«Песни моего прадедушки» – это «нит умзист»

«Песни моего прадедушки» – это «нит умзист»

Фото Олега Черномаза

Пожелтевшие листы обычной тетради испещрены рукописными записями на идише.

В них – вся жизнь ее автора – Пинхуса Залмановича Шейсера из местечка Любавичи, прадедушки израильского певца Михаэля Рискина. Перелистывая страницы семейной реликвии, на сцене городского Дворца культуры он представил вниманию биробиджанцев уникальный музыкальный моноспектакль «Ди лидер фун майн элтерзейдн» – «Песни моего прадедушки»

Родился и провел свои лучшие годы Пинхус Шейсер в Любавичах в конце XIX века и, по словам Михаэля Рискина, знал всех своих предков вплоть до прапрадеда, которые тоже жили в этом местечке. Служил он бухгалтером у местного раввина. А на долю его выпали все главные испытания и потрясения России начала XX века. Революция 1905 года, Первая мировая война, революция 1917 года и Гражданская война, еврейские погромы и коллективизация – используя нехитрые декорации и документальные записи прадедушки, Михаэль «рисует» на сцене типичные портреты и картины того времени. Изюминка необычного представления – песни на идише, которые в свое время, как  другие любавичские евреи, любил петь Пинхус Шейсер.

– К своим воспоминаниям прадедушка приложил тетрадку, в нее он аккуратно записал более полусотни оригинальных песен на идише, – рассказывает Михаэль Рискин. – Многие из них стали для меня настоящим открытием, поскольку ранее не были нигде и никому известны. Прадедушка, по воспоминаниям моего папы, который у него воспитывался, всегда пел эти песни.

Отец Михаэля, обладавший, как и его предки, хорошим музыкальным слухом, смог воспроизвести их по памяти. Друзья певца помогли с аранжировками, и около десяти лет назад Михаэль выпустил диск «Ди лидер фун майн элтерзейдн».

С премьерой необычного спектакля израильский исполнитель выступил два года назад на V Международном фестивале еврейской музыки, проходившем в Казани, затем – на VII Фестивале современного еврейского искусства «Шолом Алейхем». Показывал его в Иерусалиме и в других городах – публика везде принимала его с особой теплотой и восторгом.

– Никуда мне так сильно не хотелось привезти свое творение, как именно в Биробиджан, – говорит Михаэль Рискин. – Не в Париж, не в Сан-Франциско и даже не в Москву, а именно сюда. Я вижу здесь указатели на идише – я знаю, чувствую, это не бутафория, это все по-настоящему. Биробиджан особенно дорог мне, ведь это единственное оставшееся еврейское местечко. Находясь за тысячи километров от Катастрофы Второй мировой войны, оно уцелело. А прибытие сюда – это замыкание некоего круга, жизненного оборота, начало которому положено было в Любавичах.

Пинхус Шейсер пишет обо всем, что происходило с ним, сухо, как бы констатируя факты, – все эмоции передаются через музыку. В каждой песне – свой микромир, отражение уникального быта штетла, нравов его обитателей. Вот представители трех самых еврейских профессий – портной, кузнец и извозчик – каждый на свой лад и с присущей ему манерой и терминологией обсуждают приезжего кантора. «Чтоб в огне он сгинул! Чтоб лилось на него и сверху и снизу!» – потрясенные впервые увиденным паровозом, проклинают на чем свет стоит это «чудище» техники. Еврейская застольная, колхозная или песня о том, как во всем у еврея виноват его нос: одни наполнены еврейским задором, неподражаемым юмором и иронией, другие – глубоким философским подтекстом и печалью. Причин грустить у евреев было тоже немало. Особенно пронзительно прозвучали из уст Михаэля Рискина песни о символе еврейской идентичности, талесе, о расставании с семьей и матерью  еврейского паренька, призванного на службу за тысячи километров от дома, на Дальний Восток. Вера в светлое будущее и гнетущий страх за завтрашний день – все это нашло отражение в песенном творчестве местечковых евреев, ставших частью советского народа со всеми его стремлениями, разочарованиями и надеждами. Ничуть не хуже, чем по-русски, звучала предвосхищавшая новую трагедию песня «Если завтра война» на идише.

«Моего прадеда со всеми его песнями, особым еврейским юмором и жизнестойкостью, с его идишкайтом не смогли сломить ни революции, ни погромы, ни репрессии, ни войны. Но Любавичи, как и тысячи других местечек, погибли и больше уже не возродились. Любавичи – евреи там больше не живут…», – закончен спектакль, закрыта тетрадь. И все же нет ощущения пустоты и смертельной безнадеги. Говорят, утраченного не вернуть – Михаэль Рискин доказывает обратное.

– Я считаю несправедливым то, что большинство людей синонимом еврейской песни считают клезмерскую и только, – высказывает мнение Михаэль. – Еврейская жизнь была более глубокой и разнообразной – это целый отдельный мир, существовавший в черте оседлости, мир, в котором любили, страдали, философствовали и пели об этом песни на идише. Мне хотелось показать его в своем спектакле, но все равно это – лишь маленький его кусочек.

Михаэль Рискин знает много языков, поет он и на иврите, и на русском, а еще – на итальянском, французском, немецком. Но именно к идишу у него особенно трепетное отношение, которое передалось ему от отца, а он теперь передает эту любовь маленькой дочери, напевая колыбельные на мамэ-лошн.

– Себя я позиционирую в первую очередь как певца еврейского, – отмечает Михаэль Рискин. – Идиш – это красивейший, богатейший язык, а песни на этом языке – главная потребность моей души. Неспроста  интерес к нему сегодня проявляют специалисты и обычные люди разных национальностей по всему миру. Что уж говорить про ортодоксальных евреев, которые говорят на нем, берегут и передают мамэ-лошн следующим поколениям. Так что все эти слухи о том, что идиш уходит в небытие, преждевременны – он, если можно так выразиться, в некой спячке. Но пробуждение его неминуемо!

В жизни Михаэля Рискина был еще один человек, пробудивший еще больший интерес к этому языку. По просьбе отца в 2007 году в Тель-Авиве он начал занятия в студии еврейской песни Нехамы Лифшицайте, легендарной певицы на идише. Это она научила его петь с так называемым еврейским прищуром.

– Встретить такое сегодня – это колоссальная редкость,– считает Михаэль Рискин. – Бывает, закроешь глаза, слышишь: да, хорошо поет человек, очень хорошо, только по транслитерации! Ты нутром понимаешь, что это не еврей поет – не слышно, откуда эта песня родом, чей народ ее создал, словно утерян «порт приписки». Михаил Эпельбаум, Зиновий Шульман, Нехама Лифшицайте – ушла целая плеяда еврейских эстрадных певцов, которые знали, как нужно петь еврейские песни.

Михаэль Рискин считает себя преемником Нехамы Лифшицайте. В своей отдельной программе, посвященной ей, он поет произведения, которые певица не успела спеть на большой сцене. Обещает когда-нибудь исполнить их и в Биробиджане. И, конечно, – продолжить эстафету своего прадедушки, отца и Нехамы Лифшицайте. Все это, как говорится на идише: «нит умзист» – не напрасно.


Анастасия Кадина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 × 2 =