и соседей. В Смидовичском районе по немецкой технологии построен водозабор для нужд соседнего региона. Из скважины качают воду и отправляют ее в Хабаровск. Скважина рассчитана на 300 лет, но ее мощности на весь  краевой центр не хватает, вода отсюда поступает только в Северный микрорайон Хабаровска. Подземные воды у нас очень хорошего качества. 

При этом  в области все же происходит естественное загрязнение вод – в основном марганцем и железом, потому что мы живем на их месторождениях. Остальные показатели загрязнения у нас в норме. В ряде населенных пунктов  есть станции обезжелезивания, а очистки от марганца очень мало. Мы изучаем антропогенные факторы, влияющие на состояние природной среды. Исследуем русловые процессы – смотрим, как изменяются берега, почему они размываются. Как влияют на эти процессы населенные пункты на берегах рек, хозяйственные работы. В результате меняются русло, скорость течения, берега.

Наша лаборатория разрабатывает комплексные оценки экологического состояния территорий. С точки зрения экологии – а у нас данные с 1997 года – ни разу территория ЕАО не была отнесена к катастрофической, бедственной. У нас более или менее благополучная экологическая ситуация – благодаря тому, что область малонаселенная, малоосвоенная. Наша задача – сделать так, чтобы территория сохраняла свое благополучное экологическое состояние, чтобы оно не ухудшалось.   

Павел  Будилов, сотрудник лаборатории генетики и эволюции, энтомолог:

– Насекомые – самая большая группа животных на земле. Они являются индикаторами многих процессов, происходящих на ее территории. Увлекся я ими благодаря отцу, он у меня тоже энтомолог и тоже кандидат наук. Сам я родом из Саранска. Мне нравится 02Дальний Восток и Биробиджан, это город, удобный для жизни. В  Биробиджане я живу три года. 

Исследования провожу в высокогорьях. Дело в том, что областной центр находится на пересечении двух массивов – горного и равнинного, на их стыке. Изучаю, как взаимодействуют  горная и равнинная фауны. Представители той и другой стыкуются, происходит взаимопроникновение. Изучать то, что происходит на этих стыках, интересно. Все животные постоянно приспосабливаются к изменяющимся условиям. В том числе и количественные отношения меняются постоянно. Приведу понятный пример – время от времени происходит всплеск непарного шелкопряда, гусеницы которого начинают съедать все листья. Люди паникуют и пытаются с этим бороться. Но на самом деле, как показывают исследования, в большинстве случаев бороться с этим не надо. Есть понятие – хищник и жертва. Шелкопряда  едят птицы, другие насекомые, и равновесие восстанавливается. Если один год происходит всплеск количества какого-то вида, то на следующий год наблюдается рост численности его хищника. Вмешательство человека запускает порой нежелательный механизм.

Я  отслеживаю статистику, а на основе полученных данных можно делать анализ. Есть ряд своего рода индикаторов, которые реагируют на нарушения среды. Допустим, в  часто посещаемом лесу и на нетронутой людьми территории   разный видовой состав насекомых. В нашей лаборатории исследования ведут специалисты разного профиля – кроме энтомолога, есть генетик, инженер, вулканолог, орнитолог, математик. Это позволяет проводить комплексные исследования.

Виталий Бурик, сотрудник лаборатории региональных биоценологических исследований, ихтиолог:

– Я исследую ихтиоценоз, то есть сообщества рыб, которые живут в водоемах нашей области.

Дислокация различных стад не постоянна. Изучаю вопросы расселения рыб по территории области. Находим новые места обитания тех видов, которые здесь раньше не встречались. 

В целом исследования касаются биоразнообразия рыб и распространения этого биоразнообразия в реках, озерах  области. В основном практические исследования ведутся на территории ЕАО. Рек много, но все они входят в систему реки Амур, то есть это амурская ихтиофауна. Большая часть видов находится в самом Амуре и пойменных водоемах, а также в широких низинах пойменных рек. По мере возрастания уровня, высоты, по мере сужения русел рек и отдаления от русла Амура количество видов рыб уменьшается.

Проводимые исследования в основном теоретические, но они могут иметь прикладное значение для природоохранных организаций, для рыбаков-любителей.  Мы узнаем  все больше новых фактов о рыбах области, и это всегда полезно. В частности, данные наших исследований послужили материалом для написания научных статей о новых редких видах Красной книги животных ЕАО.

Средний Амур мало исследован, да и вообще пресноводной ихтиологией  на Дальнем Востоке занимается мало специалистов. Для ученого поле деятельности огромно  – изучение проблем  заносных видов, отслеживание миграций и другие направления.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *